Переверни мой мир

      Есть такая интересная по своей природе штука, как предвкушение. Причём, самое странное происходит, когда человек начинает предвкушать события, вселяющие в него ужас. И чем ужаснее событие, тем больше ожидание момента наступления самого события.       Целую неделю я провела, как на иголках. А в голове набатом стучали слова моего нового психолога про вечер субботы.       Половина меня заинтересовалась двойственностью мистера Беликова и желала добраться до истины, чтобы узнать реальное лицо мужчины. Другая же половина руками и ногами цеплялась за ненависть к тому, кто в очередной раз хочет изменить меня, подравняв моё состояние под стандарт толпы.       Суббота вступила в свои права, а я твердо решила, что истинное лицо Беликова меня не интересует, а терять время в угоду Джанин я не намерена.       Достала свою зеркальную фотокамеру и направилась прочь из дома. Чудом разминулась с матерью, которая решила возвратиться пораньше с работы и проконтролировать мой поход к мозгоправу, и поспешила на автобусную остановку.       С утра лил дождь. К обеду на асфальте ожидаемо образовались лужи, а осенний воздух насквозь пропитался невидимыми капельками дождя. От влаги волосы стали завиваться, задорными кудряшками обрамляя голову.       — Как баран, — вздохнула я, обреченно рассматривая своё отражение в стекле автобусной остановки.       Путь до заброшенного многоэтажного дома занял около получаса. Всё время тряски в автобусе я наблюдала за ручейками холодных капель, быстро бегущих по стеклу. Мысли блуждали далеко, оставив голову непривычно пустой.       «Я оставлю для тебя вечер субботы» — сказал голос с неизвестным акцентом внутри моей головы.       Чертыхнувшись, я отвернулась от окна и прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на громкой музыке, атакующей барабанные перепонки.       Автобус выплюнул меня на безлюдную остановку не самого благоприятного района города.       Оглянувшись для собственного успокоения по сторонам, я двинулась к высотному зданию.       Про старый недострой ходило великое множество легенд. Будто в нём видели демона с рогами и хвостом, а в подвале проводили ритуалы и жертвоприношения. Будто все строители, кто принимал участие в возведении этого здания, умерли загадочной смертью. Будто это место само убивает людей, открывая люки и дыры там, где их нет.       Признаться честно, однажды я почти попала в такую дыру в полу, поскольку, захваченная видами разрухи, не додумалась постоянно смотреть под ноги. И если бы не ледяная рука Лео, поймавшая за локоть в последнюю секунду, я в лучшем случае отделалась бы парой переломов. В худшем, стала бы очередной жертвой коварного недостроя.       Полуразвалившаяся лестница стояла на своём месте, а тёмная пасть дверного проёма пугала своей бездонностью и царящей впереди неизвестностью. Несмотря на страх внутри, я упрямо шагнула вперед.       Порывистый ветер гулял по этажам, поднимая бетонную пыль, скрипя деревянными оконными рамами без стекол, создавая музыку из банальных звуков.       За пределами стен шумел дождь, дополняя погодную музыку Осени.       Взгляд то и дело поднимался от усыпанного строительным мусором пола к оконным проёмам. Страх смешивался с предвкушением, когда тяжелые ботинки давили осколки стёкол. Крыша манила меня, как свет мотылька.       Переступая через дыры в лестнице, через шаг наступая на битое стекло, я, наконец, дошла до нужной двери.       На самом верху недостроя меня встретил ледяной порывистый ветер и мелкий дождь, за время моего подъёма превратившийся из ливня в мерзкую морось.       Я прикрыла глаза и подставила лицо небу, радуясь, что на зеркальную камеру, висевшую на шее, надет защитный чехол.       Но какая-то тревожная мысль промелькнула в сознании. Открыв глаза, я поняла, что это за мысль.       На краю крыши стоял человек.       Сердце лихорадочно забилось о ребра, дыхание перехватило, а я начала перебирать варианты, которые помогут отговорить безумца от самоубийства.       Когда-то я тоже думала, что произошедшее на выпускном — конец света. А оно оказалось лишь маленькой досадной неприятностью из-за тупого урода Колина.       Сделав несколько шагов к потенциальному самоубийце, я остановилась.       Уже при детальном рассмотрении сделала вывод, что передо мной особь мужского пола. Высокий, широкоплечий, видимо, накаченный. По его темному плащу стекали капли дождя, а волосы незнакомца насквозь промокли.       Что-то смутно знакомое в фигуре толкнуло вперед. Сделав шаг, я наступила на маленький кусочек стекла, который звонко хрустнул под тяжелым ботинком.       Человек дернулся, а я уже мысленно попрощалась с незнакомцем, который в любую секунду мог сорваться со скользкой, хоть и не покатой, крыши.       Когда глаза незнакомца нашли причину шума, из моей груди вырвался тихий выдох:       — Дмитрий.       Передо мной, мать его так, стоял мой новоявленный психолог, Дмитрий Беликов. Мокрый до нитки и с таким лицом, будто он как минимум кого-то убил.       — Роуз? — хрипло спросил он, удивленно поднимая брови.       — Отойди от края, — твердо приказала я, не осознавая и не понимая, какого дьявола здесь сейчас происходит.       Поза стоявшего передо мной человека выдавала его напряжение.       Прошло несколько секунд, прежде чем мужчина сделал 2 шага ко мне, тем самым отдаляясь от скользкого края бездны.       — Что ты здесь делаешь? — лицо Дмитрия приняло озадаченное выражение, а затем мужчина нахмурился, сверля меня тяжелым взглядом.       — Охренеть! — воскликнула я, отходя от шока. — Я вообще-то сюда фотографировать заброшку приехала!       — На крышу, — будто утвердительно произнес он.       — На крышу! — подтвердила я.       Если Беликов не то подумает, мать запросто запихнет меня в психушку. Так, на всякий случай. Этого я допустить не могла, поскольку в психушке нет моих любимых сериальчиков и тяжелой музыки в наушниках.       Дмитрий недоверчиво смотрел на меня.       — Отсюда открываются офигенные виды, — съёживаясь под пристальным взглядом, пропищала я, но быстро собралась, начиная контратаку: — А какого лешего здесь делаешь ты? Причём, стоя на самом краю. Там, кстати, безумно скользко!       — Проверяла? — будничным тоном поинтересовался психолог.       — Чуть не навернулась! — начала кривляться я. — Случайно! — быстро добавила, опять же, на всякий случай.       Беликов долго смотрел на меня, а затем тряхнул головой.       — Может, под крышу? — робко спросила я, наблюдая, как по волосам мужчины скатываются капельки.       Не говоря ни слова, Дмитрий подошел и встал рядом. Остатки небольшой крыши над входом на лестницу надежно скрывали нас от дождя, который решил снова стать ливнем.       Я переступила с ноги на ногу, испытывая неловкость, тогда как Беликов невидящим взором смотрел на край крыши.       — Один из моих клиентов прыгнул с этой крыши ровно два года назад. С того самого места, где я стоял, — неожиданно сказал мой психолог.       — Хочешь повторить подвиг? — язвительно спросила я, под маской язвительности стараясь скрыть страх.       Дмитрий Беликов по сравнению со мной — скала. И если вдруг он ринется к краю, я стопроцентно не смогу его остановить.       Нет, конечно, это бы избавило меня от его профессионального внимания. Но шестое чувство подсказывало, что Беликов не плохой человек и смерти не заслуживает.       — Нет, — он удрученно покачал головой. — Прихожу сюда каждый год, оставляю его любимые сигареты и бутылку его любимого пива.       — Местные бомжи, наверно, рады, — я снова поёжилась от необъяснимого чувства тоски, неожиданно накатившего на меня и накрывшего с головой, как и в прошлый раз в кабинете Беликова.       В ответ раздался тихий смешок. Не ожидав такой реакции мужчины, я подняла глаза. Дмитрий чуть улыбался. Но его улыбка быстро померкла.       — Наверно, рады, — вновь тихо сказал он.       — Покурить и выпить за упокой — это круто, — возникло чувство, что мозг начал отключаться от происходящего, не в силах справиться с неожиданностью, которую я застала на краю крыши. Вернее, которого я застала на краю крыши.       — Дождь усиливается, — отстраненно отметил Беликов. — И начинает темнеть.       Я, словно под гипнозом, наблюдала за мужчиной. Сейчас Дмитрий походил на героя вестерна: задумчивый взгляд умных глаз, пыльник, блестящий от капель дождя, непроницаемое лицо, по которому нельзя сказать, о чём он думает. Не хватает кобуры с револьвером и ковбойской шляпы.       Засмотревшись на предмет своей ненависти, я на автопилоте подняла руки, поднеся фотоаппарат к глазам. Щелкнул затвор, и Дмитрий дернулся от громкого звука, нарушившего относительную тишину крыши.       — Извините, — стушевалась я, только сейчас осознав, что всё это время обращалась к Беликову на «ты».       — Решила, что мой профиль будет неплохо смотреться среди кладбищенских пейзажей? — к моему удивлению, Дмитрий мягко улыбнулся, источая доброжелательность.       — Если бы меня кто-то без разрешения сфотографировал, я бы как минимум дала по морде, — отметила я, удивляясь его спокойствию.       Но Беликовский дзен-буддизм, видимо, нерушим и вечен.       Даже если огромный метеорит полетит в сторону Земли, Дмитрий будет стоять на месте и смотреть на приближающийся конец человечества, мотивируя своё поведение тем, что всё равно мы все умрём.       Я пожала плечами и нехотя призналась:       — У меня есть отдельная папка на компе. В ней портреты.       — Но ты их не публикуешь. Почему?       Первая фраза Дмитрия оказалась утверждением. И это означало, что он действительно смотрел мои работы.       — Не хочется, — слукавила я. — Дольше разрешения добиваться, чем фотографировать.       — Что ж, если захочешь опубликовать моё фото, то разрешение у тебя есть.       Я уставилась на Беликова. Мужчина еле заметно улыбался, а карие глаза лучились теплом.       — Как на счёт кофе? — неожиданно спросил он, снова устремляя взгляд на край крыши.       — Я не пью кофе, — на автопилоте ответила я. — Вернее, пью, но крайне редко. А вот чай — это моя тема.       — Тогда как на счёт чая? — не сдавался Беликов.       Скрестить руки на груди в привычном жесте мне помешал фотоаппарат, висевший на шее. Вздохнув, я сказала:       — Чай в компании сомнительного молодого психолога, пытающегося против моей воли залезть мне в голову? Серьезно, Дмитрий?       — Судя по тону, одно сплошное осуждение, — криво усмехнулся он. — Но, во-первых, я не такой уж сомнительный психолог. Диплом я не покупал и на конференции за меня никто не ездит. Во-вторых, 25 лет — не возраст зеленого мальчишки, желающего самоутвердиться за счёт помощи другим. И, в-третьих, я не пытаюсь залезть тебе в голову, там всё стандартно. Мне интересен твой характер и внутренний мир.       Я на некоторое время задержала дыхание. Слишком дико из уст Беликова звучали такого рода откровения. А я не привыкла, что психологи умеют сопереживать просто так, по-человечески, а не из-за своего профессионального долга.       — А с чего это у меня в голове всё стандартно? — неожиданно даже для самой себя, возмутилась я.       — Подростковый возраст, мальчики, музыка, чувство, что тебя никто не понимает, — буднично отметил мужчина. — Золотой стандарт мыслей в твоём возрасте.       — Ничего подобного! — громко заявила я, отчего-то задетая его словами.       — Так докажи, что я не прав.       В голосе психолога звучал вызов. И, с одной стороны, плевала я на него и его мнение, но, с другой стороны, стало обидно, что Дмитрий считает меня серой массой, от которой я всё время тщательно старалась отделиться.       Я прищурилась и сквозь зубы прошипела:       — Отлично, вызов принят! Где, говорите, это местечко с ароматным чаем?       Губы Дмитрия тронула улыбка.       — Полчаса езды отсюда. Я на машине. Идём?       Кивнув на темнеющий проем, куда уходила лестница, мужчина поманил за собой. А я, тряхнув головой, надменно обошла его и начала первая спускаться по лестнице.       Пусть я и попалась на крючок, как тупая форель, но из нашей встречи я тоже смогу получить выгоду. Ведь в непринужденном разговоре можно узнать то, что мне требуется, — слабые места моего настойчивого психолога.       А затем, надавливая на слабые места, я смогу избавиться от назойливого внимания Дмитрия Беликова.       Пока мы спустились вниз и дошли до машины, на улице совсем стемнело. Ненавязчивый дождь превратился в ливень, идущий сплошной стеной.       Юркнув на переднее сидение авто, я стряхнула капельки дождя с непромокаемого кейса фотоаппарата.       — Любишь свою технику? — поинтересовался Дмитрий, успевший сесть за руль и включить печку, что салон машины начал постепенно наполняться теплым воздухом.       — Лучшее хобби то, что приносит не только удовольствие, но и деньги, — с видом опытного философа изрекла я, но затем добавила: — Да, люблю свой фотик. Он служит мне верой и правдой уже почти пять лет.       — Не малый срок для этой модели, — мужчина покачал головой, бросив любопытный взгляд на технику в моих руках.       Я кивнула и стала рассматривать темноту за окном.       Автомобиль под чутким руководством Дмитрия плавно выехал на оживленную улицу.       Как и обещал мозгоправ, дорога заняла от силы полчаса.       Место, где заваривают вкусные чаи, оказалось крайне милым ресторанчиком.       В небольшом зале царила атмосфера уюта, пахло свежей выпечкой.       Я вдохнула этот запах, желая, чтобы он заполнил все лёгкие, и загрустила.       Давно, когда я была ребенком, в нашем доме всегда пахло выпечкой, когда Джанин оставалась дома. Редкие минуты, в которые мать была рядом, а не бросалась зарабатывать деньги, яркими лучами света отпечатались в сознании.       Из раздумий меня вырвал голос Дмитрия:       — Тебе здесь не комфортно?       Резко вскинув голову, я поняла, что мы уже сидим за небольшим столиком в самой уютной части милого ресторанчика.       — Нет, я просто… — пролепетала я непослушными губами. — Просто здесь запах… запах дома. Так пахло в детстве. Запах уюта и чего-то родного.       Я привычным жестом скрестила руки на груди и откинулась на резную спинку стула.       — Сложно представить твою маму, пекущую пирожки, — задумчиво пробормотал мужчина.       — Да, она всегда такая сильная и занятая дама, что я сама вздрагиваю от шока, когда вижу её за плитой, — я усмехнулась, а Дмитрий тихо рассмеялся.       Напряжение, которое я чувствовала каждой клеточкой, сидя с Беликовым в машине, постепенно таяло.       — А ты любишь готовить? — вдруг спросил он.       — Я, видимо, люблю, когда горят сковородки и кастрюли. Так что, могу с уверенностью заявить, что я и готовка — две несовместимые вещи! — с притворным ужасом на лице, сказала я.       В тот момент принесли меню.       Окинув взглядом названия чаёв, которые мне ни о чём не говорили, я захлопнула меню и пододвинула его к Беликову.       Мужчина вопросительно изогнул бровь, исподлобья смотря на меня.       — Чай на ваш выбор, — вздохнула я. — Я всеядная и всепьющая.       — Как двусмысленно звучит, — отметил мужчина и пододвинул ко мне другое меню. — Тут десерты. Если любишь сладкое, выбирай всё, где видишь шоколад. Он у них бесподобен на вкус. Если фрукты, то рекомендую десерты с манго. А если низкокалорийное, — во взгляде Дмитрия проскользнул немой укор, — тогда чизкейки с ягодами.       Я, даже не открыв десертное меню, подвинула его обратно к Дмитрию:       — Похоже, и за десерт отвечаю не я.       — Я не знаю твоих вкусовых предпочтений, — вежливо напомнил он.       — А какие знаете, мистер Беликов? — хмыкнула я.       — Мы договорились, что ты зовешь меня Дмитрием, а я тебя — Роуз, — твердым голосом произнес он. — Я знаю о твоих предпочтениях в одежде, где фаворитом является черный цвет, например.       — Пф-ф-ф! Слишком предсказуемо, — выдохнула я. — Но вы же психолог, вот и удивите меня! Дмитрий некоторое время пристально смотрел на меня, а затем прищурился и, наклонившись ко мне, тихо сказал:       — Вызов принят.       От его нелепого, на мой взгляд, поведения, никак не вязавшегося с образом известного и уважаемого психолога, я искренне рассмеялась. Дмитрий на мгновение замер, прожигая меня взглядом карих глаз.       Испугавшись, что вновь где-то накосячила, я мгновенно замолчала.       — Что-то не так? — спросила я тихо, отпуская взгляд на столешницу.       — Нет, всё… Всё отлично, Роуз, — мужчина лишь на долю секунды замялся, улыбнувшись одними уголками губ, и с серьезным видом начал листать меню.       Через пару минут подошла официантка, а ещё через пару минут перед нами поставили 2 стеклянных чайника, из носиков которых шёл пар.       — Дмитрий, а вы уверены, что мы не отравимся этой смесью? — с сомнением в голосе спросила я, разглядывая содержимое чайника.       — Смотри, — сказал Беликов тоном учителя начальных классов, — в чайнике тархун, мята, кардамон, анис и лайм. Всё это залито обыкновенным кипятком. Здесь нéчем отравиться.       — Всё равно, стрёмно, — я пожала плечами.       — Попробуй, — твердо сказал Дмитрий и налил в мою чашку ароматный чай.       В начале я понюхала чашку, вновь вызвав улыбку у моего новоявленного психолога. Жажда, волшебным образом поселившаяся в горле, заставила сделать крохотный глоток.       Язык обожгло, но вкус напитка заставил прикрыть глаза от удовольствия.       — О, да-а-а! — протянула я. — Восхитительный чай!       — Это один из лучших, — довольно заметил Беликов, делая маленький глоток из своей чашки. — Моя мать готовит похожий чай, но с другими травами. И её чай больше полезный, чем вкусный.       — А где ваша мама сейчас? — полюпытствовала я.       — Дома, в России. Она и мои сестры, — лицо Дмитрия приобрело мечтательное выражение.       — Ого! Так далеко…       — Всего 12 часов на самолете, — пошутил мужчина, тяжело вздохнув.       — А отец? — не унималась я.       Внутри проснулось типичное бабское любопытство, которое требовало удовлетворения.       — Он врач в одном из госпиталей на другом конце Штатов. Но я его почти не знал. Мать растила нас без отца.       — Меня тоже, — вздохнула я, отмечая, что я и Дмитрий были похожи в некоторых вещах.       Официантка принесла заказ, поставив перед Беликовым небольшую тарелку с блинчиками, а передо мной гигантскую тарелку с десертом. Вернее, тарелка была вполне обычная, квадратная, с высокими краями. А вот то, что в ней…       — Мистер Беликов, вы издеваетесь? — на полном серьезе спросила я мужчину.       — Задействуй вкусовые рецепторы, а не зрительный анализатор. Тогда тебе понравится больше, — покровительственным тоном отметил он.       — Ну, зашибись! — заключила я, послушно хватаясь за ложку.       — И ещё, Роуз, давай договоримся, — серьезно начал он, — ты обращаешься ко мне на «ты». Идёт?       — Вы старше меня на… сколько? Восемь лет? — хмыкнула я.       — На семь, — поправил Дмитрий. — И это не семьдесят.       — Ну, окей, — согласилась я, с трудом удержавшись от очередной издевки.       Поддев самый верх десертного шедевра, я отправила ложку в рот и… Блаженно прикрыла глаза. Второй раз за этот вечер.       Нежные выбитые сливки великолепно сочетались со сладким вкусом манго. Легкая горчинка, которую добавлял неизвестный мне сироп, сделала десерт более ярким, а смесь вкусов — запоминающейся, как и ореховая крошка вперемешку с шоколадной стружкой.       С учетом того, что я ещё не добралась до палочек-печений по краям десерта… Это восхитительно!       — М-м-м-м-м-м, — промычала я, одобрительно кивая головой, — потрясающе! Казалось бы, столько разных вкусов, столько ингредиентов намешано. А так вкусно получилось в итоге!       — Я знал, что тебе понравится, — в голосе Дмитрия послышались самодовольные нотки.       — И откуда же? — язвительно спросила я, не забывая уничтожать десерт.       — Потому что этот десерт чем-то напоминает тебя, — с легкой улыбкой сказал он.       — На вид ерунда, а в целом не плохо? — выпалила я первое, что пришло в голову.       Дмитрий тихо рассмеялся.       — Нет, Роуз, — с улыбкой ответил мужчина. — На первый взгляд, намешано много всего, казалось бы, несочетаемого друг с другом. А когда воспринимаешь всё в целом, понимаешь, как гармонично вписывается в образ каждая деталь.       Беликов внимательно вглядывался в мои глаза.       — Пробуешь, — чуть слышно ляпнула я.       — Что? — хваленого психолога озадачил мой ответ.       — А когда пробуешь на вкус всё в целом, тогда только понимаешь. Иначе в памяти останется только оформление, но никак не вкус, — разъяснила я, отчего-то начав краснеть.       — А ты поэт, — усмехнулся Дмитрий, а я ухмыльнулась в ответ.       От горячего чая по телу поползло блаженное тепло, а благодаря десерту во рту поселился сладкий привкус, который не мешал, а лишь доставлял удовольствие.       — Почему психология, Дмитрий? — спросила я, исподлобья взглянув на мужчину. — Почему не экономика, управление персоналом или другая прибыльная профессия?       — Я зарабатываю не меньше экономиста или, скажем, адвоката, — улыбнулся он. — Мне интересны люди, как они функционируют.       — То есть, ты руководствуешься принципом «мне насрать на людей, а вот их поломки — это интересно», — не то спросила, не то утвердительно произнесла я.       — Ну, конечно, а ещё все лгут, — вздохнул Беликов.       — Ты смотрел Хауса? — я даже отложила ложечку в сторону.       — Все сезоны, — мужчина коротко кивнул и продолжил: — Я совсем на него не похож. Быть может, когда-то был похож. В некоторых аспектах. Но не сейчас.       — Принимал наркотики и ввязывался во всякие опасные авантюры? — с сарказмом спросила я, представив правильного Дмитрия Беликова в роли отвязного байкера или, к примеру, просто неформала.       Подняв глаза, я увидела стеклянный взгляд мужчины и воскликнула, ошарашенная безумной мыслью:       — Да ладно! Ты, наркотики и рок-н-ролл? Не может быть!       — Скорее, хэви металл, — Дмитрий задумчиво смотрел на маленький одинокий цветок, стоявший в середине стола. Гербера. — У каждого свои скелеты в шкафу, не так ли? — карие глаза взглянули на меня, вновь выворачивая наизнанку.       И даже игривый огонек на самом их дне не приносил с собой чувства легкости.       — А в машине у тебя рулон полиэтилена и парочка ножей, — проворчала я, пряча глаза.       — А в лодке GPS с указанием мест, в которых никто не найдет трупы неугодных мне людей, — мужчина тяжело вздохнул.       Его ответ заставил меня снова поднять взгляд и восхищенно воскликнуть:       — Ты и Декстера смотрел?!       Беликов удивленно приподнял одну бровь.       — Да. Ты видишь в этом нéчто удивительное?       — Среди моих знакомых мало кто слышал об этом сериале. И как тебе он?       — Вдохновляет.       — Вдохновляет?       — Именно так.       После ответа Дмитрия я удивленно уставилась на него, приоткрыв рот от удивления:       — Мужик, с удовольствием убивающий людей, а затем разрезающий их на кусочки и скидывающий их в океан… Вдохновляет?       — Да, вдохновляет. Ведь психи спокойно живут среди нас. До поры, до времени, конечно. И я, как специалист, должен уметь видеть таких людей. Хотя, психопаты, кем и является Декстер, это слегка не мой профиль, — улыбнулся Дмитрий.       — А, может, у тебя ещё и баночка с солью припрятана в кармане? — я прищурилась и невольно улыбнулась.       — Соль, святая вода и Кольт, — кивнул он. — А ещё я умею рисовать печать, изгоняющую ангелов.       Я смотрела на мужчину в немом изумлении.       — Вот это у тебя… сериалозор, — протянула я, отходя от шока и заменив слово «кругозор» на подходящий в данной ситуации аналог.       — Я не такой идиот, каким кажусь поначалу.       В карих глазах плясала неприкрытая насмешка, а на губах моего странного психолога появилась искренняя улыбка.       Внутри меня же всколыхнулась волна стыда.       — Я не имела ввиду, что ты идиот, — мямлила я, комкая в руках белоснежную салфетку. — Другие вели себя, как самые настоящие идиоты. Они будто по анкете меня опрашивали, а затем по таблице искали диагноз. Согласись, это бред! А как же мои интересы? А как же просто темперамент? Они даже не потрудились спросить меня о том, что я сама думаю о происходящем! Просто сделали вывод на основе моих ответов, состоящих только из слов «да» и «нет»! Имя их действиям — идиотизм.       — В твоих словах есть резон, — неожиданно для меня согласился Беликов. — Есть так называемый «золотой стандарт лечения». Многие специалисты боятся рисковать и следуют годами устоявшимся нормам. Но они забывают о том, что все люди разные, а то, что подходит одному, может запросто погубить другого. Ты не думала стать психологом? Мне кажется, ты умеешь видеть людей. Это полезный навык в нашей работе. Беликов замолчал и внимательно следил за мной, терпеливо ожидая ответа.       — Думала когда-то, но мать быстро уничтожила эти мысли в моей голове, — внутри поднялась волна раздражения, защитная реакция, когда кто-то пытается прикоснуться к сокровенному и далеко запрятанному.       На задворках сознания крутилась какая-то важная мысль, которую никак не удавалось поймать за хвост. Она ускользала от меня, не желая предстать во всей красе.       Я смотрела на Беликова, пытаясь найти ответ на единственный волнующий вопрос «что здесь не так?» И тут в голове яркой вспышкой появилась одна единственная мысль, ошарашившая своей правильностью: меня водят за нос!       — Боже, да как можно быть таким идеальным? Что за маска? Серая, безликая. Ты как будто… Ты как все: аккуратная одежда, спокойный взгляд, осторожность в словах, эмоциях… — я покачала головой, ощутив горечь внутри. — Всё, что я вижу, это не более чем мерзкая показуха!       Последние слова я прошептала чуть слышно, но, уверена, Дмитрий меня услышал. Этот странный мужчина ни на миллиметр не подпустил меня ближе. Лишь сделал вид, создав видимость хорошего друга со схожими интересами и проблемами в прошлом.       — Роуз, это не показуха, — Дмитрий покачал головой. — И всё, что я говорил тебе, правда, ведь…       — Так, стоп, мистер Беликов! — я подняла руки, а затем встала из-за стола. — Хватит терапии. Спасибо, мне понравилось, но хватит. Спектакль чудесен, но мне пора домой! Вот деньги за чай и десерт, сдачу оставите официантке. Рада была увидеться. Хорошего вечера!       И быстро зашагала к выходу.       — Ты видишь лишь оболочку, Роза. И не хочешь попробовать увидеть то, что внутри, — раздался мне вслед голос с русским акцентом.       Но, ни произнесенные Дмитрием слова, ни странное слово «Роза», которым он меня назвал, не остановили меня.       С чувством полного разочарования и с безумной тоской в душé я выбежала в холодный осенний вечер.