Что написано пером...

Дождь все не желал проходить, хотя, по подсчетам Киры, лил уже добрых два часа, солнце уже наверняка скатилось за горизонт и улеглось спать, в отличие от нее, а ведь она могла сейчас спокойно нежиться в своей постели, глядя на этот самый дождь и улыбаться, зная, что она в тепле и безопасности, и засыпать, натягивая зимнее одеялко повыше. Если бы, зло усмехнулась она, дрожа под раскидистыми ветвями, промокшая, озябшая и совсем не отдохнувшая. Зубы стучали один о другой, мышцы мелко сжимались, тщетно пытаясь согреть насквозь промерзшее тело. Кире уже начинало казаться, что ее тело коченеет, а спустя несколько минут девушка подумала, что и вовсе умерла, а ее тело еще почему-то продолжает реагировать на затихающие сигналы мозга. Гордая студентка медколледжа, сознательно выбравшая нелегкую профессию хирурга, умрет под деревом, анализируя свое состояние. По крайней мере, экзамен за третий семестр она сама себе сдаст. Спутанные обрывки, что лезли невпопад в голову девушки, все больше наталкивали ее на мысль, что начиналась лихорадка. Ей бы в тепло, под одеялко, где нет этого проклятого дождя и слякоти, а у нее пальцы дрожат так, что кружка вот-вот вывалится из них. Мокрые волосы облепили лицо, Кира откинула голову назад и прислонилась затылком к почти сухой коре, слушая дробный перестук нервных пальцев дождя по мокрым листьям-клавишам. - Ведьма, проклятая ведьма, убирайся отсюда, убирайся вон! – Люди замахивались на нее вилами, гнали прочь, но подойти не осмелились – одна смелая служанка, что преодолела свой страх и подошла к ней тогда была уже мертва – просто свалилась под тяжестью одной из шкур, которую переносила из башни в конюшню, чтобы укрыть лордского коня, и больше не поднялась. Она единственная, кто говорила с Кирой, и единственная, кто за это поплатилась. Кира не могла, не смела даже думать, что тьма бактерий и вирусов, которые она принесла на своей одежде и своей коже, окажутся столь губительны для местных жителей. Она обернулась спиной к угрожающим вилам, к мертвому телу, которое так и не подумали убирать обитатели этого негостеприимного замка, и поплелась восвояси, чувствуя, что ей придется провести остаток жизни в лесах, если она не хочет пойти по пути Арьи Старк и стать убийцей. Кира широко открыла глаза и принялась лихорадочно ощупывать землю вокруг, понимая, что это был всего лишь сон – не самый приятный, но сон. Отдышавшись, она прикрыла глаза, мыча сквозь зубы, понимая, что сон может обернуться правдой и не зная, как ей быть. Пойти прямиком в королевскую гавань и убить всех ненавистных персонажей, вполне живых, как выяснилось? Она помотала головой. Нет. Так что же делать? Отправиться в Асшай, где ее способность убивать людей, ничего не делая, примут за высший дар и сделают настоящей ведьмой? Седьмое пекло, она даже от книжного описания этого места вздрагивала, а о том, чтобы отправиться туда в самом деле, не могло быть и речи. Или могло? Вдруг сон не вещий, подумала она с надеждой, поднимаясь и отряхиваясь – мокрые листья запутались в волосах, и девушка выдернула их несколькими движениями пальцев. Кружка, про которую она совсем не подумала, лишь натолкнулась невидящим взглядом на пару мгновений и вытеснила другими мыслями, пролилась на и без того влажную землю скопленной дождевой водой. Кира застонала сквозь зубы и зло ударила кружкой о землю, не понимая саму себя. Драгоценный осколок ее мира не разбился, но теперь был вымаран в грязи, как раз настолько, чтобы соответствовать ее общему виду. Девушка обтерла ее мягкой полой халата с головой пустой, как ее желудок, и сунула едва ли очищенную кружку за полу, потуже затягивая пояс. Единственной хорошей новостью в ее приключении было то, что она неожиданно почувствовала себя легче – не то ее организм понял, что сейчас не время сдаваться, не то это лишь затишье перед бурей, и через пару-тройку часов она свалится, вся дрожа, прямо в грязь, и больше не поднимется, совсем как та женщина из сна. Яркие картинки, словно бы отпечатавшись на внутренней стороне ее век, снова предстали перед глазами и оглушили ее своим ужасом. Вряд ли бактерии на ее теле будут косить всех и вся, иначе она станет ходячим проклятьем всего континента. А если я принесу первую чуму в эти земли – при мысли об этом внутри ее желудок свело окончательно, а сама девушка прижала руки к груди, словно защищаясь ими от собственных раздумий и ненавязчивой тянущей боли в животе – надо было срочно что-то поесть. Какое же средневековье без чумы, пусть даже и фантастическое? Кира усмехнулась и собралась было в путь, но тапок увяз на первом же шаге, и девушка смачно поскользнулась и задом шлепнулась в грязь, бедром ударившись о выступающий корень дерева и оцарапав ляжку. Готовая зарыдать, сотрясаясь всем телом от внутреннего плача, она, пошатываясь, поднялась на ноги, намертво сцепляя зубы и делая осторожный шаг вперед. Тапочек с трудом удалось вызволить из вязкой жижи, Кира взвыла уже в голос и зло освободила ступню от него – вступила прямо в грязь босой ногой – осторожно, мягко, дрожа. И завизжала – что-то острое, казалось, пронзило ступню насквозь – камень, поняла она, наклонившись и нежно инстинктивно потирая оцарапанную ступню, грязный камень, выдохнула, понимая, какое зло несли эти простые слова, девушки из мира всевозможных противовирусных, антибиотиков и бинтов. Я умру здесь, решила Кира, теперь уже уверовав в эту мысль полностью, без сил шлепаясь в грязь и давая наконец-то волю своим слезам, которые так болезненно и долго сдерживала, не я убью этот мир – так он меня, сотрясалась девушка от рыданий, размазывая ладонями слезы и грязь по щекам. Я ненавижу Вестерос, ненавижу! Ненавижу! Кулачки бессильно ударили в вязкую жижу, правый натолкнулся на тот же камень, что и ее ступня несколько секунд назад. Какой же дурой она была, умирая от любви по этому прекрасному миру! Да она в молодого Ринго не была так влюблена, как во вселенную, написанную рукой Мартина! Будь проклята вся его романтика, я ненавижу Средневековье! Мысли набатом гремели в голове, проливаясь обильными слезами, Кира опустила голову к груди и лишь бессильно вздрагивала, позволяя слезам скатываться вниз, захватывая некоторые губами, и била по этой несчастной земле, без сил, подавленная и разбитая. - Эй, ты чего здесь сидишь? – Услышала она грубый мужской голос почти возле себя. Она вся сжалась – слезы сразу унялись, а Кира забыла как дышать – страх вышиб из нее весь воздух, а сама она не решалась поднять взгляд – боясь этим разозлить человека, что подошел к ней, лишь робко подобрала ноги поближе к себе. – Эй! - У меня ничего нет, - прошептала Кира, из-за спутанных волос глядя на ноги, что приближались к ней. - Чего? – Мужчина остановился напротив нее. - У меня ничего нет, - громче повторила она, и только сейчас осознала, насколько права – здесь у нее на самом деле ничего нет, кроме нее самой – совсем ничего, ничегошеньки! Кира запрокинула голову назад и рассмеялась, ладонью убирая налипшие волосы с лица, - у меня ничего нет, у меня ничего нет, у меня ничего нет! Эти слова казались ей такими простыми и такими значимыми, словно в них содержалась вся мудрость мира, и она была готова их шептать и шептать до бесконечности, до самой смерти, словно в этой фразе была единственная истина. - У меня ничего нет! Грубая теплая ладонь легла на ее лоб. - Эвона как, да у тебя жар, девонька! Она открыла глаза и чуть отодвинулась – мужчина, явно крестьянин, суда по одежде и телу, открытые участки которого были едва ли более чисты, чем ее, отнял руку, словно понимал, что ей страшно. Ей и было страшно - половины зубов у мужчины явно недоставало, судя по тому, как он выговаривал слова - прямо таращиться в его рот она не решилась. Вонь от мужчины стояла вполне ничего, меньше, чем она ожидала, судя по прочитанным книгам и фанфикам, похоже, что возле его жилища была река, которую крестьянин умел использовать как надо. Поняв, что к ней немного вернулась ее способность хоть как-то рассуждать, девушка несмело открыла рот. - Кто вы? Что вы здесь делаете? – Спросила Кира, понемного приходя в себя и пробуя прикрыться полой халата, опустить ее как можно ниже поджатых под себя колен. Ужас все ещё сотрясал ее до костей, но мысли немного успокоились и не скакали перед глазами безумной бессмысленной вязью. Поначалу казавшийся угрожающим мужчина теперь вовсе внушал ей трепет – с мокрыми патлами, широким лицом и большими серыми глазами, невысокий, но крепкий, уверенно стоявший на мощных ногах, он заставил ее отползти еще немного назад, но, впрочем, не шевелился. - Тихо, эй, тихо. Мне ничего от тебя не надо. – Мужчина попытался заглянуть ей в глаза, но она упорно отводила взгляд, незаметно, как ей казалось, поднося ладонь к груди – нащупать заветную кружку, кинуть ей в насильника и бежать! Девушка сама не знала, почему причислила этого мужчину к насильникам, но знать ей было особо нечего – она была одна посреди леса, а ее единственный собеседник был типичнейший грязный как она сама крестьянин из Средневекьовья, а моралью такие люди не славились. – А ты красивая, - сказал он и присел на корточки, стараясь уменьшится в росте и не выглядеть так страшно. Кира отползла еще дальше – а потом наткнулась рукой на корень и одернула ее, затаив дыхание, проклиная себя, что слишком громко вздохнула, словно этим перешла некую черту - с маньяками нужно себя вести как можно более мягко и спокойно, вспоминала она, стараясь унять лихорадочный бег своего сердца. - Я живу неподалеку, пошел смотреть добычу, а нашел тебя. Пойдешь со мной? Девушка мотнула головой, чувствуя, что дрожит еще сильнее прежнего. - Пойдем, - настаивал мужчина, осторожно протягивая к ней ладонь. – Я выгляжу страшно, я знаю, для таких как ты-то, девонька, кожа вон у тебя какая белая, чистая, сразу видно, дочь рынцаря али лорда какого. А что испачкалась – то ничего, земля она всегда пачкучая, но в речке смоешь. Пойдем? – Кира снова мотнула головой, но теперь чуть более внимательно осматривала крестьянина, готовая среагировать на малейший подвох – мужчина выглядел жутко, но жутким не был, по крайней мере, в его глазах не было жестокости, свойственной его облику - в его глазах вообще ничего не было, они были пустыми и плоскими, как у коровы. Она подумала, как повела бы себя настоящая леди в ее ситуации, с силой из вежливости отводя взгляд от его лица. - Знаю, на лицо я не вышел, зато хозяин из меня добрый, накормлю и напою, пойдем. - Кира мысленно удивлялась столь неожиданной щедрости и огромной проницательности простого крестьянина - они небезосновательно казались ей подозрительными, ведь вряд ли оборванец вроде этого мог иметь в своем доме лишний кусок хлеба. А если она попала в руки к какому-нибудь лесному колдуну, то ее жизнь с этого самого момента можно и вовсе считать законченной. Словно прочитав ее мысли, мужчина раскрыл рот в подобии щербатой улыбку - его почти полностью беззубый рот явно не был предназначен для частых улыбок. - Я тебя отведу, девонька миледи, а потом посмотрю свои ловушки, хорошо, хоть ты не попалась, а то висела бы в петле, как всамделишняя мертвая! - Он усмехнулся, думая, что это хорошая шутка, но у Киры снова свело живот от ужаса - в этом ужасном лесу еще и ловушки?! - Вы правы, добрый крестьянин, - как можно более властно заговорила она тоном человека, который видел как вещают политики только через экран телевизора или на ютюбе. – Я сбежала от моего жениха и теперь заблудилась в лесу. Мой отец наградит вас, если вы мне поможете, но если тронете меня, он прикажет сжечь весь ваш дом, а всю вашу семью запрет внутри! – Кира старалась верить в то, что говорит, но паника в глазах и дрожащие губы наверняка выдавали ее – тон, впрочем, получился убедительным – крестьянин даже на миг склонил голову – а потом схватил ее за плечо и одним движением поднял на ноги. Девушка охнула, когда увидела его вблизи - лохматого, все лицо в морщинисто-пергаментной сетке, кожа, затвердевшая и грязная, лишь глаза простые и серые, как знамя Старков - нет, на колдуна он не тянет, решила Кира, но запашок изо рта стоит тот ещё. И тут же поджала правую ступню, лишь попробовав наступить, поджала как покалеченная собака, мужчина заметил это и сочувственно кивнул, делая очень грустное лицо. - Не бойся, я таких миледей как ты не трогаю, не по нашей породе, - хмыкнул он. – А золота твой отец много за тебя даст? - По моему весу, - вспомнив сюжет книг, выпалила девушка, понимая, что это безумие, но за неимением другого выхода опираясь на плечо мужчины и хромая с ним в сторону его жилища.