Alpha male

— Итак, ребята, сядьте все на свои места! — говорит классный руководитель, заходя в кабинет. Ким Чонин отодвигает дощечку, именуемую столом парты, от стула, на который же и садится, глубоко вздохнув, поскольку все это повторяется день за днем. День за днем. Надоело. Некоторые люди считают, что заведенный и общепринятый порядок вещей — беспроигрышный вариант, и им нравится с его помощью контролировать ситуацию, но Чонин этого не любит. Чонин ненавидит контроль. Ему нравится быть импульсивным, безумным и самым разным, что делает тебя классным в стенах старшей школы. Ему нравятся различные вечеринки и спорт, а особенно — футбол. И он его не любит. Он его, черт возьми, обожает. Чонин смотрит в окно и позволяет мечтам забраться в мысли, отрывая от реального мира. Он думает, что должно произойти что-нибудь особенное. Например, как во время футбола, когда адреналин огненной дорожкой бежит по венам и нервам. Во время футбола, когда у тебя слишком сильно болят ноги для того, чтобы продолжить бежать, но ты не останавливаешься, потому что впереди ждет победа. Потому что твоя команда возлагает на тебя надежды, думая, что ты не отдашь противнику звание победителя. Тебе нужно бежать быстрее, и кого волнует, что от нагрузки можно упасть и повредить себе ноги? Парочка переломов и ушибов ведь еще никого не убивали, верно? А еще бывают моменты, когда ты принуждаешь кого-то выйти на поле, за что получаешь желтую карточку. Но это нормально. Нормально, пока твоя команда побеждает. — …за Ким Чонином. Из мыслей вырывает голос учителя. Ким быстро поворачивает голову, чтобы увидеть преподавателя и какого-то парня рядом с ним. Блядь. Но и то верно. Сегодня должны были перевести какого-то ученика, что будет повторно проходить школьную программу этого года. Хах. Лох. Парень садится за Чонином, даже не взглянув на того. Однако сам Ким не отрывал от новенького взгляда, потому что тот, только сев, сразу начал что-то чиркать в тетради. Но и не только по этой причине, впрочем, Ким все еще смотрел на него. Его черные смолянистые волосы и большие, словно луна, глаза привлекали к себе внимание, контрастом сочетаясь с бледной кожей. При таких данных он похож на вампира, который сошел со страниц фэнтэзийного романа. Мягкие черты лица, миниатюрное тело. Но несмотря на это, навскидку Чонин может предположить, что этот парень достаточно силен. Он делает такие выводы в виду того, что уже очень долго занимается футболом: хочешь победить — оцени способности противника. Иными словами, глаз наметан. — Он даже красивее Чонина! — шепчутся позади девчонки, рассматривая прибывшего ученика. Ким только усмехается. Не спорит, конечно, что новый одноклассник красив, но уж явно не переплевывает в этом самого Чонина. Парень поднимает голову и смотрит на Кима. Совсем недолго, каких-то пару секунд, и может Чонин тронулся умом, а зрение его обманывает, но за эти секунды он видит голубоватый отблеск в чужих глазах. Хотя это бред. Это действительно шутка воображения. И, наверняка, это просто отсвет солнца такой. Да, точно. А кстати… как его зовут? Кажется, Чонин прослушал. — Пожалуйста, напиши свои вычисления на доске, — голос учителя вырывает из мыслей. Опять. Чонин вертит головой, чтобы узнать, кто счастливчик, которого вызвали, но… этим счастливчиком оказывается он сам. — Чего? — он спрашивает до того, как повернуть голову к учителю, который уставил на него ручку. Твою мать. — Полагаю, что вы закончили с алгоритмом, раз у вас появилось время помечтать, господин Ким, — учитель подмечает это весьма проницательно. — Нет, я еще не закончил, — отвечает Ким, опуская голову. Преподаватель усмехнулся и взглянул на следующую жертву. — Что насчет вас, мистер До? Парень-ночь поднимается со своего места, захватив тетрадь, и подходит к доске, слишком бесшумно. И все это время он молчал, тихо выписывая цифры, пока в воздухе повисло напряжение, которое, казалось, можно было ощупать. Все замолчали, притаились. Через пару минут он кладет мел обратно и возвращается на свое место. Опять же, весьма тихо. Разве возможно так ходить? Он что, правда вампир? Смешно, смешно. — Верно, — учитель, кажется, был очень рад тому, что новый ученик написал все правильно. Пф, подумаешь. — Вау, он и умнее Чонина! — вновь шепот позади. Девчачий. Ким взглянул на них теперь со злостью. Нет, он не умнее! Просто Чонин отвлекся и совсем забыл про этот чертов алгоритм. В следующий раз, «мистер До». Уделаю тебя в следующий раз — так думал Ким.

***

Сехун тыкает в друга локтем, чем, наконец, возвращает того к реальности. — Что с тобой, чувак? — спрашивает, поднося вилку с едой ко рту. — Он бесится из-за нового паренька, — отвечает вместо Чонина его друг — Тао, которому Ким угрожающе показывает за такой комментарий кулак. — С чего ты так решил? Ты даже не в нашем классе, — незамедлительно следует вопрос. — А-а-а. Вы имеете в виду До Кенсу? Которого все так бурно обсуждают, — тут же спрашивает Сехун, чем прерывает препирание парней. — Значит, так его зовут? Это мне и нужно было, — усмехается. — Он неудачник, ребят. Кто еще, как не лузер, может остаться на второй год? — У него классная внешность, — присоединяется к разговору Бэкхен, садящийся за стол рядом с друзьями. — Ты знаешь, о ком мы говорим? — Тао вздергивает брови. — До Кенсу же? Он единственный «лузер, который может остаться на второй год», вот я и решил, что вы о нем. Темные волосы, здоровенные глазища. Правильно? — Нет, — бормочет Ким. — Он не так уж и хорош. — Тем не менее, ты пялился на него, — говорит Сех. — Я думал, ты на моей стороне! — в голосе слышится обвинение в предательстве. Тао смеется, наблюдая за этими двумя. — Давайте лучше поговорим о тренировках, — начинает тот. — Поиграем сегодня вечером, что скажете? Я поговорю еще с остальными, но не думаю, что они будут против. — Я порву вас, — отвечает Чонин с набитым ртом. — Но футбол — командный вид спорта, — замечает Бэкхен, явно все еще расстроенный тем, что Чонин забыл об этом, забив несколько сольных голов в прошлый раз. — Какая разница, если, независимо от команды, мы выигрываем, когда я выхожу на поле? — Ким фыркает, а Бэк закатывает глаза. — Увидимся в шесть, — тут Тао встает и уходит. Этот парень не любил отсиживать весь обед вместе с этими двумя, предпочитая примерно минут за пять ретироваться, потому что Хуан не горит желанием быть затоптан девчонками, что поджидают Чонина и Бэкхена прямо за дверьми кафетерия, чтобы сопроводить аж до кабинета. Тао не любил это от слова «совсем». И он совсем не как Сехун, которого хлебом не корми, дай в лучах славы поплескаться. Чонину же все равно. Плевать на популярность, потому что единственное, что его действительно волнует — оценки и футбол. Хотя фанатки — это одна из причин, почему и остальные парни из команды не посещают кафетерий, за исключением Кима, которого все это не волнует и Сехуна, которому нужны любовь и внимание. Обычно только они заходят на обед в столовую и редко когда уходят одни, потому что любая «фангерл» ценит каждую минуту, проведенную рядом со своим фаворитом. Что касается Бэкхена, то ему, как и Тао, не особо нравится такое внимание к своей персоне, но из-за того, что Се и Чонин обедают именно в столовой, у него не остается другого выбора, кроме как присоединиться к друзьям. Однако, стоило Хуану уйти, как в воздухе повисла напряженная атмосфера, отчего оживленно болтающая компания сразу замолчала, ощущая такие изменения. Чонин оглянулся, пытаясь найти причину своей… внезапной злости из-за тягучей тишины. И увидел его. Его, которого зовут До Кенсу. Он даже не находился в кафетерии, а просто гулял за его пределами, во дворе, однако все равно можно было увидеть его через окно, чем многие и занялись, наблюдая. И Чонин никак не мог понять, почему это так его беспокоит — такое внимание, уделяемое только Кенсу. Что в нем такого особенного? Внешность? Эти темные волосы и глаза а-ля блюдца? Это же… по-уродски. Ну в любом случае, это раздражало. Некоторые представительницы прекрасного пола вновь начали шептаться о внешности Кенсу, что, до кучи, дополняло быстро появившиеся и распространившиеся слухи. Кстати говоря о последнем. Уже появились некоторые мысли о том, почему этот парень перевелся и повторно проходил обучение. По слухам, он был хулиганом и натворил очень многое, из-за чего необходимо было перевестись. Но, по мнению, Чонина, Кенсу просто был неудачником. Просто Ким не мог поверить в то, что такой низенький парень, как До, которого он превосходит в физической подготовке, может натворить проблем, хотя с виду Кенсу не выглядел хилым или беззащитным. Вовсе нет. А может быть, это просто фарс. Может, Кенсу просто таким образом внимание привлекает. А что? Девчонки ведутся на такое. Тем более уж на таких парней: черные, как самая беззвездная ночь, волосы, большие, полные грусти или холода, глаза, бледная кожа, вкус стиля… Да они текут с этого, что уж там говорить о простом «нравится». А Чонин чувствовал захлестывающую гордость, потому что разгадал этот кроссворд. Это поможет ему втоптать Су в грязь. Вы только это представьте: Кенсу со своими мышцами, что использует для соблазнения девчонок, и «мистической темнотой» превратится в еще большего неудачника. Великолепно. — Он будет у меня ноги лизать, — Ким озвучивает свои мысли вслух. — Что? — в унисон спрашивают Бэк и Сехун. — Он неудачник. Я просто докажу это. — Не играй в задиру, Чонин! — Я не собираюсь его запугивать. Только покажу, кто здесь босс, — пытается заверить Сехуна, но это - гиблое дело. — Боже, опять играешь в альфа-самца. Когда ты уже вырастешь? — Бен закатывает глаза. Чонин не отвечает, посчитав вопрос риторическим. Неужели они не понимают? Не понимают, насколько жизнь скучна? Если Ким может сделать свое существование чуточку краше, чем оно есть, с помощью парня-с-широкими-глазами, то почему бы и нет? Почему бы ему не воспользоваться этим? С такими мыслями Чонин уходит. — Он сделает что-нибудь идиотское, верно? — Сехун вздохнул. — Вероятнее всего, да. Кто-то откашлялся позади парней, и им приходится обернуться, чтобы посмотреть на этого человека. Им оказывается девушка с миловидной внешностью, что опустила голову, пока стояла позади ребят. На ее лице читалось явное волнение. — Эм… — Сехун попытался что-нибудь сказать, однако… провалился. — Привет? — у Бэкхена выходит лучше, но неуверенно. — Мы можем тебе помочь? Возможно, ты хочешь объятий? Моих, конечно же? — гордо предполагает Сех, вроде как справляясь с нахлынувшим удивлением, и выпрямляется. Он привык к подобному, так что каждый раз пытался угадать чужие желания, да и сблизиться с такими особами, потому что те были весьма симпатичны. Вот только девчушка делает шаг назад, когда парень уже протягивает к той руки, и выставляет перед собой маленький конвертик. — В-вы не могли бы отдать это Ким Чонину? — спрашивает она, заикаясь. Тем временем Бэкхен чуть ли не давится и не выплевывает всю засунутую в рот еду, когда видит нескрываемое удивление на лице друга. Сех принимает конверт, бурча сердитое «ага», прежде чем девушка уходит, а Бэк продолжает заливисто смеяться. — Заткнись, — шипит О, ударяя хена в плечо.

***

18:21 — Извините, опоздал! — кричит Чонин, наконец подбегая к месту встречи. — Как всегда, — насмешливо отвечает Лухан, за что Ким собирается преподать ему урок. И плевать, что это по-детски. Они накидываются друг на друга и валят на землю, начиная шутливо мутузить, пока Тао и Лэй не оттягивают их по разные стороны. — Выйдите уже из этого возраста, — Хуан закатывает глаза. — Да, мам, — дразнится Лу, в то время как Тао решает подарить тому подзатыльник за такие насмешки, уже занося руку, однако его останавливает Сюмин, а Сехун одергивает Ханя на себя. — Вы готовы играть или как? — запыхавшись, спрашивает Чонин, и его губы расплываются в издевательской усмешке.

***

Чонин возвращается домой в кромешной тьме; небо чистое, сияют звезды. Но такую красоту нарушает низкая температура, и Ким думает, что стоило еще утром захватить зимнюю куртку, хотя по календарю только октябрь. В следующий раз, наверное, возьмет. Он поднимает голову, чтобы взглянуть на сияющую луну, которая на какой-то момент напоминает ему о том парне-с-широкими-глазами. Парне, который похож на это ночное небо. И если бы темнота была человеком, ее бы звали До Кенсу, у которого смолянистые волосы, крупные глаза, бледная кожа и мягкие, но в то же время грубые черты лица. Грубо-мягкие. Все это напоминает Кенсу. Напоминает ночь. Такую же тихую, как его шаги, и мистическую, как его аура. Но все это нарушается. Звон банки, которую кто-то пнул, заставляет Чонина вынырнуть из мыслей и остановиться. Он оглядел пустую улицу, освещаемую лишь фонарными столбами. И все. Она пуста, но тогда откуда звук? Ким с осторожностью пошел дальше, пока не доходит до места, где можно свернуть в переулок. Если честно, он никогда не думал, что здесь есть такой закуток, хотя прогуливался он здесь раз миллион. И раньше он проходил без страха, а сейчас сердце колотится как бешеное, и Чон попытался дышать спокойно, всматриваясь в не освещенный участок. Он пробует сказать: «Привет?», однако его голос дрожит. Нет ответа. Не то чтобы он ждал его или что-то вроде, но все же. Он стоял и смотрел, пока в конце концов не решил, что ему просто показалось. Ким облегченно выдыхает и вновь продолжает свой путь. Через десять минут он оказывается дома.

***

Стоит Чонину подумать, что простое существование До Кенсу — это уже весомая причина для того, чтобы опустить его ниже плинтуса, как этот засранец начинает его игнорировать. По крайней мере, так считал Ким. Бэкхен же говорит, что Чонину пора прекратить так много думать о себе, потому что Кенсу игнорирует всех. Абсолютно. Даже учитель никогда не просит Кенсу что-либо прочесть или сказать, так что у Чонина появилась мысль, будто новенький на самом деле немой. Но, черт возьми, это нисколько не объясняло его оценивающего взгляда, когда Ким пытался вести себя дружелюбно в первое время! Кенсу смотрел на него и протянутую руку целых три секунды — Чонин не считал, нет, ни в коем случае —, прежде чем просто развернуться и уйти, даже не взглянув еще разок или хотя бы просто улыбнувшись. Сехуну пришлось сдерживать Чонина от того, чтобы он не погнался за этим выскочкой и не втащил ему как следует, дабы неповадно было. — Ненавижу его, — говорит Ким, когда наступает время обеда. — Он чертовски грубый и ло… есть какое-нибудь более обидное слово, чем «лох»? Я должен подобрать что-нибудь, чтобы описать этого уебка. — Ты же знаешь, что не только тебе должно доставаться все внимание. Думаю, тебе нужно меньше преувеличивать и оставить этого бедного парня в покое. Уверен, что ему просто нужно отмучиться без последствий, вот и все, — высказывает свои мысли по этому поводу Бэкхен. — Думаю, тебе нужно меньше болтать и заткнуться, — ребяческим тоном дразнится Чонин, корча рожу. — Он опять здесь, — прерывает всех мигом Тао, показывая в сторону окна. Кенсу осматривает столовую около секунды, но поймав взгляд Чонина, отворачивает голову, сразу же ускоряясь и отходя на «безопасное расстояние». — Вы видели это? Вы, блядь, видели это?! — завопил Ким. — Этот мудак, блин, избегает меня! Да что я ему сделал? — Может, вся вина в том, как ты смотришь. У тебя очень… тяжелый и пристальный взгляд. Серьезно, Чон, это пугает, когда ты смотришь так. Я бы и сам сбежал, — по-честному признается Сехун, слегка конфузясь. — Как я смотрю? — вскидывает брови. — Хищно. Будто он кусок свежего мяса, который ты не против умять за обе щеки. — Звучит по-гейски, — насмешливо говорит Тао, пока рядом сидящий Бэкхен хихикает. — Я не гей и не смотрел на него как на обед, окей? Это просто мой прожигающий взгляд ненависти, а ты так смущаешься из-за того, что я так хорош, — хмыкнув, Ким пытается защититься. — Безусловно, — и тяжкий бэкхеновский вздох.

***

Когда, наконец-таки, наказание Чонина завершилось — он на кое-что отвлекался в классе, гребаный ты До Кенсу —, на улице снова было темно. В последнее время вечерело достаточно рано. И сегодня Ким не видел звезд: было облачно, однако восходящая луна все также блистала, на этот раз оказываясь единственной «звездой». А тем временем Чонин практически врезается в дерево, засмотревшись на луну — и опять в этом виноват чертов До Кенсу, что вечно напоминает Киму о спутнике —, но, благодаря этому, парень замечает впереди чей-то силуэт. Или чего-то, ведь выглядело "оно" весьма маленьким и не знакомым. Точнее… просто Чонин не мог подобрать кого-нибудь или что-нибудь, чтобы то подходило под очертания. Тем более, слишком темно, чтобы можно было все как следует разглядеть, но Ким замечает, как — все же — человек оборачивается, дабы взглянуть на него. И в это время холодок пробегается по позвоночнику, до самого последнего позвонка, когда Чонин видит голубой отблеск в чужих глазах, хотя парень не уверен, так ли это на самом деле, потому что это могли блеснуть и какие-нибудь побрякушки. Наверное. Да к черту. Чонин уверен, что это были глаза, и он уверен, что человек смотрит на него в упор, разглядывает. И от этого, черт возьми, страшно, потому что Ким ощущает это все на себе, а не видит. Ким не уверен, в какой момент снова начал двигаться, однако фигура оказывалась все ближе и ближе, но выглядело это так, будто человек… заморожен. И хотя это в какой-то мере все еще пугало, теперь Чонин мог сказать больше о том, что видел. Фигура была немного наклонена и будто бы… кралась? А еще, если приглядеться, можно было увидеть растрепанные волосы, но Ким не может что-либо сказать о лице. Еще несколько метров и человек резко поднимается, что позволяет Чонину рефлекторно оценить телосложение неизвестного и делает вывод о том, что это кто-то ему смутно, но знакомый. Но Ким не успевает сделать больше двух шагов, как человек срывается с места и не дает Чонину шанса рассмотреть его лучше, исчезая с поля его зрения за ничтожные секунды. Но… кто или что может так быстро бегать? Гепард, что ли? Человек-гепард? Шутки шутками, но что-то от этого совсем не смешно и Ким предпочитает просто побыстрее добраться до дома.

***

Он бы никогда не признался. Никогда. Но он… видит сны, где главную роль играет его одноклассник — парень-с-широкими-глазами и темными локонами. Темными, как сама ночь. И когда он просыпается, он чувствует себя раздраженным и злым. Вот он - этот момент. Настало время осуществить свой план. До Кенсу не приглашали в его сны. До Кенсу не приглашали в его школу. До Кенсу не приглашали н и к у д а. До Кенсу — Дьявол. Но Чонин намеревается его победить.