Переверни мой мир

      С Беликовым мы встретились через 2 дня. И эта встреча окончательно убедила меня в непрошибаемости человека, сидящего передо мной в кресле.       Дмитрий был предельно любезен и максимально вежлив. Но отстраненность, то и дело мелькавшая на самом дне его глаз, заставляла меня искренне раскаиваться в шантаже.       Колкости вылетали из головы, подобно напуганным путником птицам. Язык не поворачивался ляпнуть очередную гадость.       В конце нашей беседы Дмитрий слегка улыбнулся.       — Странно, мы даже не воевали сегодня, — по-доброму сказал он. В ответ я неопределенно пожала плечами.       Мысли постоянно занимали 2 человека: Лео, от которого до сих пор не пришло ни одной весточки, и Морген, которому я безумно хотела позвонить, но боялась, помня слова Беликова.       — Роуз, — окликнул мужчина, когда я встала и хотела направиться к выходу.       Мужчина протягивал мне небольшую карточку. Машинально взяв её в руки, я прочитала:       «Дмитрий Беликов, психолог» и телефон в приемную, где на телефонные звонки неизменно отвечала Лисса.       Я молча подняла брови вверх и вопросительно взглянула на мужчину:       — Вроде, на счёт моей памяти нареканий не было, — отметила я.       — С твоей памятью всё в порядке, — снова с улыбкой сказал он. — На обратной стороне номер моего мобильного телефона.       Перевернув карточку, действительно увидела номер, написанный от руки.       — Обычно девушки оставляют свой телефончик, — отчего-то глупо хихикнула я.       — А у нас с тобой всё не как у людей, — вздохнул мой психолог и продолжил: — По этому номеру ты должна звонить мне, если у тебя что-то случится. Если вдруг ты захочешь поговорить, высказаться.       — А-а-а-а-а-а, ну, да. Это распространенная практика, — протянула я, разглядывая цифры на визитке. — То есть, если я сломаю ногу, то сначала я звоню по номеру, а затем уже в скорую? — не удержавшись, съязвила напоследок.       — Если ты сломала ногу в попытке забраться на окно или крышу, чтобы прыгнуть, то да, — мужчина говорил абсолютно серьезно. — При другом раскладе лучше сначала звонить в скорую.       Я снова хихикнула и спрятала карточку во внутренний карман куртки со словами:       — Так точно, мой капитан!       Шутливо отдав честь, выбежала из кабинета психолога и направилась к лифту, несколько истерично хихикая, провожаемая удивленным взглядом Лиссы.       Пусть его действия — обычное дело во время консультирования. Но цифры телефона Беликова, написанные на визитке рукой Беликова, всё равно приятно грели душу.       На следующий день позвонил друг Леонарда из группы и извиняющимся голосом поведал о том, что у Лео проблемы со связью, но всё хорошо. Как только разберется с интернетом, выйдет в скайп. Я хмыкнула и бросила короткое «спасибо».       Сейчас мне не давал покоя другой человек — Морген Тайрес.       Пошарив по карманам джинсов, выудила визитку Моргена. Сзади к ней чудесным образом приклеилась визитка Беликова. И когда я успела её переложить в джинсы? Своевременно, ничего не скажешь.       Я лихорадочно кусала губу, пытаясь принять решение. В итоге, пальцы набрали номер.       — Тайрес. Слушаю, — раздался деловой голос в трубке.       — Морген, — тихо шепнула я, а заем, набравшись смелости, сказала громче: — Привет, Морген! Это Розмари. Хэзевей, — зачем-то уточнила я.       — Здравствуй, дорогая Роуз! — мужчина на другом конце провода улыбался. — Ненадолго хватило твоего терпения! Думал, ты позвонишь раньше.       Я закатила глаза и рассмеялась.       — Во всём виновата Джанин, — пожаловалась я, так же улыбаясь. — Я имела неосторожность сказать, что видела тебя и завладела твоей визиткой. И мы с мамой подумали… Если тебе будет ненапряжно и удобно… Как на счёт ужина?       На другом конце линии молчали.       — Морген? — пискнула я, успев припомнить слова Беликова.       — Я завтра днём улетаю в Германию, — устало отозвался он. — И вернусь через месяц.       — А сегодня? — снова больно кусая губу, спросила я.       — Сегодня вечером я свободен, — ответил мужчина, а я выдохнула.       — Джанин будет дома в начале восьмого вечера, — отрапортовала я.       — Тогда я подъеду к восьми, — согласился Морген.       — Идеально! — обрадовалась я. — Ровно в восемь ждём тебя!       — До встречи, Розмаринка, — шутливо бросил он и отключился.       Посмотрев на потухший экран телефона, поймала себя на мысли, что где-то я налажала. Вот только пока не понятно — где.       Джанин обрадовалась приходу старого друга, а на меня свалилась готовка. Сначала супермаркет, затем мясная лавка, затем пекарня, а следом — домой.       Ровно в 7 часов поставила мясо в духовку, а в 7:30 позвонила Джанин, сказав, что задерживается на работе и будет к началу девятого часа в лучшем случае, велев гостя накормить и развлечь беседой до её прихода.       Идея докопаться до Моргена казалась всё более безумной. Но отступать уже нéкуда.       Стрелки настенных часов замерли на секунду на цифре 8. И раздался стук в дверь, заставивший меня подпрыгнуть на месте.       Пригладив складки любимой чёрной юбки, неспешно двинулась к двери. Душу грызло необъяснимое чувство: смесь страха с любопытством.       Я открыла дверь и увидела Моргена таким, как всегда: образчиком элегантности и обаятельности. В руках мужчина держал 2 букета, один из которых он протянул мне с улыбкой:       — Я всё ещё помню, какие цветы ты любишь.       Может, это банально, но да, кроваво-красные розы, лепестки которых в темноте отливали бархатно-чёрным цветом.       — Мои любимые, — согласилась я, принимая букет и вдыхая чуть ощутимый аромат цветов. — Проходи! — спохватилась я, пропуская гостя в дом.       — А этот букет для Джанин, — Морген кивнул на большой букет из ярких экзотических цветов, которые обожала мама, но никогда не покупала из-за их большой стоимости.       — Ма задерживается на работе, — виновато оправдалась я. — Но тебя велено накормить и заболтать, — добавила, уже улыбаясь.       Подняв глаза на гостя, я судорожно сглотнула. Он не смотрел на меня. И в его глазах было столько… боли.       Внутренности свело от неизвестности, а в голове вновь прозвучала просьба Дмитрия, не лезть к Моргену с вопросами.       Тайрес тряхнул головой и улыбнулся. Но в его улыбке не было прежней беззаботности.       — Тогда, корми меня и развлекай беседой, — шутливо приказал он. — Я не ужинал, помня о фирменной стряпне Джанин.       — Сегодня я за шеф-повара, — с гордостью показала Моргену на кухню. — Правда, на счёт «будет вкусно»… Сомнительно. Повар из меня так себе.       — Судя по запаху, вполне хороший повар, — подбодрил Тайрес и проследовал на кухню.       Напряжение между нами рассеялось после того, как Морген попробовал салат, где, по его словам, соли больше, чем в Мёртвом море.       Мы смеялись и разговаривали. Разговаривали и смеялись. О его работе, о других странах и людях, о моём увлечении фотографией и о Джанин.       — А как дела у Лауры? Малышка Бэсси совсем большая. Наверно, уже пошла в школу? — без умысла спросила я, накладывая себе в тарелку салат, вспоминая жену Моргена и маленькую дочку, как две капли воды, похожую на своего отца.       Боковым зрением заметила, как Морген отложил вилку в сторону. Я подняла глаза и встретилась с взглядом Тайреса. Если собрать боль всех живых людей, то именно так она бы выглядела.       — Их… Их больше нет, — запнувшись, произнес он тихо.       — Как нет? — ошеломленная его фразой, я не сразу сообразила, что он сказал.       — Они погибли в автомобильной аварии три года назад, — разъяснил мужчина.       Его лицо сразу посерело, глаза стали безжизненными, а сам Морген показался намного старше.       — Господибоже, — одним словом выпалила я, прикрывая рот рукой. — Я не знала, Морген, прости меня!       — Всё нормально, милая, — по-отечески отозвался он и вымученно улыбнулся. — Дмитрий говорит, что порой полезно обсуждать с другими то, что беспокоит.       — Дмитрий… — одними губами прошептала я, уже мысленно убив себя об дверной косяк.       — Пять лет назад я, Лаура и Бэсс уехали в Германию, к родственникам Ло, — начал рассказ Морген, вот только с первыми его словами я не была уверена в том, что хочу это слышать. — Два года мы иногда созванивались с Джанин. А потом… Мы ехали по трассе. Лил дождь, немного подморозило. Я не превышал скорости. Мы возвращались от доктора Лауры. В тот вечер врач подтвердил, что скоро мы снова станем родителями, а у Бэсс будет братик. Я помню, как мои девочки напевали весёлые детские песни… Удар пришёлся на Лауру и Бэсс и был такой силы, что нашу машину развернуло, и она несколько раз перевернулась. Возникло возгорание. Меня смогли вытащить первым. Я плохо помню последующие несколько часов, а потом и месяцев. Ло и Бэсс погибли сразу. А я в один момент потерял всех, кто мне дорог: жену, дочь и ещё нерожденного сына.       Морген замолчал. Тишину кухни прерывало мерное тиканье часов и моё тяжелое дыхание. Я держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться. В голос и надрывно. Почувствовала во рту привкус железа — прокусила губу до крови. Я отлично помнила Лауру, которую Морген ласково звал Ло, малышку Бэсси с её твёрдым характером и прежнего Моргена — беззаботного счастливого человека, излучавшего тепло и уверенность, что завтра непременно будет лучше, чем сегодня.       — Почти два года выпали из моей жизни, — продолжил рассказ мужчина. — Один мой знакомый узнал в пьянице, валяющемся у бара, своего давнего друга. Он отмыл меня, одел, накормил. И буквально насильно привёз обратно в Америку, к Дмитрию Беликову. А он медленно, но верно учил меня жить заново. Заново дышать, думать, чувствовать. Ну, как видишь, у него это получилось. Отчасти, — невесело усмехнулся Тайрес.       — Ты поэтому пропал? — дрожащим голосом спросила я.       — Вы переехали через месяц после трагедии, — ответил он. — Я не был в состоянии общаться с кем-то… из прошлого. Я собирался найти тебя и Джанин, но позже. А раз судьба столкнула нас раньше, значит, так нужно.       Снова тиканье часов и молчание.       И что я могла ему сказать? Извини, я не хотела, чтобы ты вновь всё это вспомнил. Я тебе сочувствую. Нет. Всё не то. Дерьмо!       — Роуз, не переживай так, — прервал мои размышления голос Моргена, заставив резко поднять взгляд от тарелки. — Я по твоему лицу вижу, как ты винишь себя в том, что спросила. Всё в порядке, правда. Да, мне тяжело вспоминать это. Но я смирился с потерей. А сейчас я рад, что столкнулся с тобой. Я часто думал о тебе и Джанин. И, несмотря на то, что вы для меня всегда останетесь ниточкой в прошлое, я рад вам в своей жизни.       — Я всё равно не должна была спрашивать… — качая головой, прошептала я.       — Брось. Всё пустое, — вздохнул он. — Давай теперь ты рассказывай, что делала у мозгоправа.       Рассмеявшись, я принялась рассказывать свою историю.       На середине повествования раздался грохот из прихожей, а в кухню ввалилась взъерошенная Джанин Хэзевей-старшая.       — Ох, ну я и опоздала! — заворчала женщина, но лишь её взгляд скользнул по Моргену, женщина расплылась в улыбке: — Морген! Дорогой! Столько лет! Я так рада тебя видеть!       После этого беседа потекла в мирное русло. О своей семье Морген сказал Джанин лишь то, что они погибли в автокатастрофе. И ни слова больше. Мать обладала отменным чувством такта, поэтому лишних вопросов задавать не стала.       А я весь вечер пыталась улыбаться, что получалось, уверена, фальшиво. Джанин ничего не заметила, а Морген предпочёл не замечать.       И лишь когда за гостем закрылась дверь, я поникла.       — Боже, бедный Морген, — прошептала мать, качая головой. — В один вечер потерять жену и дочь.       «И сына» — добавила я про себя. Но вслух сказала иное:       — Да, мам, ему нелегко пришлось.       — Закинешь посуду в посудомойку? — с надеждой спросила мать, а я только сейчас поняла, как сильно она устала.       — Я всё уберу, а ты отдыхай, — сказала я, а Джанин, поцеловав меня, отправилась к себе.       Мысли терзали голову, как львы пойманную антилопу. Морген Тайрес — мой друг и советчик, теперь совсем один. Сжимая мыльную губку в руке, я прикрыла глаза. *flashback* 6 лет назад       — Кто сказал тебе такое? — возмущалась высокая тоненькая женщина, стоявшая рядом с огромным, как скала, Моргеном.       — Папа, папа! — тоненьким голосом звала маленькая девочка, дергая Моргена за рукав рубашки.       — Я прочитал! — с гордостью изрек мужчина. — На детском форуме!       — Это не на том, где жуткий розовый дизайн и витиеватые шрифты? — со злорадством спросила женщина.       По лицу Тайреса сразу стало понятно: да, именно на том самом форуме.       — На этом сайте сидят тупые курицы, не умеющие отличать кислоту от кислотности, — женщина скривилась. — Лучше читай юридические форумы, хорошо, любимый? А детьми буду заниматься я! — с улыбкой закончила она и, поцеловав мужа, упорхнула в дом.       — Эх, женщины, — в голосе Моргена слышалось столько ласки.       Глаза мужчины обратились ко мне.       — Вот вырастешь, будешь такой же умной, как Лаура, — хмыкнул он.       — Папа, лягушка! — закричала малышка, а Морген, потрепав меня по волосам, поспешил к дочери.       — Я уже большая, мне, между прочим, уже 11 лет, — проворчала я в ответ.       — Для него ты всегда будешь ребенком, — серьёзно сказала Джанин и покачала головой.       И я знала, что искренне люблю семью Тайресов: добрую Лауру, шумную Бэсси и Моргена, который всегда будет моим другом. *end flashback*       Тарелка выскользнула из мыльных пальцев и с грохотом упала в раковину.       — Роуз, всё в порядке? — крикнула Джанин из глубины дома.       — Да, ма. Тарелка скользкая, сволочь, — громко крикнула я в ответ.       — Не ругайся! — строго наказала мать. — Доброй ночи!       — Доброй! — отозвалась я, увеличивая напор воды.       И только когда я вошла в свою комнату и плотно закрыла дверь, то дала волю слезам.       В груди разрасталось чувство пустоты. Последние пять лет я жила с твердой уверенностью, что Морген счастлив и живёт с семьёй в другой стране. Ведь так бывает: пути людей расходятся, в этом нет ничего необычного.       Я много раз представляла, как снова встречусь с Лаурой. Жена Моргена была моей подругой, пусть и на 15 лет меня старше. Я воспринимала её, как старшую сестру, часто советовалась с ней. Однажды, Ло даже спасала меня из женской раздевалки школы, когда кто-то утянул все мои вещи, оставив меня буквально в трусах и лифчике. Она часто говорила, что когда Бэсси вырастет, откроет свою пекарню и возьмёт меня на работу. И я подружусь с готовкой, что мои пироги переплюнут пироги Лауры.       А малышка Бэсси всегда приносила мне яркие резиночки для волос и сооружала маленькими ловкими пальчиками нереальные причёски из моих волос. После её экспериментов я походила на куклу. Но всегда позволяла ей это с собой делать. И, более того, мне это нравилось. Бэсс была моей маленькой подружкой, и я воспринимала её, как племянницу, каждый раз покупала ей новые игрушки и обожала видеть радость в голубых глазах.       И Морген… Молодой, такой живой и довольный жизнью. Морген, купающийся в счастье и ласке любимых людей.       Я потерялась во времени, сидя на полу, подпирая спиной дверь. Дом давно спал, как и улица, да и большинство людей города.       Всхлипывая, я подняла глаза. Электронные часы показывали половину третьего утра.       Внутри царила тоска и лютый холод. Дрожащими руками подтянула к себе джинсы, отдыхающие на полу, и выудила из кармана мобильник. Пальцы плохо слушались, а глаза никак не хотели перестать ронять слезинки на щёки.       Нужный номер оказался последним в списке. Нажав на кнопку вызова, я прикрыла глаза и стала ждать.       После четвёртого гудка, я услышала неуверенное «алло?»       — Дмитрий, мне так жаль… — прошептала я в трубку.       — Роуз? — удивился Беликов. — Что стряслось? — резко спросил он.       — Морген… Он сегодня приезжал к нам на ужин… И я не подумала, что всё так… А он рассказал… И мне так жаль, Дмитрий. Я такая идиотка, — я замолчала и всхлипнула.       Из динамика раздался неразборчивый голос Беликова.       — Бледный? * Причём тут бледный? — пискнула я в панике.       — Роза, возьми себя в руки, выпей успокоительное и ложись отдыхать, — сквозь зубы прошипел мужчина. — Завтра, как проснёшься, позвони мне. Сейчас я должен убедиться, что твой друг ещё жив. Всё будет хорошо. Ложись отдыхать, поняла меня?       — Да, — покорно проблеяла я.       — До связи. Не переживай. Поговорим завтра, — бросил он и отключился.       Словно зомби, прошла к аптечке и, высыпав несколько таблеток в ладонь, одним махом отправила их в рот.       Проваливаясь в забытье, единственной мыслью оказалась «прислушиваться к словам Беликова». И почаще. *Бледный по-немецки — Bleich, читается примерно как Блейх))) и аналогично звучит наше Бляха))) которая муха)))