волшебство.

За столом ждали Литвинову. Уля ловила на себе ободряющие взгляды изумрудных глаз, но сама певица понимала, что если ещё раз появится в спальне и поторопит женщину, то больше туда можно не заходить. Добровский, ответив на сообщение, отложил телефон. — От Оли всем привет. Они уже тоже на низком старте к празднику. Кстати, о праздниках. У нас в конце января юбилей компании. Поздравим серьёзных дяденек? Рамазанова понимающе ухмыльнулась. — Земфира, всё как обычно — без камер и журналистов. Ты меня знаешь. Поправив волосы, женщина выдохнула. — Слушай, ну давай попробуем. У меня новые парни. Перед туром будет ещё одна возможность сыграться. Давай, да. — Уля говорила, что ты больше с нашими не работаешь. И даже можешь не комментировать, я тебя отлично понимаю. Ульяна обречённо стукнула пальцами по столу. — Мама уже слишком долго приводит себя в порядок. Можно начать? Певица нерешительно повела плечами и дала команду к старту. — Дамы, что будем пить? Я взял очень хороший виски. — Виски, говоришь…виски, виски… Пожалуй, откажусь. Понимаешь, Леня, мы с тобой в разной весовой категории. Открывай вино, а потом шампанское под куранты. — Ну, вино так вино. Разлив девушкам красное сухое по элегантным бокалам, а себе тёмную жидкость в стакан из плотного стекла, обменялись благодарностями, провожая уходящий. Под громкий смех, в гостиной появилась Рената. В алом платье с глубоким разрезом вдоль бедра. Волосы убраны. Помада в тон. На ключицах россыпь бриллиантов. На безымянном точно такая же полоска белого золота и ещё одно кольцо с крупным изумрудом. — Простите, я опоздала. Мужчина встал, отодвигая стул рядом с певицей. — Что будешь пить? — Я вижу, что ты мне уже налил. Зачем спрашивать? — Просто рядом стояло три бокала. Если не хочешь вино, скажи, что будешь. — Я хотела шампанское, но раз уже… это… Литвинова сделала неопределенный жест рукой. — Придётся пить, чего… 'Да, блять, Рената' Певица залпом осушила сиротливо стоящий бокал. — Всё, это было тоже моё вино. — Подождите, в России уже полночь. Девочка поставила телефон на стол, делая звук трансляции громче. Под финальные слова президента в гостиной происходила безумная суета — открывание шампанского, желания на заранее приготовленных листках, свечи, лай Себастьяна, смех Земфиры, истерика Ренаты, вкрадчивое молчание Леонида, внимательный прищур Ульяны. Пауза. Куранты. Звон соприкасаемого хрусталя. Зимняя сказка ворвалась в открытое окно с искрящимся снегом и первыми минутами нового года. — Земфира, родители, время фейерверков? Добровский, сделав глоток, взял Улю за руку, уводя в коридор. Взгляды. Тяжелые вдохи. Только вдвоём. Рената подошла к огромной ёлке, подняв с пола бумажный пакет, кинула певице. — Литвинова, раз уж ты там, синяя коробочка — тебе. Блондинка спешно открыла свой подарок, зажимая рот ладонью. Роскошная диадема разрезала полумрак светом граней камней. Тут же примерила украшение. — Я хороша? — Безумно, Рената. Ты же Богиня. Моя. Богиня. И разреши, твой подарок я примерю позже. Облизнулась, кусая ткань чёрного кружева — нижней детали гарнитура. — Разрешаю. Литвинова инстинктивно провела рукой по постели, понимая, что половина пуста. Медленно поднялась, смотря на телефон, который показывал начало восьмого. — Боже, Зе… сколько можно сидеть… Накидывая халат, вышла из спальни. Обойдя всю квартиру, обнаружила, только Ульяну, спящую в обнимку с собакой. Вернувшись в комнату, набрала номер. Телефон отозвался с комода. 'Блять, блять, блять' Запуская руку в спутанные пряди, выдохнула. Номер Добровского был отключён. 'Да чего же, Господи' Собравшись с силами, тихо вошла в спальню к дочери. Несмело дотронулась до плеча. — Уля… Уля…ну, проснись, прошу… Девочка потёрла заспанные глаза. — Я знаю, что отвратительная мать, прости, но где Земфира? — Мама… я не знаю. Ну она же большая, не потеряется. Рената возмущённо цокнула. — Я сейчас умру. Ты же осталась. Что они делали, после того, как я ушла спать? — Не знаю, разговаривали, выпивали…я сплю. Поищи сама. Всё. Литвинова, закатывая глаза, удалилась, с шумом закрывая дверь в комнате девочки. Опустившись на кресло в гостиной, закрыла лицо руками и горько заплакала толи от неизвестности, толи от ревности, толи от любви.