Alpha male

Чонин ненавидел свою скучную жизнь, но он и не был уверен, что быть схваченным за воротник и оттянутым куда-то в сторону от переулка, можно было считать хорошей и забавной идеей, чтобы искоренить эту самую скуку. В общем, эта идея была осуществлена в то время, как он шел домой. Один. Совсем одинешинек, и его застают врасплох, когда Чанель грубо вырывает с главной улицы на какую-то другую, более узкую и спальнюю. Возможно, ему не стоило идти домой одному, и отчего-то думает он об этом только сейчас, когда Ель прижимает к стене какого-то здания, и Ким чувствовал, что жаловаться здесь как-то будет не к месту, ведь все могло быть намного хуже. — Я думал, что Кенсу позаботился о тебе, — в любом случае, что-то он да сказал. — Мы разговаривали, — признается парень. Но вот разодранная губа и парочка явных синяков на коже говорили, что, может, это было чуть больше, чем обычный разговор. — А… гм… — Чонин мычит, весьма довольный. — Я не доверяю тебе. Нисколько, — начинает Ель, — И если ты попытаешься что-то сделать с Кенсу, вообще что-нибудь… Короче, если ты сделаешь что-то большее, чем задышишь в его сторону, и что я найду угрожающим, я убью тебя в тот же момент. И даже не смей думать, что Кенсу должен быть здесь, чтобы защитить тебя, потому что ты умрешь раньше, чем успеешь это сделать. Чонин с трудом сглотнул, все еще ощущая боль в глотке. Мозг работал на всю катушку, пытаясь найти выход из положения и сказать что-нибудь, что не спровоцирует Чанеля оторвать ему голову. — Я думал, любовь между волками была всегда взаимной? — но мозг с задачей не справляется, а Чонин проговаривает это шепотом. — Взаимной? — Чанеля вводит вопрос в ступор и тот мешкается, но через секунду он вновь приходит в себя. — Я не влюблен в Кенсу, дебил. Это моя обязанность защищать его. — Разве у него нет целой стаи для этого? — Чон начинает перечить, хотя даже не понимает, зачем просто не согласился с тем, что сказал Ель и не сбежал так быстро, как было возможно. — Блять, не говори так, будто все знаешь, потому что нихрена подобного! — парень ударяет кулаком в стену позади Чона, злясь от будто бы желания Кима показать, что тот посвящен в жесткие волчьи реалии, и он чувствует спиной отдающуюся вибрацию. Чанель ухватывается за подбородок парня и поднимает, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза, пылающими синим, точно так же, как и у Кенсу время от времени. Чонин почувствовал, как коготь касается кожи, и на момент забывает дышать. Возможно, Ель уже потерял терпение и готовится с минуты на минуту располосовать чужое горло на лоскуты. Ким жмурится, вероятнее всего готовясь к следующим действиям, не предвещающим ничего хорошего. Однако хватка Пака на удивление быстро исчезает, а за этим следует недовольное ворчание. Чонин ловит взглядом мужчину, что был практически одного роста с Чанелем, и рассматривает того, после чего замечает внимание Еля, которое так же было приковано к неизвестному. Было в этом взгляде что-то странное, но что — Чонин все не мог понять, как ни пытался. — Если я еще раз увижу тебя с ним и то, что ты с ним собираешься сделать, я больше не буду так мил, — сурово произнес мужчина. Ему даже не нужно было повышать голос, чтобы кого-то в чем-то убедить. Чанель усмехнулся и, бросив убийственный взгляд, исчез. Незнакомец обернулся, чтобы убедиться, все ли в порядке с Чонином. Когда же тот подтвердил, что он в порядке, тот представился. — Я Крис, — произнес он. — Последний член стаи Лухана, да? — Как ты..? — Лухан сказал, что есть еще кто-то, с кем я не встречался. И я так понимаю, ты не из стаи Кенсу. Крис кивнул. Покидая переулок, они заметили До. Он опирался о стену прямо рядом с ними двумя, тупо уставившись взором в тротуар, но Чонин все равно чувствовал напряжение. Возможно, это были чувства самого Су, или же его собственные, но Крис все же отметил, что произошедшее с Чанелем не было частью плана. Чонин был зол на Еля, и не за то, что тот угрожал, а за то, что тот поставил под угрозу весь план Кенсу. — Ты же знаешь, мы это просто так не оставим, — произнес Крис, даже не взглянув на Кенсу. — Мы здесь не для того, чтобы развязывать войну, — Кенсу старался объясниться, но все было без толку. — Если ты не можешь контролировать свою стаю, мы не станем просто сидеть сложа руки и наблюдать, как они уничтожают людей. — Здесь со мной только Чанель. Но только шевельнись — прибегут остальные. — Тогда предлагаю тебе поскорее отсюда уходить, пока все не стало гораздо хуже. — Меня вызвали, — ответил Кенсу. Казалось, эти слова были очень важны, поэтому Крис так сконцентрировался и напрягся. — Ты имеешь ввиду… — Я имею ввиду, что есть только один человек, который может меня отозвать, и, к сожалению, поэтому я должен остаться. — Тогда забери его и проваливай, — Крис повышает голос, а Кенсу в ответ на это лишь кривит ухмылку. — Твой вожак тебе ничего не сказал? — Сказал что? Кенсу подтягивает Чона ближе к себе, так, что чужая спина касается его груди, и берет за запястье, поднося то к своему носу, дабы в следующую секунду потереться. Крис наблюдал с явным отвращением. — Ваш клещ, — Кенсу вгляделся в чужие глаза, и его собственные загорелись ледовито-синим пламенем, стоило только почувствовать запах Чонина. — Вот, кто призвал меня. Мурашки побежали в пляс по чониновскому телу, и он не мог утверждать наверняка, было ли это от страха или удовольствия, когда к нему прикоснулись, заставляя шумно выдохнуть. Затем он почувствовал, как когти впиваются в талию, а хватка на запястье становится крепче. Су открывает рот, обнажая клыки для Криса. — Мне все еще нужно его забрать? — спрашивает парень с веселыми нотками в голосе. Крис быстро отталкивает Чонина от темноволосого, и Су не выглядел таким расстроенным, как Чону бы хотелось. Ву вновь толкает парня, приказывая тому идти.

<center>***

</center> Крис сопровождает его на всем пути до двери дома, словно телохранитель, а они молчат, то ли не имея тем, то ли не видя смысл. Неловкость повисает между ними. Но Чон чувствовал и понимал, что Крис расстроен и даже в какой-то степени подавлен, потому что Лухан ничего не сказал ему о причинах Кенсу быть здесь, хотя Ким и не должен думать об этом. Просто внутри было такое чувство, если бы он был ответственен хоть как-нибудь за тот беспорядок, что творится последние дни, пусть он и не сделал ничего, кроме того, что пожелал разнообразить свою жизнь. Чонин прокрутил все эти мысли вновь, когда оказался в безопасности и одиночестве в родной комнате. Ему было до ужаса скучно жить той жизнью, что у него была до всех этих событий. Не было ничего, что могло бы ее разукрасить и заодно развлечь Кима, первого по списку студента, популярного и красивого, но ничего из этого не доставляло. Возможно, это чувствовал и Кенсу. Чонину нужно было чего-нибудь другого. Если Су был недалеко от города, когда Киму припекло, возможно ли, что он отреагировал на это желание, как и говорил парень. — Чонин! — его зовет мать. — Что? Я занимаюсь! — кричит в ответ. — Твой друг пришел! — говорит женщина. — Я отправлю его к тебе! Он глубоко вздохнул. Что-то Чонин подозревает, что наведался к нему отнюдь не Сехун — единственный постоянный визитер, о приходе которого мать никогда не кричит через весь дом. Сехун приходил к семейству Ким так, словно бы жил здесь. И Чонин оказывается прав в своих догадках, когда в дверь стучат, а через секунду на его кровати сидит Кенсу. — Я лишь хотел узнать, нормально ли все с тобой, — начинает парень, — и извиниться за произошедшее. — Все окей, — он отвечает холодно. — Чанель, он очень… уникальный… индивид. — Без разницы. Сказал же, что все нормально, — отвечает и в голосе скользят отголоски сожаления, хотя тон остается суровым. Су вздыхает, но вместе с тем вырывается и какой-то страдальческий всхлип, раздавшийся по всей комнате. И Ким видел, как парень удивился, явно не намереваясь издавать подобные… звуки, которые до сих пор разрывают Кима изнутри. Он поднялся со своего места перед столом и прошел к кровати, где Су сидел спиной к стене. Чонин оперся коленом о край, наклоняясь следом ближе к Кенсу, и стараясь сохранить равновесие, опустил руку на стену. Старший взглянул на него блестящими глазами. Киму не хочется признавать, что сейчас сердце подпрыгнуло к горлу в этот злосчастный момент, но он прекрасно понимал, что Кенсу это почувствовал. — Прости, — шепчет Чон, пытаясь таким образом показать, что он не хотел быть таким… грубым и злым, когда говорил, что ему все равно. — Все хорошо, — Су тоже говорит шепотом, еле дыша из-за столь короткой дистанции между ним и парнем. Между ними была определенная черта, которую — Чонин знал точно — ни один из них не должен был нарушать, но вот сейчас он сам стоит наклонившись к Су и опаляет лицо дыханием. Но дальнейшие действия До прерывает, выставляя руку и упираясь ладонью в грудь парня, тяжело сглатывая, пока смотрит на чужие губы. Спустя только несколько секунд он вновь возвращает взгляд на глаза Чона. — Что? — выдыхает Ким. — Не делай этого, если собираешься отказать мне, — Кенсу шепчет, а Чонин может услышать боль в этом шепоте. Когда тот не отвечает, Кенсу изворачивается, чтобы оказаться в относительной свободе, и встает. Он направляется к двери и молча выходит из комнаты. Чонин остается пропитан ненавистью к тем чувствам, что загораются в нем, как только захлопывается дверь.

***

— В школе много новых учеников в этом семестре, — утверждает Бэкхен во время обеда. Чонин только собирается спросить, с чего парень делает такие выводы, как замечает знакомого высокого парня, разгуливающего по кафетерию, следуя за двумя людьми, которых прежде Ким не видел. Тао почти давится едой и Чон переводит взгляд на него. — Да, кто это? — спрашивает Сех, посмотрев на Цзытао. — Я слышал, что они с тобой и Лу одногодки. Тао попытался привести мысли в порядок и объяснить, что тот высокий — это Чанель, двое других — Чен и Сухо, и внешне все трое выглядят на один возраст. Но вот Чанель учится там же, где и Лухан, а вот остальные — в другом. У Чонина было плохое предчувствие, и однозначно нет ничего хорошего в том, что Лухан зашел в столовую впервые за… вообще. И утаскивает Чонина оттуда со скоростью, превышающую скорость света. — Что за нахер ты сделал?! — начинает орать Хань, толкнув Кима на пол в пустом классе, где ждали только Сюмин и Лэй. — Крис, как бы, угрожал вчера Кенсу, так что, полагаю, тот больше не рисковал, — говорит в оправдание Чон, переходя в сидячее положение. — Поэтому технически, я больше ничего не сделал. — Ты встретил Криса? — Лу, кажется, опешил. — Почему он мне не сказал? — Может, потому что ты не посвящаешь его в свои дела, — предполагает Чонин. — Я бы не был на твоем месте так спокоен и смел, Чонин. Пусть Крис и под моим командованием, но это не значит, что он будет сомневаться хотя бы секунду, если выпадет возможность принять кровавую ванну. — Ну, тогда он как Чанель… — Должно ли мы прогнать их? — интересуется Лэй. — Нет. Сегодня полнолуние, — отвечает Лу. — И мы все еще не знаем, может ли Кенсу обращаться или нет. Я не хочу рисковать кем-либо еще, пока мы все не разузнаем. — Они не причинят вреда, — Ким старается защитить стаю Су, но в ответ получает неодобрительные взгляды. — Это не твое дело, держись от этого подальше. — Если обратишь меня, это будет и мое дело. — Я не собираюсь этого делать. — Но Сехун… — Чонин только и успевает, что начать, когда все видно в глазах Лухана. Он уже отказался от условий Кенсу. — Тогда все это ты…! Чанель и другие здесь не из-за угроз Криса, а из-за тебя! — О чем ты вообще говоришь? — глаза Лухана наливаются кровью, и Ким больше не мог отступать. Некуда. — Ты думаешь, что Су так просто примет твой отказ? В особенности, когда это я его позвал? — Ох, не будь так самоуверен, Чонин. Мир не вертится вокруг тебя одного. Чонин усмехается и поднимается. Он идет прямиком к двери, с кинжалом в груди. Кинжалом предательства. — Раньше мы были друзьями, Лухан. Все мы, — он говорит эти слова не оборачиваясь, чтобы взглянуть на других. — Но теперь я предпочту не знать ни одного из вас. Он выходит из класса до того, как хоть кто-то успевает ответить. Это не значит, что он ненавидит Ханя, но теперь они не такие хорошие друзья, какими были, и это прорывается грустью внутрь Чонина, который знал ребят слишком долго. Он останавливается посреди пустого коридора, напротив шкафчиков. Тяжелый вздох вырывается из груди и он прикрывает глаза. Возможно, ему просто нужно забыть обо всем этом и позволить волкам самим справляться со всем дерьмом. Чонин слышит шаги, приближающиеся к нему, и ему это крайне не нравится, потому что сейчас он явно не в том настроении, чтобы разговаривать с кем-либо. К сожалению, это не имело смысла, хотя бы потому, что ему, пока что, еще ничего не сказали. — Эй, — начинает Сехун. — Что тебе? — прерывает его Чонин, спрашивая. — На самом деле, это немного неловко, но… Я не слишком хорошо написал последний тест по математике, так что хотел спросить, не против ли ты, если напрошусь к вам с Кенсу на занятия? В смысле, я мог бы помочь тебе не выпадать из мира в то время, как ты находишься с ним рядом. — Он больше меня не бесит. В сущности, он классный, — отвечает Чон, все еще стоя с закрытыми глазами. — Ну, так даже лучше. И это значит, что нам будет даже веселее, пока будем учиться. — Лухану это не понравится, ты же знаешь. — Лухан укусил меня за язык, когда мы поцеловались, и с тех пор мы особо не разговаривали… Так что какая разница? Кроме того, если хоть так я смогу заполучить его внимание, то я буду только рад. Чонин усмехнулся.

***

Даже если Кенсу и не нравилось, что Сехун вертелся с ними, он это очень хорошо скрывал. Чонин даже думал, что парень выглядит счастливым рядом с ОСехом, но может так было лишь из-за того, что Су знал, что это взбесит Лухана. После того, как все официальные представления прошли, они наконец приступили к учебе. Все же хорошо иметь такую цель для встречи, потому что не будешь чувствовать себя неловко, даже когда повиснет тишина. Чонин передал Су листок и попросил проверить. Парень просматривал номера и уравнения, а также маленькие почеркушки на полях, показывающие, как усердно Ким думал. Старший тихо рассмеялся, а парень надулся. — Что? — спросил он с раздражением. — Все неправильно, — с удовольствием отвечает Кенсу. — Как это неправильно?! — удивленно возмущается Чонин и почти перелезает через стол, чтобы отобрать у старшего листок. — Я учил тебя этому на прошлой неделе и считал, что ты все уяснил. Ты дурак или как? Сехун попытался скрыть улыбку, протягивая До свой листок. — Глянь! — говорит Кенсу, маша работой Сехуна перед лицом Чонина, чтобы тот ясно видел. — Вот так ты должен был это сделать! Ну за исключением этой части, где вы просчитались, — Су одним движением пальца указывает на простое уравнение, которое пропустил Се. — Но кроме этой незначительной ошибки, все сделано. Чонин уставился на Кенсу, излучая ауру ревности. Сехун не может украсть у него Кенсу, но он не хотел, чтобы парень получал похвалу, когда как сам Чон — нагоняй. Старший скрутил несколько бумажек вместе и ударили ими по голове Кима, дабы тот прекратил так зло смотреть, а Сехун разразился смехом. — Знаешь, Кенсу, ты не такой уж плохой и страшный, как представлял Чонин, — говорит О. — И в целом, думаю, что и Чон тоже теперь так не думает. — Спасибо, — Кенсу улыбнулся и повернулся к Чонину. — Я такой один. Спустя полчаса Сехун ушел на тренировку. Он вежливо отблагодарил Кенсу за помощь и старший сказал, что тот может присоединиться к ним в любое время, когда бы тот не захотел, на что Се счастливо и ярко улыбнулся. Чонин дождался, когда фигура друга скроется за дверьми, прежде чем начать говорить. — Что это было? — спрашивает тот с раздражением наперевес. — Ты о чем? — Ты все время улыбался рядом с ним. — Я просто был вежлив. Или ты предлагаешь мне разорвать его на кусочки? — Я не это имел в виду. — Тогда что конкретно ты подразумевал? — Кенсу говорит это дразнящим тоном, будто бросает Чонину вызов. Чонин не планировал влюбляться в парня напротив, так что он честно не имел ни малейшего понятия о том, как оказался тянущимся через стол настолько близко к Кенсу, чтобы слышать его дыхание. Напряженность повисла в воздухе, ожидая дальнейших действий Чонина. — Если ты только сделаешь это, это разозлит Лухана… — шепчет Су. — Мне плевать на него, — дает резкий ответ Ким и приближается еще. — Прекрати… — пытается До, но голос предает его, становясь слабым и надломленным. — Почему? — Если ты не остановишься сейчас, я не смогу сдержаться… — А кто сказал, что я хочу, чтобы ты…? Ким едва ли заканчивает предложение, когда Кенсу сокращает между ними дистанцию окончательно и примыкает к губам младшего. Вначале это было легкое касание, мягкий поцелуй, а затем начало перерастать в нечто более глубокое, от чего Чонин чувствует воздушные губы явственнее. Язык старшего проникает внутрь полости рта, пробуя на вкус и исследуя предоставленную территорию, заставляю бабочек внутри живота Кима вспорхнуть и затрепетать крылышками, а сердце исполнить кульбит. Мягкий стон срывается с губ Су, прежде чем он успевает это осознать, и Ким ощущает, как внутри него все полосуется. Он перехватывает власть в свои руки и проталкивается языком в рот старшего, подавляя чужую мышцу. Чонин не знает, с чего вдруг почувствовал необходимость так сделать, но он почувствовал. Однако как всем хорошим вещам свойственно заканчиваться, так и Ким обнаруживает себя отпихнутым обратно на стул, а Кенсу сидящим на своем, притворяющимся, будто он что-то читает. Вначале Чон не понимает, в чем дело и что произошло, но затем слышит звонкие стуки каблуков, приближающихся с каждым шагом, и в следующий момент показывается библиотекарша. Чонин одаривает ее дружелюбной улыбкой, которая возвращается ему обратно от женщины, что быстро уходит. — Ты должен был дать ей увидеть, — в шутливом тоне проговаривает парень. Он смотрит, как зрачки Кенсу расширяются, прежде чем улыбка озаряет чужое лицо. У Кенсу реально красивая улыбка, думает Ким. Младший взглянул на окно, отмечая, что уже поздно, и вспоминая, что сегодня полнолуние. Он все еще не спросил Кенсу о том, что хотел, но он и не осмеливается. Он не знает, что делать ему с той информацией, которую получит. Она может быть ценной для Лухана, но Чон не хочет быть его собачонкой, так почему он должен вообще пытаться что-то выяснить? Но вопрос все еще остается. Может ли Кенсу обращаться в волка при полной луне? Кенсу провожает Чонина домой, потому что это мера предосторожности, как он говорит, но Ким знает, что это просто повод провести лишние тридцать минут вместе. Такого рода отношения не слишком-то и нравятся чониновскому эго, однако. — Что произойдет сегодня ночью? — спрашивает Чон, как только они доходят до дома. — Не знаю… — честно отвечает Су. — Я просто надеюсь, что Лухан выберет верное решение. А так как объявился Крис, Чанель не очень-то доволен вместе со стаей, и я чувствую себя двояко. Защищенно и нет одновременно. — Стая Лу больше твоей, — утверждает Ким. — У него всего лишь на волка больше, чем у нас, и я не хочу хвастаться или что-то типа этого, но они не так уж сильны, потому что полукровки. Вероятно, все они были укушены, когда как я родился таким. Если они и попытаются что-то сделать, победы им не ждать. — Но он сказал, что Крис не станет метаться, если нужно будет пролить кровь. — Я не позволю им провоцировать себя. Мне лучше знать, что не стоит драться на их собственной территории, — проговаривает парень, пока ладонь касается теплой щеки Кима. — Должен ли я тебя поцеловать? — шепотом спрашивает Чонин, ощущая прикосновения. — Я не хочу тебя торопить, — отвечает старший с улыбкой, которая будто так и говорит, что все нормально, даже если Чонин ничего не сделает. — А я хочу. Чонин склоняется к парню и мажет по его губам, потом отступая назад, заходя внутрь дома. Он все еще не был уверен в том, что это любовь, или что он уже влюбился в Кенсу. Но он знал, что поцелуй с этим парнем именно то, чего он хочет, а никак не отстранять от себя До. И, возможно, лишь возможно, что этого даже достаточно, чтобы Су расценил это как шанс. Беспокойство за то, что он не признал свое, поползло под кожей. Он беспокоился о том, как пройдет эта ночь, и, видимо, он был не единственным, кто мучился этим вопросом.