Что написано пером...

«И потом он трясущимися руками поправил корону на золотых волосах и нервно улыбнулся, подражая своей супруге – леди, нет, теперь уже королеве – Маргери Тирелл. Людское море под их ногами переливалось радостными возгласами и криками, люди любили свою королеву так сильно, что готовы были и полюбить стоявшего рядом с ней короля Томмена Тихого, только вот так ли на самом деле тих король, как он сам о себе думает…» Кира улыбнулась, перечитывая последние строки своего завершенного наконец фанфика – на него ушло целых полгода и три дня ее жизни – чувствуя и радость, и какую-то горечь одновременно – она закончила одну чудесную историю, успела полюбить героев и искренне беспокоилась об их судьбе, но всякую историю надо заканчивать рано или поздно. Скопировала текст новой главы, навела курсор на «добавить часть», щелкнула мышкой, добавила, в последний раз вычитала текст в поисках закравшихся между предложениями ошибок. И задумалась, придумывая название для главы. Глава была последней, завершающей, а потому должна была называться продуманно и понятно читателям и в то же время не спойлерить окончание. Побарабанив пальцами по столу, Кира решила особо не заморачиваться над названием и набрала в поле «название главы» гордое «финал». Уже хотела нажать на «закончен» и на «добавить часть», но передумала, посчитав, что неплохо бы в конце своего осиленного таки произведения обратиться к читателям, которые на протяжении всего этого времени трепетно и не очень ждали от нее проды. «Дорогие читатели, защелкали клавиши под пальцами, вот и подошло к концу наше с вами путешествие по Вестеросу. Мне очень приятно, что все время вы были со мной и переживали за финал, и вот наконец он. Спасибо вам большое, всех люблю». Не став перечитывать то, что получилось – ведь Кира прекрасно знала, что стоит ее взгляду снова упасть на этот эмоциональный бред, она тут же сотрет его – она щелкнула мышкой на «добавить часть» и выдохнула, чувствуя, как что-то ворочается под сердцем – какой-то странный комок из радости, грусти и тревоги, тревоги особенно. Сейчас самое время, чтобы похвалить себя за хорошо сделанную работу, попить чайку с шоколадкой и приступить наконец к курсовой, подумала Кира, поднимаясь со старой еще советской табуретки. Не удержавшись и подцепив со стола свой пятый Самсунг, она направилась на кухню, открывая в Хроме Книгу Фанфиков и нажимая на «новости» с таким трепетом, как будто за сорок секунд кто-то мог отчитать ее фанфик и выразить в комментариях свое мнение. Конечно, это было несколько наивно, если не глупо, но ей так хотелось поскорей увидеть реакцию людей на свою работу, понять, что она старалась не зря, что не зря проводила больше времени посреди интриг Красного замка, чем на лекциях, впрочем, одно другому не мешало. Приветственно моргнув рекламой, экран показал ей два новых просмотра свежевыложенного фика. Ладно, ладно, решила Кира, без особой заботы кидая смартфон на кухонный стол – что ему сделается? – и закидывая чайный пакетик в пустую персикового цвета кружку с кошачьей мордочкой на ней – любимую с детства. Щелкнула кнопка чайника, возвращаясь в исходное положение – вода, поставленная девушкой пять минут назад, закипела. Кипяток полился на пакетик, наполняя кружку легким ароматом корицы и глубоким запахом крепкого черного чая. Кира поставила чайник на место и, поднеся кружку к лицу, вдохнула чайный пар-аромат, чувствуя тепло на своих щеках и млея, прикрывая глаза, предвкушая, с каким удовольствием она возьмет с верхней полки, недоступной младшей сестренке Ане, «Россию» с фундуком и изюмом, намеренно пошуршит упаковкой, словно дразня саму себя, и закинет дольку в рот, целиком, а потом затопит ее потоком горячего чая. Подумав, что это звучит вполне в духе пыток где-то в подземельях Красного замка, Кира сделала осторожный глоток чая и открыла глаза. Подумав, что бредит, она закрыла их снова и на всякий случая отпила чай, греша на него – с другой стороны, будь он просроченный, она бы по вкусу или запаху почувствовала это, да и за чаями до сих пор не ходило славы галлюциогенов. Кира снова открыла глаза. Все, как и в первый раз – чистейшее синее небо, с подходящей издалека иссиня-черной армией туч, изумрудно-зеленая трава под ногами, густой лес вокруг, а она на поляне, окруженная клеткой из крепких ветвей, воздушными облаками из мягких зеленых крон и таким покоем, что сразу становится не по себе. Кира моргнула, надеясь, что все-таки бредит, укусила губу, надеясь, что уснула, но ее сны никогда не были такими яркими и правдоподобными, а лес, который окружал ее, дышал ароматами листьев, травы, в которой острый нюх смог бы приметить слабую примесь животных запахов. Видно было каждый листик, каждую травинку, а слабый ветерок лениво, будто бы нехотя игрался с ее светло-русыми волосами, перекидывая тонкие прядки туда-сюда. Ее мозг просто не мог породить столько ярких, живых подробностей во сне. Или мог? Она вдохнула - и сразу поняла, что где-то далеко от дома - лесной воздух был таким чистым и свежим - и каким-то острым, словно клинок, что она поперхнулась им и закашлялась, а потом задышала быстро, словно постепенно привыкая. - Обалдеть, - тихо произнесла Кира и снова сделала глоток из любимой кружки, радуясь, что посреди этого странного места у нее есть кусочек чего-то родного, за что в буквальном смысле можно зацепиться. Возможно, эта кружка и ее одежда – единственные вещи, что останутся у нее из того мира, слабые напоминания, что вся ее прошлая жизнь – не обман и не выдумка. Да о чем это ты думаешь, тупая башка? Самоупреки не помогли. Паника начинала все больше захватывать ее, медленно, не торопясь, словно наслаждаясь сладостью неодолимого, неизбежного. Кира снова отпила глоток и длинно выдохнула, чувствуя, как холодеют пальцы на руках и ногах, и попыталась дышать ровно, спокойно, хотела обмануть сердце, что уже надсадно стучало в груди – бум-бум-бум, девушка почти ощущала, как оно бьется о ребра – и воображение, что уже рисовало ей картины объеденных костей на ее месте. Керамическая кружка, кстати, стояла целая и невредимая и улыбалась ей голубыми кошачьими глазами. Так, хватит, решила Кира, несколькими глотками допивая чай, который обжег горло и тем самым дал ей понять, что все окружающее, чем бы оно ни было – реально. Спрятав кружку под домашний халат, в котором девушка была с утра, она потуже затянула пояс так, словно этот жест смог придать ей решительности, и сделала первый шаг, утонув стопой в тапочке в зелени травы. Смартфон! Девушка наконец вспомнила о нем и пожалела, что оставила верного спутника на столе, ведь так кстати можно было бы вызвать помощь, 112, 101. Мысленно избивая себя за это дурацкое решение, Кира двинулась вперед, неуверенно подходя к границе леса и, не думая, перешагивая ее. Мох, где же мох – это единственное, что она помнила со школьных уроков ОБЖ. Где же треклятый мох? Неужели на этих деревьях не растут мхи? Начиная злиться, краешком сознания отмечая, что это нормальная реакция в ее положении, Кира двинулась дальше, решив переиграть судьбу назло всему. Осторожно переступая через многочисленные корни и ветки девушка все сильнее почти вслух выла, сквозь зубы матеря свое положение и понимая, что тапочки – последняя по удобству обувь для лесных прогулок – они то и дело слетали с ног, застревали в корягах и так и норовили заставить свою хозяйку устать раньше положенного, вынуждая ее всякий раз нагибаться и вызволять махровых с тигровым рисунком бедняг из плена, но другой у нее не было. - Что б тебя! – В очередной раз вытащив тапок из прогала между скрюченными корнями, напоминавшими старческие пальцы, девушка со злости стукнула предметом обуви о ствол дерева, вымещая все свое отчаяние и весь свой страх от сложившейся ситуации, почти готовая сесть прямо на землю и разрыдаться от безысходности. Где она? Зачем она здесь? Как ей отсюда выбраться? Как она сюда попала? Что делать? Как выжить в лесу одной? А в лесу наверняка должны водиться звери? Дерево, к ее возмущению, прервало череду ее вопросов и в ответ осыпало на нее несколько листьев, которые поспешили запутаться в ее не таких уж и длинных волосах, парочка даже скатилась под халат, так что Кире пришлось рыться в декольте и доставать зеленых пошляков из нижнего белья и выкидывать на траву, выдыхая и пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Мотая головой, девушка решила продолжить свой путь, почти неосознанно замечая, что солнечные лучи падают под немного другим углом. Повернув голову лицом к начавшему свой закатный путь светилу, с трудом находя его примерное положение за заслоном листвы, она поняла, где восток и где запад, а значит, где север и юг, вот только все, на что хватило этой новой информации – так это на полный негодования вздох Киры – она все равно не знает, где находится и куда идет. Скоро стемнеет, надо найти укрытие на ночь, понимала она, продолжая свой путь вперед и с надеждой часто задирая голову вверх – ища взглядом низкие ветки, за которые она смогла бы зацепиться, чтобы взобраться повыше. Пока таковых не попадалось, и девушка потихоньку мирилась с мыслью, что ей придется спать на холодной твердой земле, устеленной листьями и травой и кишащей насекомыми. Морщась от мысли, как она будет спать, то и дело вытаскивая различных муравьев и жучков из-под своей одежды, а также очень боясь того, что к ночи налетят комары, привлеченные теплом ее тела, девушка не оставляла своих надежд найти укрытие наверху. Надежды ее были тщетными, и пока девушка проклинала все и вся, тучи, приближающиеся армии которых она видела раньше, наконец подвели свои войска к лесу и открыли огонь легким моросящим дождичком, который почти тут же перешел в проливной, стеной разделяющий девушку и ее дальнейший путь. Кира устало прислонилась к ближайшему стволу и сложила руки на груди – тапки, все в грязи с налипшими травинками, она едва могла вырвать из мягкой скользкой земли, а значит, идти дальше она не могла, не бить же ноги босиком. Укрытие, пожалуйста, укрытие, молила она сама не зная кого, с отчаянной надеждой запрокидывая голову, желая там увидеть вожделенную низкую ветку. Мокрая ткань халата облепила ее тело, сковывая движения и принося мерзкий проедающий до костей холод. Заветной ветки не было. Мокрые пряди падали на лицо, скатываясь вниз вперемешку с каплями, и Кира присела в ветвях дерева, со странным отчуждением понимая, что, скорее всего, тут и умрет – без еды, нормальной обуви и под проливным дождем, от простуды, от занесенных в незамеченные ранее царапины инфекций, от нападения дикого зверя или еще от сотни причин. Опустив лицо в ладони, девушка приготовилась безудержно, жалко рыдать, полная жалости и сочувствия к самой себе, ощущая липкий холод внутри и зарождающуюся дрожь в пальцах – ужас, который до этого помогало сдерживать яркое сияние солнца и веселая зелень листвы, что давали надежду на лучшее, теперь посреди дождя и мрака вернулся к ней и заявил на нее свои леденящие права, смыкая свои мертвые пальцы на ее сердце. Она умрет, все кончено, здесь никого нет, ее съедят, она заболеет, она устала, у нее болят ноги, руки и все тело, ей нечего есть, она коченеет, ей холодно, мокро и страшно, она устала, она смеется, ей жарко, ей больно, ей хочется плакать, она устала, она устала. Тихий вой пробился сквозь сжатые губы, и этот звук напугал Киру намного больше, чем ужасные скомканные мысли, отрезвляя и вгоняя в тоску одновременно. Она достала кружку из-под халата и зажала в ладонях над головой, надеясь, что дождь пробьется сюда и даст ей напиться. Она выживет, обязательно выживет, что бы ни твердили жуткие картины в ее голове. Где-то далеко послышался легкий шорох, будто пробежала мышь, но откуда в лесу мыши? Кира ужаснулась от своей готовности съесть сырое мясо, а в голове уже видела, как она держит в руках маленькую пищащую крысу и безо всякого отвращения впивается зубами в красное и теплое мясо, красная и теплая кровь течет по подбородку, а крыса еще дергается, глупая, надеясь спастись. Мотнув головой, девушка опустила руки, заглянула в кружку и тут же выпила ее содержимое – воды набралось почти до половины – дождевая вода холодом и едким привкусом обожгла горло, и тут же подставила емкость снова. По крайней мере, недостатка воды у нее пока не будет. По спине что-то проползло, и Кира прихлопнула это сквозь ткань халата раньше, чем сообразила, что же это было. Решив не думать об этом, девушка придвинула колени к подбородку так близко, как только могла, обняла себя одной рукой, словно это могло утешить ее или хоть чуть-чуть согреть, и, шмыгнув носом, принялась ждать, вытягивая руку с кружкой повыше.