Переверни мой мир

      Если кто-то сказал бы мне раньше, что столь уравновешенный человек, как Дмитрий, может так на кого-то смотреть, я бы рассмеялась ему в лицо.       Но сейчас, когда чистая ненависть плескалась на дне карих глаз моего психолога, мне вдруг стало не до смеха.       Рефлекторно отстранившись, я натянуто улыбнулась Моргену.       — Как Лаура, Бэсси? — поинтересовалась я, стараясь выкинуть из памяти взгляд Дмитрия.       Морген побледнел. На симпатичном лице мужчины заиграли желваки.       — Роуз, добрый вечер, — неожиданно вмешался Дмитрий, а я инстинктивно сделала шаг назад, отходя дальше от возможной опасности. — Мистеру Тайресу пора идти.       — Да, у меня важная бизнес встреча через полчаса. А ехать через весь город, — рассеянно кивнул он и виновато улыбнулся. — Вот мой телефон, — сказал Морген, протягивая визитку. — Звони, как будет время. Я всегда рад слышать тебя и Джанин.       — Хорошо, — кивнула я.       Поцеловав меня в лоб на прощание, Морген распрощался с Дмитрием и Лиссой, а затем, кивнув мне, вошел в лифт.       Я смотрела на карточку в руке. «Морген Тайрес, адвокат» — гласила первая строчка.       Мысли улетели в прошлое, которое происходило будто не со мной. *flashback*       — Миссис Хэзевей, вы понимаете, что это подсудное дело. Ваша дочь виновата и, несмотря на юный возраст, понесет наказание! — кричал огромный тучный мужчина в полицейской форме.       — Она ещё ребенок, как вы не понимаете! — кричала в ответ Джанин.       От происходящего всё внутри сжималось, а из глаз текли горючие слёзы.       И вновь… то самое чувство — обида. Жгучая, поглощающая, разрывающая на части. Я точно помнила, что чувство не относилось к маме или даже к дяде полицейскому, который кричал, что всего-то выполняет свою работу.       И страх. Накрывающий с головой, заставляющий сжиматься в маленькую пружинку внутри огромного механизма. И я не понимала, как работает этот механизм. А именно сейчас он по неизвестной причине работал против меня.       Сильные руки подхватили меня и подняли в воздух.       Я открыла глаза и встретилась с теплым взглядом голубых глаз.       — Привет, малышка, — по-доброму сказал мужчина, искренне улыбаясь. — Хочешь домой?       — Да, — прошептала я, доверчиво прижимаясь к его груди.       — Тогда идём.       Я почувствовала движение. Но в темноту закрытых глаз вновь вторгся голос полицейского:       — Кто вы такой? Куда вы собрались?       — Морген Тайрес, — холодно бросил он. — Теперь я — адвокат этой семьи. Вы не имеете право держать девочку. Поэтому либо вы не препятствуете моим действиям, либо вас ждут большие проблемы, клянусь.       Джанин ахнула, а полицейский что-то проворчал.       А дальше — лязг замка и ледяной ветер по волосам. И бесконечное тепло от человека, держащего меня на руках. *end flashback*       Я почувствовала, как рука опустилась на моё левое плечо и слегка его сжала. Сознание наиподлейшим образом подкинуло образ Моргена, рядом с которым я всегда чувствовала себя в безопасности. Но чувство тревоги после только что вспомненного события из далекого детства не давало покоя.       Резко обернувшись, я встретилась с карими глазами Дмитрия Беликова. Но в них на этот раз присутствовало его профессиональное спокойствие. И ни намека на ничем не приправленную ярость.       В голову даже успела закрасться мысль, что мне всё показалось. Её вытеснила стальная уверенность — не показалось.       — Всё в порядке? — спросил Дмитрий, убирая руку с моего плеча.       — Не уверена, — я, как зомби, сжимала в руках визитку Моргена и, словно за соломинку в море, цеплялась за карие глаза Дмитрия.       Казалось, только его спокойствие и непоколебимое равновесие могут помочь мне.       В реальность меня вернул вздох справа. Повернувшись на звук, я увидела Лиссу, которая глубоко вздохнула, чем и привлекла моё внимание.       — Я думаю, нам стóит пройти в мой кабинет, Роуз, — ласково сказал Беликов.       Мой взгляд метнулся от Лиссы к Дмитрию. А от Дмитрия к карточке в руке.       Морген только что ушёл, я ещё могла его догнать и спросить, откуда воспоминание, что оставляет мурашки на коже.       — Не нужно этого делать, — голос Дмитрия приказом прогремел в голове.       — Что? — я резко обернулась.       — Я знаю, что ты хочешь догнать его, чтобы поговорить, но сейчас не лучшее время, — твердо заявил Беликов.       — Почему? — чуть слышно произнесла я, даже не удивляясь, что мои намерения оказались столь явными.       — Потому что он многое пережил. И, поверь мне, сейчас не лучшее время, чтобы задавать ему вопросы.       Я стояла в шаге от Дмитрия и смотрела в бездну его глаз. Теперь в них сквозила твердая решимость.       — Ещё скажи, что попробуешь остановить меня, если я брошусь к лифту, — с язвительной насмешкой сказала я.       — Я не попробую остановить, а остановлю, — спокойно исправил он. — Любым доступным для этого способом.       — Я подам в суд.       — Попробуй.       На губах Беликова появилась самодовольная насмешка, которую мне сразу же захотелось стереть с его лица. Причём, исключительно кулаком.       — Может, вначале расскажешь, о чём ты думала с таким выражением лица, будто убила человека? — не меняя тона, спросил мужчина.       Сжав челюсти, я изо всех сил старалась не нагрубить и понимала, что здесь и сейчас я люто ненавижу Дмитрия Беликова.       — Мне тут всё рассказывать? — возмутилась я, скрещивая руки на груди.       Дмитрий покачал головой и сделал шаг в сторону, пропуская меня к кабинету.       Я фыркнула и, высоко задрав нос, отправилась в святую святых моего психолога.       Плюхнулась в уже ставшее родным кресло и, скинув кроссовки, забралась в него с ногами.       Беликов окинул меня безразличным взглядом и сел напротив.       — Здравствуй, Роуз, — произнес он.       — Здравствуйте, Дмитрий, — я скопировала его тон.       Хотя, сказать честно, захотелось скорчить рожицу и высунуть язык. Исключительно из вредности.       — Как прошла неделя? — задал Дмитрий один из стандартных вопросов.       — Что случилось с Моргеном? Откуда вы его знаете? И вообще, почему такой сильный во всех планах мужчина, как Морген, посещает вашу психотерапию? — я пошла в атаку.       — Прежде, чем ответить на твои вопросы, я должен спросить: ты знаешь, что такое врачебная тайна?       — Само собой. Но причём тут врачебная тайна. Тем более, вы — не врач.       — Притом, что всё, о чём говорят в этих стенах, за их пределы выходит только с разрешения говорившего. Поэтому я не могу ответить ни на один твой вопрос.       Дмитрий покачал головой и отвел взгляд.       — Всё так плохо? — мой голос показался чужим, а внутри зародилась тревога.       — Для каждого есть своё «хорошо» и «плохо». У мистера Тайреса произошло много трагических событий за короткий период. Раз вы близко знакомы, думаю, он сам решит, что тебе нужно знать, — терпеливо, будто маленькому ребенку, разъяснял Дмитрий. — Но я дам тебе дружеский совет: не задавай ему никаких личных вопросов. По крайней мере, сейчас. Хорошо?       Уставившись на свои колени, я лишь кивнула.       — Хорошо, — будто вслух озвучил мой ответ Дмитрий. — Так как прошла твоя неделя?       — Однообразно, — я пожала плечами.       — Случилось что-то, о чём ты хотела бы поговорить? — задал очередной вопрос психолог.       — Поссорилась с парнем и неожиданно встретила друга семьи у своего психолога, — не то зло, не то печально усмехнулась я. — И с чего же, блин, начать-то?       — Начни со ссоры с Лео.       Я удивленно подняла глаза на психолога. Надо же, он помнит, как зовут парня своей пациентки. И лишь спустя несколько мгновений вспомнила, что Дмитрий Беликов — профессионал, и ему по долгу службы положено знать о клиентах всё, а так же всё запоминать.       — Из-за досадной мелочи, — теперь мой взгляд начал блуждать по многочисленным растениям.       — Кто, по-твоему, виноват в произошедшем?       Так и хотелось зарычать ему в лицо: вы и ваша рожа на моём компе!       — Оба, — проворчала я. — Лео, потому что не разобрался. Я, потому что не объяснила. Хотя, он и не спрашивал. Вот, Дмитрий, если бы вы увидели, что ваша девушка смотрит портреты других мужчин, вы бы обиделись на неё? Игнорировали бы, уезжая в другую страну?       — Я попробовал бы разобраться, что происходит. Но лично я не вижу никакого криминала в портретах других мужчин. Если, конечно, это не сайт знакомств, — усмехнувшись, пояснил он.       — А Лео видит, скорее всего, — заворчала я.       — Отчего такой вывод? Его поведение кажется тебе странным?       — Нет, вроде, как всегда. Он и раньше мог исчезнуть на несколько дней. Но в таком случае он хотя бы писал сообщение. А сейчас — полный игнор.       — Ты сказала про отъезд в другую страну. Быть может, твой парень не может выйти в интернет? От этого и молчание.       — Это не молчание, Дмитрий, — мой голос прозвучал устало. — Это — свинство. Я не из тех, что может легко сдаться обстоятельствам. И я на его месте нашла бы способ, чтобы связаться. Было бы желание.       Из груди вырвался тяжелый вздох. Поведение Лео не удивляло. Оно злило. В конце концов, я загружала в комп новые фото, и одна фотография мне особенно понравилась. Я искренне не понимала, что обидного в том, что я разглядывала человека на фото.       — Ты ко всем так категорична? — спросил Дмитрий.       — Я просто требую, чтобы ко мне относились так, как они хотят, чтобы я относилась к ним, — твердо произнесла я. — Я, знаете ли, не очень люблю благотворительность, — добавила, усмехаясь.       Мне показалось, что Дмитрий тихо хмыкнул. Переведя взгляд на психолога, я снова столкнулась с нерушимым спокойствием карих глаз.       — Я уже просил, чтобы ты обращалась ко мне на «ты», — со вздохом сказал мужчина.       — Разница в… сколько? Восемь лет? Как бы, не располагает к равному общению, — хмыкнула я в ответ.       — Семь лет, — поправил он. — Ты считаешь разницу в возрасте проблемой для комфортного общения?       — Да, — мгновенно солгала я.       — С мистером Тайресом таких проблем не возникло, — утверждал Дмитрий, следя за каждым моим движением. — А ему, между прочим, 33 года. Исходя из этого, он старше меня на 8 лет, а тебя — на 16.       Психолог замолчал, видимо, ожидая моей реакции. А я же не могла его разочаровать, поэтому, хитро улыбнувшись, сказала:       — Морген — свой человек, я знаю его с детства. Он многое сделал для нашей семьи. Так что, да, с ним таких проблем не возникает.       — Это хорошо, — с неожиданно тёплой улыбкой произнес психолог, заглядывая в свой блокнот. Но глаза его остались холодными.       Скрестив руки на груди, я с вызовом спросила:       — А вы что, набиваетесь ко мне в друзья?       — Отнюдь, — он покачал головой. — Я хочу помочь тебе разобраться в себе. Но если ты хочешь, чтобы я стал твоим другом, тогда я им стану.       Яркой вспышкой в голове появилась мысль, что пора прекращать этот балаган. И раз Дмитрий решил со мной поиграть в друга, то я имею полное право поиграть с ним в другую не менее интересную игру.       Облизнув нижнюю губу, томным голосом спросила его:       — А если я хочу немного другого?       — Другого психолога? — бесстрастно уточнил он, бросив мимолетный взгляд на мои губы.       — Нет, мне нужен только ты, — не меняя тона, мурлыкнула я.       — Мы всё-таки перешли на «ты»? — притворно удивился мужчина, заставив меня тихо выругаться про себя.       — Да, — я откинулась на спинку кресла и как можно обольстительнее улыбнулась жертве. — Сколько же можно держать дистанцию, не так ли?       — Мы будем держать дистанцию, Роза, до тех пор, пока ты — моя клиентка, а я — твой психолог, — устало сказал Беликов. — А ты перестанешь ей быть только после того, как я тебе помогу.       — А что, если я не хочу помощи? — взорвалась я, на секунду забывая об игре. — Что, если мне нравится так жить?       — Нравится калечить себя, оставляя увечья на теле? — строго спросил он, вмиг сбивая мою спесь.       — Предположим, да, — неуверенно кивнула я.       — Когда ты смотрела на себя в зеркало в последний раз? — неожиданно ровно спросил он. — Не поправляя причёску или макияж. А именно на себя?       Одна половина меня отлично понимала, о чём он. Вторая половина кричала, что пора послать его подальше.       Томно улыбнувшись, я ответила:       — Я каждый день смотрю на себя. Особенно, когда выхожу после душа совершенно обнаженная. И мне нравится, как капли воды стекают по коже, — я пробежалась пальцами по своей шее и снова облизнула губы. — Вниз… по шее, от ключиц по коже вниз, к груди…       Мои пальцы порхнули по груди, спрятанной под широкой футболкой AC/DC. Да, не лучшая одежда для соблазнения мужчины. Но даже в таком виде я могла попробовать.       — А далее по моему плоскому животику и ещё ниже…       Я прикрыла глаза и закусила нижнюю губу.       А когда я снова открыла глаза, то чуть не завизжала от восторга: на скулах Дмитрия появились желваки, а в карих глазах горел огонь.       Вот только я не сразу поняла, что этот огонь не был огнем страсти.       — А дальше ты должна переводить взгляд на свои стройные ноги, — тихо прошептал он, заставив меня победно улыбнуться. — И увидеть на своих стройных ножках огромные красноватые рубцы, оставленные тобой благодаря лезвию.       Я растерянно хлопала глазами, а желание соблазнить сидящего передо мной мужчину мгновенно испарилось. Эти слова мог сказать любой человек, но не Дмитрий.       — Это сейчас было очень непрофессионально, — отметила я беззлобно.       — Думаешь? — в тон мне спросил Беликов, а затем, чуть поддавшись вперед, тихо добавил: — А я думаю, что ты профессионально пытаешься от меня избавиться. И я не понимаю, почему, — мужчина снова откинулся на спинку кресла и перевел задумчивый взгляд на окно.       Я уже было хотела сказать очередную колкость, но его чуть слышный голос заставил прикусить язык.       — Ведь Василиса с таким рвением доказывала мне, что тебе необходима терапия. Моя помощница буквально заставила меня работать сверхурочно и передвинуть привычных клиентов на непривычные дни и часы, — голос с русским акцентом буквально прогремел внутри черепной коробки. — И мне интересно, кто на какой стороне баррикад в этой ситуации.       Подлый ход. Это очень подлый ход, мистер Беликов. И благодаря ему, я загнанна в угол.       Совесть приказала даже не думать о том, чтобы выдать Лиссу. И не потому, что она просила. Просто потому, что Драгомир не заслужила такого свинского отношения за всё добро, что она совершила.       — Я просто… просто… — замялась я, комкая руками маленький листочек бумаги, честно уведенный со стола Лиссы парой десятков минут ранее. — Просто ты мне нравишься. Ну, как мужчина, — выпалила я первую более-менее логичную мысль, пришедшую в дурную голову. — И поэтому мне сложно воспринимать тебя, как психолога.       И только спустя минуту молчания, повисшего между нами, я осознала всю гениальность собственного плана. Если мне, как мужчина, нравится мой психолог, проводящий сеансы терапии, то, следовательно, он не может адекватно воздействовать на мою психику. А сле-е-е-е-е-едовательно, как специалист он мне не подходит.       Дмитрий оправдал самые смелые мои ожидания, в растерянности смотря на меня:       — Роуз, ты говоришь это, чтобы поскорее от меня избавиться?       Что-то модно, что-то вечно. А смятение на лице самоуверенного человека — бесценно.       — Нет, почему же? — с небывалым энтузиазмом продолжила я. — Ты правда мне нравишься. Весь такой… Такой симпатичный, сильный и… брутальный, — мечтательно произнесла я. — Мечта любого подростка!       Беликов нахмурился.       — Но у тебя же есть парень, — с некоторым подтекстом отметил он.       — Данное обстоятельство должно мешать мне восторгаться другим мужчиной? — хмыкнула я.Дмитрий молча разглядывал меня. А выражение его лица с каждой секундой нравилось мне всё меньше и меньше.       — Что ж, раз так, то я не могу быть твоим психологом, — наконец, изрек он. — Но по правилам, я должен передать твоё дело другому специалисту, который, по моему мнению, будет в силах тебе помочь.       От слов Дмитрия я чуть не захлопала в ладоши. Правда, радость оказалась недолгой.       — Я думаю, что единственный специалист, который сможет тебе помочь, — психолог задумчиво покопался в своём блокноте. — Хм-м-м-м… Мистер Ульрих Роквейт.       Последние два слова, сказанные Дмитрием, стали сродни ледяному ведру воды, вылитому на голову.       — Нет, только не Роквейт, — чуть слышно прошептала я.       Мистер Роквейт, как и Беликов, известен в кругах психологов и психиатров. Правда, его методы, включающие в себя терапию сильнейшими антидепрессантами и высоким напряжением, вселяли в народ ужас. Хотя и оказывались эффективными. Ну, конечно, овощ не хочет совершить самоубийство. Ведь он — овощ. Он уже ничего не захочет после встречи с Роквейтом.       — Роуз, Ульрих — профессионал в области психиатрии, — не смотря на меня, вещал Беликов. — Из всех профи, я могу передать тебя только ему.       — Нет, я хочу остаться у тебя! — пискнула я, понимая, что попала в огромную ж…       — Это не возможно, — мужчина покачал головой. — Твои… твоя симпатия ко мне будет мешать терапии.       — А ты меня неправильно понял! — выпалила я, теряя надежду. — Ведь, раз я обращаю внимание на мужчину намного старше себя, это же не нормально? И ты должен мне помочь это преодолеть!       — Обращать внимание на мужчину, старше тебя на 20 лет — это не вполне нормально, а 7 лет — не такая большая разница, это нормально, — покачал головой мой психолог. — В любом случае, этим займётся Ульрих.       Дмитрий с его вечным дзен-буддизмом оказался непреклонным.       Осталось последнее, что смогло бы изменить решение сидящего передо мной мужчины.       И, кажется, смотря мне в глаза, он тоже всё понял. Но не сумел вовремя предугадать мои действия, даже проследив за моим взглядом.       Вскочив с кресла, я бросилась к приоткрытому окну и птицей вспорхнула на узенький подоконник. Беликов рванул за мной, но опоздал на пару секунд, не успев поймать меня.       Холодный ветер ударил в лицо. Под ногами раскинулся город, мерцающий огнями машин и пестрящий разноцветными зонтиками спешащих по своим делам людей.       — Роза, — голос мужчины за моей спиной походил на сталь, и опять это странное слово из его уст, — медленно повернись и спрыгни на пол.       Вдохнув прохладный воздух полной грудью, я слегка повернула голову и сказала:       — Я. Не. Пойду. К. Роквейту! — с расстановкой отчеканила я. — И слезу отсюда только с одним условием.       Повернулась к улице и снова посмотрела вниз, слегка качнувшись вперед и назад. За спиной раздалось тихое шипение Дмитрия, вызвавшее у меня победную улыбку. Уверенность, что он сдастся, росла в геометрической прогрессии.       — Чего ты хочешь? — спросил мужчина уверенным голосом.       — Чтобы ты и дальше консультировал меня, — легко отозвалась я. — До тех пор, пока мне не станет лучше. Таково условие.       — Ты понимаешь, что это — чистой воды шантаж? — Беликов за моей спиной злился, я каждой клеточкой чувствовала его гнев, готовый в любую секунду вырваться наружу.       — Понимаю, — согласилась я. — А ты понимаешь, что мне достаточно сделать крохотное движение… — я чуть качнулась, подаваясь вперед.       — Хорошо! — раздался сквозь зубы голос с русским акцентом.       — Хорошо, что? — переспросила я и, ловко повернулась на 180 градусов, оказываясь лицом к Дмитрию и спиной к улице.       — Хорошо, я останусь твоим психологом, — еле сдерживая гнев, сказал он.       — И-и-и-и-и? — протянула я, намерено отпуская одну руку и поправляя волосы.       Жест произвел ожидаемый эффект: Беликов лишь крепче стиснул зубы.       — И я никому не передам твоё личное дело, — выдавил Дмитрий, прожигая взглядом мою левую руку, которой я ни за что не держалась.       — Договорились! — радостно заключила я и посмотрела под ноги, раздумывая, как бы спрыгнуть.       Беликов в 2 шага преодолел расстояние между нами и протянул мне руку.       — Возьми меня за руку и слезай оттуда, — приказал Дмитрий, не сводя с меня глаз.       А я подумала, что, наверно, проще прыгнуть вниз с 13 этажа, чем согласиться оказаться с ним в одной комнате. Мой психолог был в бешенстве.       — Ладно.       Я несколько нервно, хоть и осторожно, вложила руку в его горячую ладонь. И стремительно полетела вниз, в кабинет, ощутив боль в плечевом суставе.       Спустя секунду осознала, что встреча лица с полом не состоялась. Зато состоялась встреча моего тела с телом Дмитрия.       Мужчина крепко сжимал меня в объятьях. Запах мужского одеколона забрался в ноздри, а рука Дмитрия, волей случая оказавшаяся на моей талии, обжигала.       — Ещё раз так сделаешь, я тебя выпорю, клянусь, — шёпот раздался где-то в области уха, вызвав мурашки на коже и заставивший внутренние органы в панике плясать брэйк.       — Да я… это… как его… — пробормотала я, неожиданно для себя, наслаждаясь близостью чужого и абсолютно далекого по всем параметрам мужчины.       Но ощущение безопасности и спокойствия, что приносили объятья Дмитрия, рассеялось так же быстро, как и наступило.       — Извини, Роуз, — отстраненно произнес мой психолог, отходя от меня на безопасное расстояние и закрывая окно. — Этого больше не повторится. На сегодня, пожалуй, всё. Василиса запишет тебя на следующий раз. До встречи, — холодно бросил он и прошёл к рабочему столу.       А я уходила из кабинета хваленого психолога, так и не задав интересующий меня вопрос: что «это» больше не повторится? Мой прыжок на окно или наши объятья?       Внутри царил хаос.