Alpha male

Чонин вновь возвращался домой с Луханом. Это уже стало своеобразной привычкой, выведенной из нелюбви Ханя к Кенсу. И, как правило, после школы Хань должен был сетовать на Чонина даже во время учебы, но сегодня он отказался от этой затеи. В сущности, парень вообще ничего сегодня не говорил. Кенсу тоже выглядел как-то странно на уроках, и Кима это только уверило в том, что что-то точно случилось. Он думал, как бы начать разговор на эту тему, но в конце концов решил, что самым лучшим решением будет попросту спросить, потому что Лухан все равно не станет вводить парня в заблуждение, если не захочет делиться. — Та-а-ак… что-то случилось между вами двоими? Ну, тобой и Кенсу, — он наконец задал этот вопрос. Хань перевел на парня взгляд. — Можно и так сказать, — отвечает старший, прекрасно понимая, что ложь — не выход. — Расскажешь? — Прежде чем я это сделаю, тебе нужно узнать много других вещей. — Ну, ты можешь начать прямо сейчас. Лухан вздохнул. — Ну, мы зовем их «клещами», — начинает Лухан. Чонин почти палится в том, что знает об этом, но быстро напоминает себе, что по легенде не должен, ведь ему нельзя было разговаривать с Кенсу. — Клещи — это люди, которые рождены для того, чтобы их укусили. У них от рождения своеобразный, соответственный запах, и первая стая, которая находит такого человека, сама вправе решать, что делать с его дальнейшей судьбой. То есть должен он быть укушен или нет. Таким образом появляются новые волки. Но, ты можешь укусить и того, кто не был для этого предназначен. Обычные люди. Им необходимо больше тренироваться и, обычно, они слабее, поэтому мы стараемся избегать таких случаев, — объясняет Лу. — Сехун, — начинает Чонин. — Ты боишься, что он будет в опасности, если ты обратишь его в вульфа? Но, кому понадобится что-то с ним делать? Прости, просто эти твои любовные проблемы.- — Кенсу предложил мне кое-что, — Лухан прерывает, а Чонин замолкает. В воздухе повисает напряжение, которое Ким не любил. — Волки также могут и покидать свои стаи, присоединяясь к другой, если хотят. Проблема в том, что это делает их омегами. Волками низшего ранга. И если они хотят стать бетами, им придется идти, что говорится, по головам и вырывать звание в борьбе. Но омеги слабы… В общем, скажу, что это просто не самая лучшая перспектива. — Что-то я не понял, — говорит потерянно, что и выражается на лице. — Кенсу сказал, что если я обращу клеща, он обратит Сехун и вытренирует его. Для меня. После чего позволит ему уйти, но взамен клещ уйдет из моей стаи. Они оба станут омегами, но Сехун, вероятно, будет достаточно сильным для того, чтобы выбиться в беты в моей стае, и тогда я смогу быть с ним, — добавляет Хань. — Тогда я серьезно не врубаюсь, почему ты метаешься. Разве это не то, чего ты хочешь? — Чонин удивляется. — Клещи сильны, Чонин. Если я обращу такого, он может пойти против меня, стать альфой вместо меня. Но даже если и нет, я не знаю, зачем Кенсу такой человек. Будет ли он сражаться против моей стаи за территорию? Или же, уйдет вместе с клещом. Слишком много недосказанности, поэтому это опасно принимать решение сейчас, не подумав. Да и как я объясню это своим? Поймут и примут ли они мою эгоистичность? — Почему ты так беспокоишься об этом клеще? Что если Кенсу просто уйдет? С ним, — интересуется Чон. — Ты правда не догоняешь, Чонин? — Лухан вздыхает. — Почему, как ты думаешь, я говорю тебе все это? Ты реально думаешь, что я бы рассказывал тебе все эти вещи, будь ты обычным человеком? — Я не пони- — Ты — клещ, — заявляет Лу. Они останавливаются у двери Кима, но Чонин не может заставить себя войти. — Что? — шепчет. — Он хочет, чтобы я укусил тебя и потом отдал ему, — холодно отвечает парень. — Он хочет обменять тебя на Сехуна. — Разве ему можно обращать человека на твоей территории? — удивляется Ким в очередной раз, как будто бы сейчас это было важнее всего на свете, но он не может полностью осознать ситуацию, поэтому и не находится ничего, что можно было бы сказать еще. — Ему вообще нельзя быть на моей территории. Но, думаешь, его это волнует? — Что он хочет от меня? — Я не могу сказать. — Лухан- — Нет, Чонин. Иди домой. — Но- — Иди! — Лухан прикрикивает, а его глаз становятся красными. Чонин делает несколько шагов назад. Альфа разворачивается и уходит так, словно он сейчас не свалил на плечи Кима крайне тяжелый груз. Парень заходит домой. Свет не горел, что в принципе было странно, так как его мать должна была быть уже дома. Но Чонин не обратил на это особого внимания, проходя в свою комнату, чтобы сбросить сумку и после сходить на кухню за чем-нибудь вкусным. Черт. Все эта информация о волках заставила его проголодаться. — Ким Чонин, — говорит строгий, глубокий голос. Кровь стынет в жилах, как только он инстинктивно поднимает руки вверх и заводит за голову, поворачиваясь. Его взгляд натыкается на высокого парня, сидящего на поверхности стола. Как… как его зовут? Пак Чанель? — Как ты вошел? — спрашивает Ким. — Не тот вопрос. — Что ты хочешь? — Знать, что происходит между тобой и Кенсу. Понимаешь, мы с ним давние друзья, и это моя работа убеждаться в том, что ему ничего не угрожает, — объясняет Чанель. — Серьезно? Ты думаешь, я могу ему что-то сделать? — Как клещ чужой стаи — да. По сути, я должен убить тебя сейчас же, чтобы избавить всех от дальнейших проблем. Чонин хватает нож из подставки и направляет тот лезвием на Чанеля. Парень смеется, поднимаясь. Рука Чонина дрожала, держа нож. Он знает, что никогда бы не поранил Чанеля, даже если бы тот был обычным человеком, даже немного меньше, чем волком. Чанель ухватывает за запястье парня достаточно сильно для того, чтобы тот выронил без пяти минут оружие убийства. Тот морщится от боли, но не произносит и звука, потому что Чанель может разорвать его в любую секунду. Ким уже испытывал силу Еля прежде, и не хочет ощущать ее снова, а тем более в полной мере. — Отпусти его, — в игру включается третий голос и Чанель оборачивается так, что они оба смогли увидеть Кенсу, стоящего в дверном проходе. — Да, конечно, пожалуйста, входите, спасибо, что постучались и кстати, сколько еще людей заявятся в мой дом без приглашения? — Чонин говорил с явным сарказмом. Кенсу тихо рассмеялся. — Чанель, — говорят, и Чон чувствует, как хватка ослабевает. — В чем дело, Кенсу? — в ответ спрашивает Ель. — Ничего, что следует обсуждать на публике, — Кенсу отвечает холодно. — Простите, но я имею право знать такие вещи! — Чонин переходит на вскрик. — И где мои родители?! — О, он наконец рассказал тебе, — шепчет Су. — Я думал, до него дойдет раньше. — Заткнись, Чанель, — Кенсу шипит. — И убирайся. Я поговорю с тобой позже. Прежде чем отойти, Ель толкает Чонина, а когда проходит мимо Кенсу, тот мажет когтями по его щеке. Пак прошипел, но ничего не сказал и скрылся за дверью. — С твоими родителями все нормально. Просто застряли в пробке, — Кенсу говорит спокойно. — Не беспокойся. — Пошел ты, — проговаривает Чон, потирая спину от боли. — Я понимаю твое замешательство. — Нет, ты вообще ни черта не понимаешь! Ты жил в этом и с этим! А я просто среднестатистический старшеклассник, который никогда не сталкивался со всем этим! И ничего из этого мне и не нужно! Я просто хочу нормально закончить школу! — выпаливает грозную тираду Чонин. — Тогда для чего ты позвал меня?! — Кенсу кричит в ответ. Чонин на секунду перестает дышать. — Что? — спрашивает. Кенсу подходит к Чонину и аккуратно берет за поврежденное запястье. Сердце младшего забилось чересчур быстро от этого прикосновения. — Инстинкт быть здесь был вызван твоим зовом, — парень тихо шепчет. — Я не.- Чонин пытается что-то сказать, но голос ломается. Кенсу поднимает другую руку и подносит к щеке парня, касаясь, и ему абсолютно все равно на то, что Лухан может почувствовать его запах на Чонине. Вздох облегчения вырывается из груди, когда Чон отзывается на прикосновение, ластясь. Старший встает на носочки. Он слышит, как Чонин задерживает дыхание, когда До приближается к его лицу все ближе и ближе. И когда Кенсу остается только коснуться губ Чона своими, тот отходит назад. — Тебе нужно уходить, — говорит Ким, отвернув лицо от проникновенного взгляда старшего. Эти слова резали Кенсу без ножа и прямо по сердцу, но он не мог не подчиниться. Тихий хнык вырвался из груди, а Чонин подумал, что он похож на брошенного щенка. Ему так хотелось вернуть оброненные слова и утянуть мальчика-луну в свои объятия, но он не мог. Ему нужно было о многом подумать. И симпатия от парня была последней из всего списка мыслей. Он разберется с этим позже. Сейчас он должен сосредоточиться на «клеще». Чон наблюдал, как Су пятится назад, а затем оборачивается. Слышно, как открывается и закрывается дверь, и Ким падает на пол. Ему хотелось кричать от непонимания и раздражения, но он вновь не мог. Чонин все еще ощущал адреналин от столкновения с Чанелем, и от недо-поцелуя, против которого он даже не возражал. Наоборот — хотел. Парню было тяжело дышать и о чем-то думать, но вскоре все его сознание заполнили шаги, приближающиеся к кухне. — Милый, ты дома? — зовет его мама через весь дом. — Я здесь, — выдыхает Чонин, не уверенный в том, что его услышали. — Все в порядке, Чонин? — она мчится к нему, так и не сняв пальто. — Господи, да у тебя жар! Ким находит успокоение в прикосновениях матери, хотя с него тек холодный пот и дышать все еще было тяжело. Видимо, все эти события оказались совсем не для него.

***

Кто-то стучит в дверь, отчего Чонин просыпается с ноющим горлом и головой. Он садится, коротко разрешая войти. Он ожидал увидеть кого угодно, но точно не Кенсу и маму, стоящих рядом друг с другом, когда открывается дверь. — Твой друг пришел тебя навестить, разве не прекрасно? — счастливо улыбается женщина. — Великолепно, — поступает саркастичный ответ. Кенсу заходит внутрь и за ним закрывается дверь. Вначале парень прислушивается, чтобы убедиться в том, что мать Чонина ушла, а затем подходит к младшему, садясь напротив того. — Как ты? — Что ты здесь делаешь? — отвечает вопросом на вопрос. — Чонин… Не надо так, — просит Кенсу и Чонин проклинает себя за то, какую вину ощущает от этого прошения. — Я слишком сильно запутался, — шепчет Ким. Кенсу касается его кожи в попытке утешить, оказать поддержку. — Ты весь горишь… — шепчет. — Прости. — Все нормально, — Чон вздыхает. — Просто… что происходит? — Прости за Чанеля, он лишь заботился и обещаю, больше не подойдет к тебе. Лухан все еще не дал ответа, а полнолуние наступит через два дня, — делится мыслями Су. — Твоя мама думает, что я пришел помочь тебе с математикой. — То есть ты не для этого пришел? — спрашивает Ким, но и так прекрасно знает ответ. До взглянул на парня с блеском в своих чернушных глазах. Такой щенок. Так подумал Чонин. Кенсу наклонился к нему, медленно и осторожно, боясь спугнуть. — Я могу вылечить тебя, — шепчет парень. — Это обычная простуда, — Чонин пытается защищаться. — Но все же… — дыхание Кенсу мажет по лицу парня, и он смотрит Чонину прямо в глаза. Ищет разрешения. — Кенсу… — говорит шепотом. — Пожалуйста, — поступает тем же тоном в ответ. — Я не… не могу… Кенсу отстранился со вздохом сожаления. — Почему… — Чонин было начал, но не смог продолжить, закашляв в попытке прочистить горло, потому что ему казалось, будто он сейчас просто заплачет. — Почему это настолько больно, когда ты… такой? Из груди Кенсу вырывается смешок. — Потому что ты мой. Мой человек. Я могу чувствовать все, что чувствуешь ты, и ты можешь чувствовать то, что я. Это ощущается намного явственнее, когда мы настолько близко, поэтому тебе больно. — Твой человек? — вопрошает Чон. — Волки любят одного единственного человека в течение всей жизни. Они не могут выбрать, кого любить. Это их выбирают. И мы не знаем, когда это случится и почему. Ты чувствуешь влечение, когда я рядом, потому что меня слишком сильно влечет к тебе, пока мы вместе. — Поэтому ты здесь, — выдыхает Ким, и сердце подскакивает к горлу. — Из-за того, что ты мой человек, каждая моя часть направлена на то, чтобы делать все, что ты скажешь. Уйти. Исчезнуть. Остаться. Прийти. Все, что бы ты не сказал. Чтобы сопротивляться этому, приходится затрачивать слишком много умственных, моральных сил. Это не то чтобы совсем невыносимо и невозможно, но сложно. — Значит, когда я сказал тебе не прикасаться? — начинает Чонин. — Я обязан был подчиниться, но это все еще больно. Мы чувствуем все острее, чем люди, потому что у нас есть… собственность в виде вас. — И если я умру? — Ты мой единственный, Чонин. И если ты умрешь, я останусь в одиночестве до конца жизни. — Но я всего лишь человек. И не могу полюбить тебя таким же магическим образом, как ты меня, — отвечает Ким, чувствуя, что это может как-то его… защитить. — Все нормально, — Кенсу отвечает сразу же. — Я просто заставлю тебя влюбиться в меня. — Случалось ли когда-нибудь так, что волк любил односторонне? — спрашивает и сердце начинает бешено биться, всего лишь от одного вопросы, а что же тогда чувствовал Кенсу? — Случалось. — И что было? Кенсу не ответил. Он коснулся ладонью щеки Чонина в последний раз, прежде чем подняться с кровати, извиниться и уйти. Чонин попытался прислушаться к звукам за дверью, но из-за того, что у него не было суперслуха, все казалось тихим. Чонин слезает с кровати и дотягивается до телефона. Он набирает номер Лухана и ждет в нетерпение, когда тот возьмет трубку. — Больной ребенок? — спрашивает Лу бодрым тоном. — Кенсу хочет меня, потому что я его человек или что-то вроде этого. Он хочет обменять возлюбленного на возлюбленного, верно? — Чонин-. — Верно? -…да. — А что если я ничего не чувствую к нему? — Если я обращу тебя, то почувствуешь. Волки чувствуют друг друга одинаково. Но пока ты человек, у тебя есть выбор. — Ты нравишься Сехуну, хотя он человек. — Это разные вещи. Поэтому мы обращаем не-клещей. — Но я клещ. Почему я не-? — Ты не? Серьезно, Чонин? Неужели ты никогда не думал о Кенсу в таком ключе? — Лухан знал правду, равно как и сам Ким. Он просто не мог признать это. Что если это не так? Что если это просто волчьи причуды? Чонин хочет настоящей любви, а не магического притяжения. — Тогда, что будет, если я продолжу его отвергать? — Он ослабнет. И его стая может сместить его с позиции альфы. — Да, кстати говоря об этом. Как эти поединки заканчиваются? — спрашивает Чон. Они уже много раз говорили о борьбе раньше. — Бета сдается, или альфа умирает, — медленно отвечает Лу. Чонин вешает трубку. Он не был уверен в том, что Кенсу ему нравится настолько, чтобы можно было с ним встречаться или целоваться, или что там волки делают. Но он точно знал, что он не хотел, чтобы Су умер. Богатое воображение сразу подбрасывает картинки того, как Чанель бросает До вызов, и это становится настолько неприятно и даже страшно, что крутит живот. Внезапно телефон вибрирует от входящей смс. Твое беспокойство убивает меня. Пожалуйста, успокойся. /К. Этот номер не был у него в записной книжке. Но «К» значит «Кенсу». Чонин думает. Он и правда может чувствовать эмоции Кима. Это… страшно. Чонин падает обратно на кровать и прикрывает глаза. Он уже не чувствует себя таким больным, да и жар пошел на спад. Разговор о более быстром выздоровлении… В тот момент, когда он вспоминает о словах Кенсу, щеки начинают алеть. Он касается их, как будто это и не они вовсе, но все на месте. — Почему моя жизнь стала такой сложной? — вздыхает, спрашивая сам себя.

***

Чонин вновь начал обедать с Сехуном и другими. Они вели себя так, будто Ким никогда и не отстранялся, что было просто прекрасно, потому что парню не хотелось объяснять, что он подчинялся приказам волка, который слишком сильно пугал, чтобы ослушаться. Но, однако, Сехун много не говорил. Чонин хотел было спросить причину такого молчания, но он подозревал, что что-то было связано с Луханом, потому решил просто держать рот на замке. Хотя Чонин нашел Лухана до конца перемены, чтобы расспросить об ОСехе. Он, правда, не ожидал никакого ответа, потому что это все же не его ума дело, но он волновался о своих друзьях и не мог это игнорировать. При упоминании Сехуна Лухан вздрогнул. — Я не могу оттолкнуть его, — признается Хань. — Он единственный, кто может заставить меня это сделать и вообще имеет надо мной силу. Он… поцеловал меня и не смог отстраниться. Поэтому я у… м… — парень мямлит последние слова. — Ты… что? — в ответ спрашивает Чонин, так как ничегошеньки не расслышал. — Я укусил его за язык. Чонин прыснул. — Ну, а что я еще мог сделать?! — Лухан злится, хотя Ким ничего и не сказал. — Если бы я не прекратил это, то… — Наверное, ты был очень счастлив? Лу на минуточку замолк. — Я не могу рисковать его жизнью, — шепчет. — Но ты можешь любить, — парирует Ким. — И не делай из меня виноватого, мы друзья, но Сехуна я люблю больше. И я достаточно его знаю, чтобы утверждать, что ему хочется любить и быть любимым. Не думаешь, что это стоит того, чтобы рискнуть? Он стоит этого? Ты ведь хочешь его защитить? — Если не обращу его, придется постоянно лгать, — отвечает Лу. — Ты его прекрасно знаешь и понимаешь, Лу. Сехун умеет хранить секреты. Он унесет их с собой в могилу. — Вот этого я и боюсь. — Ты должен дать ему шанс, — так говорит Ким, прежде чем развернуться и уйти. Его не заботило, что бы мог ответить Хань, если бы мог. Ему просто хотелось, чтобы друзья снова были счастливы. Сехун достоин этого счастья. Чонин обнаруживает Кенсу в коридоре на пути в класс. Старший улыбается, и Ким может поклясться, что это самая красивая улыбка в мире, которую он когда-либо видел. Но пока что он не может так же любовно отплатить. Пока что. И тем временем улыбка исчезает с губ Су, а у Чона сердце сжимается. «Я просто запутался», — говорит одними губами, но совсем не уверен, что Кенсу смог это понять, и Ким не может остаться на еще несколько мгновений, чтобы убедиться, потому что звенит звонок и пора возвращаться в класс.