волшебство.

Заказав доставку еды на вечер, Рамазанова положила телефон на подлокотник кожаного кресла и облегченно выдохнула. Рената появилась в гостиной, тихо опускаясь на колени к певице. Притянув её за шею, глубоко поцеловала. — Почему не вдвоём, скажи? Перебирала темные пряди. Гладила лицо кончиками пальцев. — Потому что так надо. В первую очередь Ульяне. — А нам? — Нам тоже. — Да, да… Я всё понимаю, но в данном случае, не могу успокоиться, как-то. Нежно коснулась губами области самолета. Земфира, обняв за хрупкие плечи, крепче прижала к себе. — Ничего не бойся. Пойдём пройдёмся, хочешь? Времени ещё достаточно. Блондинка отрицательно качнула головой. — А что хочется моему любимому режиссёру роликов? Литвинова цокнула. Но тут же задержала дыхание, почувствовав горячие руки на бёдрах под платьем. — Люблю тебя невозможно. Люблю. Люблю. Люблю. Только моя, Зе…только моя. Ровно в 21.00 в дверь позвонили. Земфира, нехотя, поднялась с кровати и накинула, лежащий рядом, халат Литвиновой. — Наш ужин прибыл. Сейчас узнаем, как понял мой английский язык французский администратор. Подмигнув, вышла из комнаты. Рената сладко потянулась, блаженно радуясь, что очередные вопросы на кухне решает не она. Единственное, что от неё требовалось в этот прекрасный новогодний вечер — выбрать платье и не хамить Добровскому. С первым пунктом она знала, что справится по наивысшему баллу, но совершенно не представляла, как удержать язык за зубами. Рассматривая своё отражение, прокручивала в голове единственную мысль, что это ради дочери. По ногам прошлись маленькими коготками. Женщина вздрогнула, опустив глаза вниз, увидела собаку — черного французского бульдога. — Боже, бедный, все забыли про тебя. Ну, пойдём, что ли, на улицу. Земфира расставляла бокалы, придирчиво осматривая стол. Все заказанные блюда были на месте. Любимый ресторан ещё ни разу не подводил. Увидев Ренату, держащую на поводке Себастьяна, сердце замерло от нежности. Эта парижская квартира, снег в свете уличных фонарей и такая смешная сейчас Литвинова вызывали невероятную радость. — Так, мы с Себастьяном идём гулять. — Я бы сходила сама, но раз ты настаиваешь. — Господи, ни сколько. Рената выдохнула, застегнув молнию на сапогах. Певица подала пальто, сама оборачивая ее голову шалью. — Литвинова, давай не отказывай мне в удовольствии. Посмотрю за вами в окно. — Собака, это самое, твоя. А выгуливаю я. — Когда ты это делала в последний раз? — Всё. Перед тем, как закрыть дверь, крикнула в спину: — Моего уже давно нет. Общее, Рената, общее. Бросив контрольный взгляд на гостиную, убедилась, что всё в идеальном порядке — стол и елка соответствовали её тяжелому перфекционизму. Открыв шкаф, рука потянулась к платью, не так давно купленному здесь же. Неизменно чёрное, с глухим декольте и глубоким v-образным вырезом на спине. Платье было шикарным, но не имеющим никакого отношения к певице. Рената умоляла его примерить, а увидев Земфиру в нем, встала на колени, упрашивая её согласиться и взять. Сегодня особенно хотелось радовать и поддерживать свою женщину, поэтому, не раздумывая, переоделась. Поправила волосы. Пудра. Тушь. Капля тёплого парфюма. Тонкая полоска белого золота на безымянный и крохотные серьги-гвоздики с бриллиантами. В коридоре послышались голоса. Земфира глубоко вдохнула и вышла навстречу. Все трое — Рената, Леонид и Уля замерли на пороге. Певица улыбнулась и протянула руку Добровскому. — Леонид Юльевич. — Земфира Талгатовна. Мужчина пожал ладонь и, слегка притягивая к себе, поцеловал в щеку. — Выглядишь отлично. — Спасибо. Второй ожила Ульяна. Скидывая пуховик, обняла, покружив. — Ты такая нереальная. Я сейчас как мама хочу упрашивать тебя о фото в инсту. Это невероятно. — Может быть кто-нибудь возьмёт Себастьяна и я смогу раздеться? Рената, закусывая нижнюю губу, сжирала глазами хрупкую фигуру. — Ульяна, проходите за стол. Всё готово. Сейчас помоем лапы и присоединимся. Оставшись вдвоём, Земфира медленно наклонилась, расстёгивая сапоги. Затем, взяв собаку, тепло улыбнулась. Небесные глаза оставались холодными. — Ты в этом платье. Удивительно… Лёня даже дышать перестал. — И ты тоже. Всё только для тебя. Можешь считать это — первым новогодним сюрпризом. — Боюсь представить, каким будет второй. Прищур. Ямочки на щеках. До нового года два часа.