Глава 11
31 декабря 2016 г., 20:30
Утро встретило меня горьким привкусом тоски и болью в голове. Жаль, что от тоски лекарства нет, тогда как от боли в голове можно выпить аспирин. Или воспользоваться топором.
Сонно оглядевшись, я увидела мускулистую спину мужчины, мирно спящего рядом. Несмотря на то, что я переспала с неизвестным мне парнем, имя которого даже не потрудилась узнать, чувство вины, чувство собственного достоинства, да и вообще все чувства, казалось, атрофировались. Ни вины, ни стыда, ни иных разрушающих эмоций я пока не испытывала. Но уверенность, что это временно, росла в геометрической прогрессии.
В голове вспышками расцветали воспоминания: предательство Лео, желание отомстить, танцы, чужие руки на талии и шершавые губы на коже, жаркие поцелуи по всему телу и горечь внутри меня.
Глупое и безрассудное поведение. На периферии сознания уже начинала пробиваться мысль о том, что кое-кто совершил чудовищно аморальный поступок. Сидя на чужой постели, я лишь на секунду прикрыла глаза, как перед внутренним взором появился образ Беликова, с укором смотрящего на меня и досадливо качающего головой.
Как ошпаренная, я вскочила с кровати и начала лихорадочно собираться. Разбуженное шуршанием мужское тело лениво сказало, где взять деньги на такси и, томно назвав меня «деткой», снова рухнуло на подушки, чтобы забыться сладким сном.
Уже на улице холодный воздух, ворвавшийся в легкие, окончательно прояснил голову.
— Твою жеж ма-а-а-а-ать! — простонала я, наконец, осознавая, как низко пала в своих собственных глазах.
Но саморазрушиться окончательно и бесповоротно мне не дал звонок мобильного. Взглянув на имя звонящего, я прикрыла глаза, проклиная свою дурную голову, и сквозь зубы ответила на звонок.
— Доброе утро, мистер Беликов.
Получилось вяло и совсем не гневно, как я планировала сначала.
— Тогда уж добрый день, — раздался голос с русским акцентом. — Я звоню поинтересоваться, собираешься ли ты сегодня приехать ко мне в офис?
— А который час? — осторожно поинтересовалась я, не додумавшись взглянуть на часы раньше.
— Половина первого, — ошарашил Дмитрий. — В теории, время с двенадцати до часа дня твоё. Но в таком случае, тебе уже следует стучать в дверь моего кабинета.
— Извините, — вздохнула я.
Слово само вырвалось изо рта.
— У тебя всё в порядке? Где ты? — голос Беликова вмиг приобрел стальные нотки.
— Я не знаю, — тихо пробормотала я, прикусив нижнюю губу и оглядываясь по сторонам. — Это ответ на оба вопроса.
— Скажи мне, что ты видишь рядом, я приеду за тобой, — тоном, не приемлющим возражений, заявил мой психолог, заставив меня испугаться.
— Ой, мистер Беликов, не стóит утруждаться! — как можно веселее пропела я, хотя голос дрожал. — Я жива, здорова, не собираюсь совершить суицид. У меня просто выдалась… весёлая ночка. И я банально проспала. Так что работай, а я пока отойду от вечеринки. Извини, что не предупредила раньше. Всё, мой автобус! До свидания-я-я-я-я-я! — быстро и громко протараторила я, а затем сбросила вызов.
Когда экран телефона погас, с облегчением вздохнула. Но счастье оказалось недолгим: сотовый снова зазвонил. И на этот раз по мою душу пришла Драгомир.
— Алё? — осторожно шепнула я в трубку.
— Роуз! — зашипела Лисса. — Где тебя черти носят?
— Тебе от Беликова попало из-за меня, да? — настроение с каждой секундой паршивело всё больше и больше.
Василиса с минуту молчала, затем осторожно ответила:
— Не совсем… А ты где сейчас?
— В каком-то фешенебельном райончике, — хмыкнула я, — жду автобус.
Драгомир снова замолчала.
— Как ты там оказалась? Мы же вместе тусовались в клубе. Затем ты обнималась с каким-то парнем, а затем исчезла.
Теперь замолчала я, тяжело вздохнув в трубку и с десяток секунд подумав, наконец, сказала:
— И, судя по всему, этот парень и живёт в том самом районе, на остановке которого я стою.
Лисса издала странный звук.
— Да, я тоже думала, что я не такая, — со вздохом протянула я.
— А как же Лео? — глухо произнесла подруга.
— Ха! А мой распрекрасный Лео, чтоб его черти в жопу поимели, почти с самого приезда в Италию, или где там этот мудак теперь живёт, трахает знойную длинноногую блондинку, мотивируя своё поведение фразой «я же мужчина». А я так… тряпка, судя по всему.
Неожиданно для себя самой я всхлипнула. В телефоне Лиссы послышался грохот.
— Ты там со стула упала? — спросила я подругу.
— Нет, блокнот уронила, — несколько отстраненно произнесла она. — А откуда у тебя такие сведения?
— Спалила переписку Ральфа и Лео, — призналась я. — На откровенные фото Лео тоже не поскупился.
— Вот пидорас! — в сердцах воскликнула Драгомир, а затем тихо ойкнула.
— Только мне от этого не легче, — я вновь всхлипнула и смахнула слезинку со щеки. — Я такая идиотка, Лисс, — прошептала чуть слышно. — Напилась вчера, поехала с совершенно незнакомым человеком к нему домой…
Я замолчала и покачала головой. Стало совсем мерзко. Будто чужие губы оставили множество шрамов на теле, которые, как ожоги, щипали и болели.
— Он что-то тебе сделал? — голос Лиссы звучал напряженно.
— Ха, он мне не отказал, — горько усмехнулась в ответ. — А я слишком хотела забыться.
Отчего-то перед внутренним взором снова возникло осуждающее лицо Дмитрия, а на душé стало ещё гаже.
— Я думаю, тебе следует позвонить мистеру Беликову! — уверенно заявила Драгомир, чуть помолчав.
— Здравствуйте, мистер Беликов! Мой парень мне изменил, поэтому я от души надралась отличной выпивкой, а затем поехала к незнакомому чуваку и провела с ним ночь. А теперь мне крайне хуёво от осознания своей ничтожности и идиотизма. Помогите мне. Так что ли? — язвила я.
Василиса почувствовала горечь, которой пропитались мои слова.
— Ну, так прямо в лоб не надо, — стушевалась подруга. — Но… он же психолог, Роуз.
— Он и так видит во мне слабачку, не хочу, чтобы он видел во мне ещё и шлюху, — тихо прошептала я. — Хотя, чёрт возьми… Ох, Лисса… Мне бы мозга в черепную коробку… Хоть чайную ложечку.
В трубке раздался тихий хмык.
— Тебя не должно волновать его мнение. Он же психолог, — уверяла Драгомир, — и встречался со случаями похлеще, чем случайные секс-связи своих клиентов и их последствия.
— Он в первую очередь мужчина, — ляпнула я и слишком поздно поняла, что надо бы прикусить язык. — Красивый, умный и потрясающий мужчина.
— О-о-о-о-о, — протянула Лисса многозначительно.
— Не бери в голову, — скорее отмахнулась я, хоть и понимала, что уже бесполезно. — Мне нужно время, чтобы придти в себя. А дальше всё станет, как прежде: серо, уныло и однообразно. И если будешь говорить с Беликовым, передай, что я уехала к родне за город. Джанин укатит в командировку на неделю, а я уйду в запой. После созвонимся, хорошо?
— Роуз, это не лучший выход, — начала подруга.
— Я не хочу выхода. Мне и так хорошо. Прости, Лисс. Мой автобус, мне пора. Я позвоню тебе, как приду в себя. Хочу побыть со своими демонами наедине. До связи, — бросила я и нажала на кнопку завершения вызова.
Автобус приветливо распахнул свои двери, а я окунулась в его тепло. На душе скребли стаи кошек, а мир приобрел равномерно серый цвет.
На следующий день мать поцеловала меня в щёку и отчалила в командировку, как оказалось, не на одну, а на две недели. Замкú нам сменили, холодильник ма набила едой, оставила нехилую сумму на моей карте и со спокойным сердцем отправилась в аэропорт.
Моего состояния она не заметила. То ли я так тщательно скрывалась, то ли Джанин окрылили мои частые и регулярные встречи с психологом. Но факт налицо — Джанин обо мне не переживала. А я, как только за матерью закрылась дверь, отправилась в супермаркет и забила алкоголем всю тележку, а затем и весь мини-бар, превратившийся с моей легкой руки в макси-бар.
Воскресенье и понедельник пролетели незаметно. Алкоголь, еда и новинки кинематографа сделали своё дело — мне полегчало. Но легкость сняло одним прикосновением к телефону, когда в трубке раздался голос Леонарда:
— Привет, Роуз! Я давно тебя не слышал и очень соскучился!
— Ты сейчас про мой голос? — едко спросила я, не обременяя собеседника приветствием.
— Я про тебя в целом, — Лео опешил. — Но и про голос тоже.
— Марс в десятом доме под покровительством Плутона? Поэтому ты снова переключился на тёмненьких? Или блондинки просто приелись? — продолжала я пьяненьким голосом.
— О чём ты говоришь? — тихо спросил парень.
— О том, что «Роуз же далеко», «а Кэсси в постели просто огонь!», — почти процитировала я переписку с Ральфом, даже умудрившись вспомнить имя блонды.
— Твою мать, — зашипел Лео из трубки. — Ты знаешь…
— И фотки видела, — я старалась говорить ровно, но голос предал, задрожав.
Я запоздало поняла, что по щекам катятся слёзы. Тело бил озноб, а взгляд рывками блуждал по обстановке вокруг. Со всех сторон ко мне подбиралась темнота, стены давили.
— Роуз, прости, — сказал Лео. — Я не понимал, что творю. Наша связь с Кэсси была ошибкой. Мне очень жаль, что так получилось. Я ошибся, Роуз, прости меня.
— Знаешь, Леонард, ты дурак, — всхлипнув, заключила я. — И раньше я закрывала глаза на твои похождения. А теперь я задалась вопросом «а какого хрена?», и знаешь что? Мне надоело. Надоело твоё вечное молчание, твой вечный пофигизм и спокойствие. Я не кукла и не статуэтка. Я могу встать и уйти, а не сидеть и наблюдать, как ты развлекаешься за моей спиной с другими девушками! Знаешь что, Лео? Пошёл ты! — крикнула я, захлёбываясь слезами.
— Ты… плачешь? — раздался испуганный голос из трубки.
— Нет, милый, смеюсь, что слезы выступили! — задыхаясь, проговорила я. — Не звони мне больше.
Нажав на красную трубку на экране мобильного, я обхватила себя за плечи руками и дала волю слезам, покачиваясь из стороны в сторону.
Не знаю, сколько прошло времени, но идея напиться до беспамятства пришла внезапно и показалась панацеей. Спустившись в гостиную с бутылкой текилы, я села на пушистый ковёр и глоток за глотком опустошала тару.
Вся боль и разочарование, копившиеся долгое время внутри, в одночасье решили выплеснуться наружу. Мысли наложились одна на другую, эмоции перемешались. Я не могла разобрать, что просто беспокоит, а что приносит реальную боль. И Лео… Я вроде и не любила его так, чтобы вместе в пропасть. Но его поступок тупой иголкой прошил сердце.
Я бездумно обводила взглядом комнату, будто пыталась увидеть нечто скрытое. И увидела, как что-то блеснуло под диваном в слабом свете, проникающим с улицы. Плохо слушающимися пальцами я выудила из-под дивана свою находку — маленькое лезвие, серебром блеснувшее в тусклом свете уличных фонарей. Как раз то, чего не хватало весь вечер.
Один надрез, и из раны на бедре медленно сочится кровь, лениво сползая на пол. Физическая боль не отрезвила. Лезвие снова коснулось свежего пореза. Теперь я утопила его сильнее и приложила ещё больше усилий. Во второй раз боль пронзила насквозь, а кровь стала течь намного сильнее. Присосавшись к бутылке, сделала 3 огромных глотка. Мир вокруг кружился и откровенно плыл, раскачиваемый волнами моря алкоголя. Плеснула жидкости на рану и зашипела от боли. Да, определенно то, что надо.
Окровавленное лезвие, валявшееся на полу, двоилось и долгое время не попадалось в плен непослушных пальцев. А как только попалось, то, брошенное неведомой мне силой, отлетело в угол гостиной.
Я сделала ещё несколько глотков текилы, как бутылка исчезла из рук, глухо стукнув по полу. Неожиданно меня замутило, а всё содержимое желудка лавиной вышло на мой любимый ковер. Мир снова пошатнулся. И последнее, что я увидела, прежде чем отключиться, — огромная чёрная тень, метнувшаяся ко мне из темноты дома.
Странные ощущения заставили мозг работать: одна половина моего тела замерзла, другой же половине оказалось жутко жарко. И запах. Смутно знакомый, но неожиданно привычный и близкий. Ведомая мистическими ощущениями, я с трудом приоткрыла глаза. И тут же лихорадочно вздохнула. Кусочки мозаики не хотели собираться в единое целое. Как? Почему? Какого х?.. И ни одного ответа.
Я лежала на своей кровати в коротком топе и трусах, уткнувшись носом в плечо… мистеру Дмитрию Беликову.
— Жёваный крот! — на выдохе произнесла я, а мой — о, Господи Боже! — психолог приоткрыл глаза и сонно взглянул на меня.
— Доброе утро, Роза, — хриплым голосом поприветствовал меня Беликов.
И тут из меня буквально полился многоэтажный и витиеватый мат. Надо отдать должное Дмитрию — он внимательно слушал и не перебивал. Когда я, наконец, замолчала, он лишь улыбнулся:
— Я так понимаю, ты хотела спросить, какого чёрта я делаю в твоём доме?
Не в силах говорить, кивнула.
— Я, Василиса, а так же твоя мама безрезультатно звонили тебе почти три дня, — продолжил Дмитрий спокойным голосом. — У Василисы появились срочные дела, а твоя мама сильно волновалась и попросила меня заехать после работы сюда и проверить, жива ли ты. Я приехал, но ты не открывала дверь. Пришлось заглянуть в окно. И то, что я увидел, мне не понравилось.
Дмитрий нахмурился, а взгляд карих глаз стал непереносимо тяжелым.
— А… Ну… Я пила, — пробормотала я, медленно отползая от Беликова.
— И не только, — сказал он, а я сразу поняла, о чём речь. — Вот скажи мне только одно, Роза, разве мы не договаривались, что прежде, чем калечить себя, ты должна набрать мой номер?
Я сжалась в крохотный такой комочек и даже слегка задержала дыхание.
— Я не захотела звонить, — пискнула, натягивая одеяло почти на голову и дальше отползая на край кровати.
Прошла секунда. Затем ещё одна. А потом и десяток. Мужчина отодвинулся, а затем и встал с кровати.
— Я буду на кухне, — бросил он, стоя ко мне спиной. — Приводи себя в порядок и спускайся. Через 20 минут будет завтрак.
Оставшись в гордом одиночестве, я тяжело вздохнула. Попадалово больше, чем сейчас, представить сложно.
Зашла в душ и с подозрением посмотрела на маленький коврик, сушившийся на батарее. Как он тут оказался?
Вторым вопросом стала повязка на бедре. Именно там, где вчера прикасалось острое лезвие. Повязка оказалась отлично закреплена пластырем, а кожа вокруг чуть онемела, что тоже стало вопросом «почему это?».
Осторожно, чтобы не намочить бинты, встала под струи душа. Голова болела и кружилась. В желудке оказалось на удивление пусто. Привкус во рту вообще не радовал. Трижды почистив зубы и дважды — язык, я нацепила самые невзрачные шорты и футболку, и пошла за неминуемым — за пиздюлями от Беликова.
«Мой психолог готовит мне завтрак» — подумала я, ошарашено разглядывая Беликова.
Дмитрий стоял у плиты и осторожно переворачивал оладьи. Я буквально видела, как перекатываются стальные мышцы под светлой футболкой, когда мужчина брал в руку тяжелую сковородку. Вот прядь его волос скользнула на лоб, а он чуть тряхнул головой, убирая раздражитель. Вот он бросает задумчивый взгляд на окно, и меж бровей появляется чуть заметная морщинка.
Я поймала себя на мысли, что хочу прикоснуться к нему, точно тогда, когда Дмитрий поймал меня за разглядыванием своей персоны.
— Садись, — скомандовал он, кивая на стул, — завтрак почти готов.
— Тогда уж обед, — бросив взгляд на часы, заметила я. — Постой! — меня вдруг осенило. — Час дня! Тебе разве не надо на работу?
— У меня сегодня выходной, — Беликов отмахнулся и поставил на стол тарелку с оладьями.
— Там коврик в ванной сушится, — я неловко поёрзала на стуле. — Что с ним случилось?
— Текила с ним случилась, — попивая кофе, ответил Дмитрий.
— А повязка? — спросила я следом.
— Ты сильно порезалась, — с нажимом на последнее слово, сказал он. — Пришлось наложить несколько швов. Я сначала хотел везти тебя в больницу, но с таким состоянием тебя надолго закрыли бы в психушке. Поэтому пришлось наложить тебе 3 шва на порез. Лидокаин и стерильные нитки с иглой я нашёл в аптечке. Вернее, ты сама на неё показала пальцем. Не думал, что у тебя в аптечке водятся такого рода мед принадлежности.
Так вот почему кожа под повязкой слегка онемела.
— У нас много лет назад жила кошка, — пребывая в лёгком шоке, произнесла я. — И она давалась в руки только мне. Как-то она подралась с местными котами, они разодрали ей лапу. И мне пришлось самой зашивать ей рану. И с тех пор набор юного хирурга поселился в аптечке.
— Предусмотрительно, — кивнул Дмитрий, поглядывая в окно, и замолчал.
Две одинаковые чашки испускали клубы пара. Беликов сидел напротив меня.
— Ешь оладьи. Остынут, — кивнул он на тарелку.
Я молча взяла один оладушек и откусила крохотный кусочек.
— Вкусно, — изрекла, стараясь не смотреть на мужчину.
Потому что становилось стыдно от осознания, свидетелем чего стал Беликов. А Дмитрий очень даже симпатичный представитель мужского пола.
Он вдруг шумно вздохнул. Это показалось плохим знаком.
— Что же мне с тобой делать? — мужчина задумчиво покрутил в руках чашку с чаем.
— Понять и простить, — хмыкнула я в ответ.
— Сначала только надавать ремнём по заднице, — не меняя тона, выдал Дмитрий, а моё лицо вытянулось от удивления.
— Э-э-э-э-э-э, — протянула я.
— Я ведь действительно хочу тебе помочь, — продолжил он. — А ты раз за разом делаешь шаг вперед и три назад. Почему ты не доверяешь мне?
— Потому что не хочу.
Крупные снежинки падали на подоконник. Чай в кружке стал холодным. А на кухне царила тишина.
— Дмитрий, — начала я, не смея взглянуть на психолога, — я не привыкла выставлять проблемы напоказ. Не привыкла делиться с окружающими своими трудностями. Мне легче пережить всё внутри, справиться со сложностями самостоятельно. Я не нуждаюсь в помощи. И вообще обратиться за помощью было опрометчиво. Я не должна была просить об этом Лиссу. И сейчас самым верным решением я считаю только одно: мы мирно разбегаемся по своим углам и делаем вид, что так было и раньше.
Беликов резко наклонился ко мне, опершись локтями об стол, что я невольно вздрогнула.
— У тебя случился срыв, Роза, — сдавленно произнёс он, карие глаза полыхали… гневом?
— Да, случился. Бывает, — я как можно равнодушнее пожала плечами. — Но я справлюсь и одна. Среднестатистический подросток со среднестатистическими проблемами. Ничего выдающегося, Дмитрий.
— У тебя все руки и ноги в шрамах, — спокойно пояснил он, взбесив меня своим замечанием.
— Нехрен было меня разглядывать! — ершилась я, борясь со смущением. — Я прекрасно знаю, что не блещу красотой. А шрамы просто делают меня немного другой — уродливой. Обнажают мою слабость перед неприятностями и трудностями. Я в любом случае такая, что со шрамами, что без них! И что с того? Их всё равно не скрыть! А срывы… Это нормально для меня. Я никогда не зайду дальше, чем следует. Я различаю тонкую грань, Дмитрий. И не хочу, чтобы кто-то вообще ко мне лез.
Беликов молча смотрел на меня.
— Нехрен разглядывать? — спокойно переспросил он. — То есть, мне следовало оставить тебя истекать кровью одну в доме? Интересное умозаключение, — Дмитрий чуть покачал головой. — Даже будь ты трижды чужой и незнакомый мне человек, я поступил бы так же. Ты знаешь, к чему приводят твои срывы? — спросил мужчина, сверлив меня тяжелым взглядом.
Я неопределенно пожала плечами.
Не говоря ни слова, Дмитрий протянул мне руку. Подумав с десяток секунд, я вложила в его ладонь свои прохладные пальцы. А затем резко полетела вперед: рука оказалась повернута так, что открылся великолепный обзор на полосы на моём запястье.
— У тебя болит душа, а страдает тело, — с некоей угрозой в голосе произнес мужчина. — Ты считаешь, это честно?
— Нет никакой разницы, — я покачала головой и постаралась вырвать руку из хватки Беликова, но тщетно. — Что со шрамами, что без них.
— Когда ты видела себя без них? — раздался вопрос, поставивший меня в тупик.
Действительно, а когда?
Мой психолог не дал времени на ответ: потянул за руку, заставив встать и проследовать за ним в холл. Тело отказывалось слушаться головы. Кажется, оно решило полностью подчиниться воле Беликова, распознав его руки как безопасную территорию.
Когда я остановилась перед огромным зеркалом в полный рост, то невольно дернулась. Но Дмитрий, молчаливым стражем стоявший позади, одним своим взглядом удержал меня на месте. Его пальцы приподняли край шорт, но не касались моей кожи, и я снова дернулась. Не потому, что этот жест я расценила, как нечто интимное. А потому что мои ноги украшала белая повязка, на которой уже проступили кровавые разводы, и множество мелких шрамов разного цвета и размера рядом.
Я вновь дернулась. Меньше всего хотелось предстать перед Дмитрием в таком виде. И пусть он только мой психолог, но пора уже признаться себе, что я начинаю смотреть на него, как на мужчину, а не как на мозгоправа.
От пальцев Дмитрия я чувствовала тепло, что казалось странным. Тепло без прикосновений. Голос мужчины, раздавшийся над ухом, заставил внутренности сжаться:
— Взгляни на себя, Роза. Посмотри, как выглядит твоё тело без этих отметок.
Беликов, снова не прикасаясь ко мне, ловко разместил свои руки так, что в зеркале я видела, как он закрыл почти все мои шрамы. Карие глаза мужчины смотрели на наше отражение с плохо скрываемым интересом. А моя спина чувствовала жар, исходящий от его тела. И опять странное ощущение: жар без прикосновений к коже.
Дмитрий осторожно потянул шорты вниз, прикрывая шрамы на ногах, а его руки поднялись выше, на уровень моих плеч. И теперь в отражении, благодаря его действиям, шрамы на руках тоже стали не видны.
— Посмотри, как ты выглядишь без этих красных полосок, расчерчивающих твою кожу, — тихо сказал мужчина. — Разве тебе не нравится то, что ты видишь в зеркале?
И, чёрт побери, мне нравилось то, что я вижу: себя с горящими глазами и сильного мужчину, стоящего позади и нашептывающего мне что-то. Пусть поучительное, пусть совсем не то, что я хотела бы услышать в данной ситуации, но… Чёрт! Сильного мужчину, к которому меня неотвратимо влекло. С каждой встречей всё сильнее и сильнее.
Не в силах бороться с внутренними демонами, я резко тряхнула руками, сбросив наваждение, и резко отскочила в сторону, разворачиваясь на 180 градусов. Чтобы потом вихрем подлететь к нему и, схватив за ворот футболки, потянуть на себя. Встать на цыпочки и впиться в его губы до одури болезненным поцелуем. Наслаждаться его недоумением и жаром от соприкосновения наших губ. И почувствовать то, о чём даже не мечтала в самых смелых своих фантазиях: сильные руки на талии и ответ на дурманящий разум поцелуй.
Но я снова недооценила мужчину, стоявшего рядом. Будто очнувшись от сна, Дмитрий с силой сжал мою талию и резко отстранился. Сделав два шага назад, он покачал головой и сквозь зубы ледяным тоном сказал:
— Не переступай черту, Роза! И ты прекрасно знаешь, где эта черта между нами.
— Тогда не провоцируй меня! — задыхаясь, парировала я.
Карие глаза полыхали. И вряд ли в них горел огонь страсти. Но точное название его эмоций озвучить я затруднялась. Беликов хотел что-то ответить на мою реплику, но в дверь позвонили.
Я сразу ринулась к двери, будто там могла найти спасение. Дмитрий же так и остался стоять на одном месте. Щелкнул замок, и я оказалась в объятьях.
— Роуз, прости меня, дорогая! Я не хотел тебя обидеть! — раздался голос, которому я сначала не поверила.
— Лео? — потрясенно прошептала я, разглядывая своего парня. Бывшего парня.
— Я так виноват, Роуз! — причитал он, вдыхая запах моих волос и не выпуская из объятий. — И прилетел, чтобы извиниться. Прости меня! Я такой дурак!
Смятение. Безоговорочное и липкое. Вот что я испытала после его слов. А спину неприятно зажгло. Ведь я знала, что если обернусь, то непременно встречусь с взглядом Дмитрия Беликова.
— Лео, я не ожидала тебя здесь увидеть, — прошелестела я, отстраняясь.
— Я прилетел, как только смог, — упорствовал парень. — Почти сутки сидел в зале ожидания и ждал своего рейса.
— Ясно.
Как смогла жизнь в одночасье так сильно закружиться вокруг меня? Что теперь говорить? Как себя вести? И что вообще делать? В голову пришёл ответ только на первый вопрос. Говорить правду, а дальше — по обстоятельствам.
Я посторонилась, тем самым приглашая Лео войти в дом. Беликов благоразумно исчез из коридора, но обозначил своё присутствие звоном чайной ложки о чашку на кухне.
— Джанин дома? — удивился Леонард.
— Нет, на работе, — мгновенно соврала я, мысленно внося поправки во фразу «говорить правду». — У меня гости.
Лео промолчал и последовал за мной на кухню, где с серьезным видом за столом расположился Дмитрий. Парень замер на пороге кухни, увидев моего гостя.
— Мистер Беликов, — официально обратилась я к психологу, — это мой парень, Леонард. Лео, это мой психолог — Дмитрий Беликов.
— Здравствуйте, — растеряно пробормотал Лео, обмениваясь с Дмитрием рукопожатием.
— Доброго дня, — спокойно сказал мужчина. — Я рад с тобой познакомиться, Лео. Много о тебе наслышан.
— Надеюсь не то, какой я оболтус, — рассмеялся он.
— Нет, — вернул улыбку Дмитрий, — от Роуз я слышал только хорошее.
И тут Лео стушевался, спрятал взгляд и стал ощутимо нервничать. Дмитрий сразу заметил его состояние и бросил на меня многозначительный взгляд.
— Что ж, думаю, мне пора, — мужчина улыбнулся и встал, намереваясь оставить нас наедине.
— Лео, такое дело, — немного нервно начала я, заметив побег Беликова и с ужасом представив грозящий мне разбор полётов наедине с Лео, — понимаешь, у меня сегодня день терапии… Я не могу сейчас остаться дома. Я должна ехать с мистером Беликовым.
Мой парень недоуменно взглянул на меня, а затем и на психолога.
«Только бы он подыграл. Только бы подыграл!» — молилась я про себя и бросила на Дмитрия взгляд, полный надежды.
— И куда же вы едете в целях терапии? — в голосе Лео сквозило недоверие.
— В Океанариум, — сказал Беликов недовольным голосом. — Исходя из темперамента Роуз, рыбы позитивно влияют на фон её настроения и на общее психическое состояние.
Я резво закивала, поддерживая ложь Дмитрия.
— А ничего, что у неё на рыбу аллергия? — скептически поинтересовался парень.
— Так я же не собираюсь их есть! — возмутилась я тут же. — Просто понаблюдаю за ними!
Лео оказался загнан в тупик.
— Мы могли бы повременить с терапией, Розмари, — Дмитрий послал мне укоризненный взгляд, но я держалась, как могла.
— Нет! Хочу смотреть на рыбок и успокаиваться! — заявила я и рванула наверх, одеваться, проорав на ходу, что буду готова через 5 минут.
Среди нашей троицы, выползшей из моего дома, ярко чувствовалось витающее в воздухе напряжение. Но никто не проронил ни слова, пока я закрывала дверь и буквально полетела к машине Дмитрия.
Лишь у пассажирской двери я остановилась и снисходительно улыбнулась Лео:
— Давай завтра встретимся в кафе и поговорим.
— Завтра вечером я улетаю обратно, — немного обиженно отметил он.
— А мы встретимся днём, в час, — уверенно заявила я, открывая пассажирскую дверь. — До завтра, Леонард.
Обескураженный парень не нашёл ничего лучшего, чем молчаливо кивнуть, соглашаясь с моим предложением. Беликов же молча сел за руль и завел мотор.
— Я попала по самые тапки, да? — спросила, больно прикусывая нижнюю губу.
— Можно сказать и так, — выдохнул он. — И мне не нравится, что я стал сообщником твоей лжи.
— Кажется, мне за многое следует извиниться, — я прикусила губу и немного нервно тряхнула головой, стараясь спрятать глаза за облаком волос.
— Считай, что извинения приняты, — Беликов уверенно вёл машину и снова излучал спокойствие. — Но ты должна дать слово, что обстоятельно поговоришь с Лео.
— Хорошо, — мгновенно согласилась я.
Дмитрий шумно выдохнул и выехал на шоссе. Да, мистер Беликов, я тоже в шоке от происходящего. А, может, я просто достала его своими проблемами.
— Не люблю рыбок, — прервала я затянувшееся молчание.
— Куда ты бы хотела поехать?
— В кино, — выпалила я первое, что взбрело в голову.
Дмитрий лишь кивнул.
— Кино, так кино, — согласился он. — Но ещё раз покалечишь себя, посажу тебя на цепь в мягкой комнате.
— И будешь навещать меня с плёткой наперевес? — хихикнула я.
— С кляпом, Роза, с кляпом, — строго отметил он и включил радио.
Напряжение между нами, казалось, рассеялось. Но мысли о губах Дмитрия и о его горячих ладонях на моей талии не покидали голову ещё очень и очень долгое время.
Кажется, внутри меня что-то снова надломилось по вине Беликова. Вот только сам мистер Мозгоправ остался бесстрастен к произошедшему.
Осталось только понять, к каким последствиям это приведёт в будущем.
