Alpha male

Чонин позвонил Кенсу, чтобы рассказать о том, что произошло между Сехуном и Лу. Честно говоря, он не ожидал ничего по типу того, что Кенсу может ему помочь или что-то в этом роде, но его точно удивило и расстроило то, что альфа сказал, что это не его ума дело. Чонин отключился, не сказав ни слова, и что он, что Сехун — оба направились в квартиру Лухана. Они позвонили в дверь, но ответа не последовало. Делая вывод, что никаких лесов поблизости нет, они идут в местный парк, прилагая все усилия, дабы попытаться понять, где находится светлый альфа и его высокий дружок. К сожалению, безрезультатно. — Господи, Чонин. А что если я убил его? — Сехун запаниковал. — Так, постарайся сейчас находиться в здравом уме и успокойся! — пытается убедить друга Чон, прекрасно понимая, что в данном случае паника не помощник. — Как мне быть спокойным, если есть вероятность, что Лухан мертв?! — впрочем, убеждения не помогают и Сехун достаточно быстро злится. Спустя еще несколько минут поисков, парни все же натыкаются на Лухана и его стаю в самой отдаленной и пустой части парка. Возможно, то было ожидаемо, что волки не станут выяснять отношения на глазах у людей, но они и не тратили много времени на поиск подходящего места. Лэй, Тао и Сюмин стояли по сторонам, наблюдая за своим вожаком, лежащим на земле. Крис источает самодовольство, которое никак ему не подходило. Если бы Чонин умел реагировать более быстро, он бы смог остановить друзей, но вместо этого он бежит за Сехуном, что встает между волками так, будто те какие-то подравшиеся детсадовцы. — Сехун, держись подальше, — с тяжестью проговорил Лухан. Он пытался сделать все для того, чтобы в это выяснение отношений не ввязывалась любовь всей его жизни, даже ни разу не причастная к борьбе. Сехун остановился перед Лу, в тот же момент сталкиваясь и с Крисом, встав в позу, говорящую о том, что волк подойдет к парню только когда разберется с Хуном. Впрочем, в этом для Криса не было никакой проблемы. Он сделал шаг к парню, усмехнувшись. Чонин хотел бы защитить друзей, но понимал, что Крис ему совсем не по зубам. Человек никогда не одолеет волка, оборотня, и почему же Сехун выглядел так, будто на самом деле это вполне в его силах побороться с таким существом, было вне понимания самого Кима. Высокий волчара был практически грудь к груди с парнем и Чонин мог бы сказать, что данное положение было весьма раздражительным. Он подбегает к Сехуну и хватает того за руку в попытке оттащить от оборотня, однако ОСех не сдвинулся и на дюйм, избавляясь от крепкой хватки Чона. Он так и не отвел взгляда от Криса даже на секунду, пока Чонин делал все возможное для спасения жизни его друзей. Сехун дрожал как осиновый лист и каждый мог это заметить, но Ким не мог не признать, что восхищается стойкостью друга, стоящего перед человекоподобным волком-гибридом, который может с минуты на минуту разорвать смелого парня. — Вы так и собираетесь просто стоять? — Чонин прошипел в сторону остальной стаи Лухана. — Это не наша борьба, — спокойно отозвался Тао. — Тогда что насчет Сехуна?! Он должен умереть, потому что это не ваше дело? — вскричал Чонин. — Но и не его тоже, — волк отвечал все с тем же спокойствием. — Вы даже и не думаете о том, чтобы защитить его?! — крик перерос в рычание, полное злости. — Шаг назад, — рычание Чонина прерывается низким голосом Криса. Ким отходит, надеясь, что и Сехун сделает так же, но нет. — Я не дам тебе сделать ему больно. — Что ж, технически, я и не буду, пока он сдает свои позиции альфы и дает мне занять вакантное место, — оборотень усмехнулся. — Никогда, — задыхаясь от боли, проговаривает Лухан позади Сехуна. — Тогда, полагаю, у меня нет другого выбора, — говорит и делает вперед в попытке обойти Сехуна, однако парень повторяет за волком, дабы тот не смог подойти. Крис нахмурился, тут же становясь более серьезным. — Я не позволю, — Сехун хочет сказать это смело и твердо, но голос надламывается от страха. — Сехун, пожалуйста, просто делай то, что говорят! — Лу пытается вразумить парня, однако, кажется, решение Сехуна окончательное. Чонин вперился взглядом в друга. Хватило доли секунды, чтобы Крис нечеловечески зарычал, а Чон бросился к Сехуну и толкнул того в сторону, пока сам парень стоял, оцепенев от страха. Они оба отбежали в сторону, когда как волк бросился на альфу, хватаю за рубашку и потянув, разрывая ту в клочья и заезжаю кулаком в челюсть Лухана. Тот взвыл от боли и тут же выплюнул сгусток крови, пытаясь встать и восстановить равновесие, но его состояние не позволяло вернуться к битве с той же резвостью, которая была изначально. Парень оскаливает зубы в угрозе, сверкая голубым огнем, однако Крису как будто бы все равно на чужое рычание. Вместо того, чтобы якобы испугаться, волк зарычал в ответ, бросая вызов. Сехун вырывается из хватки друга и бросается к альфе, дабы помочь. Он схватил Лу за талию и дал тому положить руки на плечи. И хоть Сехун не был и близко к тому, чтобы быть таким же сильным, как Хань или его стая, он все равно пытался сделать все возможное для того, чтобы они оба поднялись. Волк же продолжал противиться этому, пытаясь убедить парня не вмешиваться, но, по правде говоря, Сехуна не мог остановить никто. Он был упрям по своей природе и когда дело касалось защиты — особенно, если это было нечто подобное, что происходило сейчас –, то становился еще упрямее. Чонин ринулся, чтобы помочь другу с навалившейся тяжестью, и тихо позвал ОСеха, чтобы быстро обдумать план отступления. — Мне нужно увести Лухана отсюда, — шепотом произнес Хун. — Я могу отвлечь его, — предложил в ответ парень. — Во всяком случае, он все же наполовину хищник, так что наверняка будет достаточно просто его подразнить. — Плохая мысль, — Лухан поморщился. — Знаешь ли, Лу, мы тут и не сможем блеснуть хорошими идеями! — Сехун зашипел. — Как бы то ни было, остается либо бежать, либо бросить Крису вызов и одолеть. Другого выбора нет. И возможно, сегодня тот самый день, когда О Сехун понял, что у всего есть свой предел. Ни одну войну нельзя выиграть с помощью любви. И требуется куда больше одного желания помочь альфе против того, кто жаждет войны. Все произошло слишком быстро, они даже не сразу поняли, что именно случилось, но когда до них дошло, что Крис собирается делать, реагировать уже не было времени. Чонин был отброшен в сторону, когда почувствовал крепкие руки на талии — Крис выпустил когти, что врезались в кожу, раздирая ту, и Чонин скорее почувствовал, чем услышал, что его одежда и кожа попросту рвутся. Слишком сильная, абсолютно неописуемая боль пронзила его поясницу, и он с глухим, тяжелым ударом упал на землю. Как будто всего этого было недостаточно, и через мгновение он ощутил что-то тяжелое на себе. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что-то был Лухан. И как только он это понял, тут же оттолкнул альфу и сел, чтобы осмотреть друга. Есть парочка вещей, которые никто в своей жизни увидеть не хочет. Неважно, сколько тебе и сколько всего ты пережил. Возможно, ты считаешь себя самым умным и матерым, и ничто в этой жизни не сможет уже тебя удивить. Возможно, у тебя есть дела поважнее, есть люди, которые многое значат для тебя. Может быть, ты самый популярный парень в школе, классный спортсмен, отличник. Но все это бесполезно, честно. Абсолютно не важно в тот момент, когда твой лучший друг лежит в нескольких метрах от тебя, глаза и рот раскрыты, а кровь сочится из раны на животе. Чонин подползает, совершенно забыв о Лухане, не задумываясь над тем, жив он или нет. Боль в пояснице превозмогается за счет адреналина и животного, дикого страха, что его лучший друг может оказаться мертвым. Добравшись до Сехуна, он встряхивает его, смотрит в глаза и видит, что те затуманены неясной пеленой, словно парень ничего не видит перед собой. Краем глаза Чонин замечает, как Крис в очередной раз замахивается на Лухана, но. Ему плевать. Все, что делает Ким — это проверяет чужой пульс, и к счастью, сердце все еще бьется, хотя дыхание прерывистое и тяжелое. Он уже собирается позвать на помощь, когда слышит громкий треск, сопровождаемый чужим криком и звуком удара об землю. Чонин оборачивается, чтобы увидеть, что происходит. Сердце начинает отбивать бешеный ритм, когда взгляд цепляется за до боли знакомый беспорядок черных волос миниатюрного парня с бледной кожей. Позади него стоят высокий парень и двое других, похожих на оборотня по росту. Он едва замечает внушительное тело Криса, лежащего на земле и хватающегося за конечности, словно бы он был ранен. Лухан замечает других, падает на колени, когда видит, сколько крови оказывается на парня — на Сехуне в частности — и закрывает рот ладонью. Он обхватывает лицо Хуна ладонями, пытаясь шептать что-то успокаивающее. Тот едва ли реагирует на все это, только чуть кивая, когда Лухан спрашивает, в порядке ли тот (и награда за самый идиотский вопрос в мире достается-). — Лухан, — Кенсу говорит строго и твердо. — Не сейчас, он же умирает! — Лухан кричит в ответ, не в силах даже немного скрыть то, насколько это ранит его самого. — Ты мог это предвидеть, — в ответ. — Это ты во всем виноват! — Лухан говорит, тут же вскакивая. Кровь запачкала его одежду и руки, и вся она, скорее всего, принадлежит Сехуну. — Если бы только ты не пришел-. — Если бы ты лучше следил за своей стаей! — он рычит. Глаза Кенсу опасно вспыхивают синими отблесками, а угроза, пропитавшая голос, заставляет поджать хвост даже Лухана. Чонин встает, уже собираясь было отчитать волков, как щенков. Сейчас было не то время и место для еще одной бессмысленной стычки, в то время как Сехун умирал. Но у него не было и шанса сказать хоть слово, когда Кенсу замечает кровь и разорванную рубашку. За долю секунды он оказывается рядом, тут же прижав ладони к открытым ранам, судорожно выдохнув. Глаза все еще налиты синим светом, когда он оборачивается к Крису. Альфа обнажает клыки и рычит достаточно громко для того, чтобы его услышал каждый из присутствующих. Крис опустил голову, подчиняясь вожаку. — Это был ты?! — Кенсу кричит, и Чонин тянет его за руку. — Кенсу, пожалуйста. Сехун.! — пытается, но тщетно. Парень выдергивает руку из чужой хватки и тут же бросается на Криса. Пинает его достаточно сильно для того, чтобы он перевернулся на спину. Кенсу присаживается рядом, обнажив когти, в полной готовности разорвать другому волку глотку, если тот попытается сделать какой-либо выпад. Очевидно, Тао и Лэй расценивают это, как-то, что нужно остановить, поэтому быстро подбегают, чтобы помочь, но их сразу же останавливают Чен и Сухо, вставшие перед ними до того, как те успели бы добраться до Криса. Они инстинктивно обнажают клыки и ощетиниваются, однако не могут пойти против — знают, что в разы слабее. — Неужели всем плевать на Сехуна?! — Чонин кричит от беспомощности, и этот крик прорезается через шум рычания, заставляя всех замолчать, а Кенсу ринуться обратно к парню. Чонин тяжело дышал, закрывая рану на боку. — Мой лучший друг умирает, — он бросает укоризненный взгляд на Тао, а затем на Лу. — Ты должен был защитить его! Все обернулось так, потому что ты хотел его защитить, хотел уберечь и скинул это все на Тао! Но все, каждый из вас провалился! Ты, именно ты потерпел неудачу, и теперь он умирает! — слезы начали жечь глаза, подкатывая комом в горле от ужасающей правды. Кенсу прячет клыки и когти, глаза постепенно возвращаются к своему обычному цвету, и он смотрит через плечо на окровавленного подростка, лежащего в траве и едва способного дышать, а затем на мальчика, отчаянно плачущего перед ним. Видя его таким раненным и уязвленным, он чувствует, как его собственное нутро начинает разрываться на части. Заставляет чувствовать его всю ту боль, которую испытывает его любовь. — Больница… — Чонин пытается сказать, но его прерывают. — Слишком далеко, он не выдержит, — парирует Лухан. — Я могу помочь ему, — Кенсу вклинивается. Его голос тихий и низкий, но каждый слышит. И каждый понимает, что тот имеет в виду. — Я не хочу, чтобы он жил так же, — и Лухан тут же пытается огрызнуться. — Если ты не дашь мне этого сделать, он не будет жить вообще, — Кенсу отвечает спокойно, прекрасно зная, что Лухан все это понимает, и нет нужды убеждать или упрашивать. — Либо это сделаю я, либо ты. — Ты знаешь, что не могу, — Лухан понурил головой. — Я никогда не причиню ему такую боль. Кенсу жестом показывает Чанелю, чтобы тот встал рядом с Сехуном. Высокий волк покорно следует приказу и поднимает парня с травы. Тем временем сам Кенсу подбегает к Чонину, обхватывает за талию парня до того, как его колени подкашиваются, и он опирается на Су. — Ты не сможешь спасти обоих, — Крис усмехается, все так же оставаясь валяться на траве. Кенсу шипит в ответ. — Здесь не из чего выбирать. Вначале я помогу Чонину, а затем-. — Нет! — затем Чонин быстро отказывается. — Ты не в том положении, чтобы так говорить, — Кенсу парирует в ответ. — Нет, — однако парень остается непреклонен. — Ты поможешь Сехуну, а Лухан — мне. Позаботься о нем. — Чонин, я-. — Я прошу тебя, Кенсу. Если я говорю сделать это, ты не можешь отказаться, Чонин наблюдает за тем, как чужие глаза начинают широко открываться. Слегка блестящие и с намеком на синеву, они уставились на него, как будто Су не мог поверить в то, что сказал Чонин. Но он отходит от Чонина, а Лэй подхватывает того вместо него. Побледневший альфа в последний раз смотрит на Чона, и следом вся остальная стая исчезает из парка. Ким смотрит на Лухана и понимает, что тот о чем-то говорит, однако по какой-то причине ничего не может услышать, как будто его уши отказывались воспринимать какой-либо звук. Затем взгляд начал расплываться и мутнеть, и Чону приходится прикладывать как можно больше усилий для того, чтобы остаться в сознании, потому что тело отказывается подчиняться и остается обессиленным от большого количества потерянной крови. Адреналин постепенно отпускал, успокаивая мозг, а потом боль, которую он должен был все это время чувствовать, прорезает все его тело. Последнее, что он помнит — собственный вскрик боли и темноту. *** — Он уже третий день в отключке. Это плохо, Лухан. Кенсу убьет нас, если узнает об этом. Чонину понадобилось несколько минут, чтобы понять, что это был голос Сюмина. Он нахмурился и попытался открыть отяжелевшие веки. Голова была тяжелой, а каждое движение отзывалось болью в теле. — Он потерял слишком много крови. Да и Кенсу наверняка уже знает об этом, — Лухан жмет плечами. Первый человек, которого Чонин видит, как только открывает глаза, оказывается Лэй. Тот улыбнулся так, словно получил заветный подарок на рождество, и Чонин не может удержаться, чтобы не ответить такой же улыбкой. Он пытается прикоснуться к чужой щеке, теплой и мягкой, просто чтобы убедиться, что не спит. Это явь. Лэй обхватывает его ладонь и сжимает. — Он очнулся, — оповещает Лэй и вновь показывает свою единственную ямочку, когда улыбается. — Слава тебе боже, — Сюмин вздыхает с облегчением. Чонин пытается что-то сказать, ответить, но в горле и рту абсолютная сухость, так что у него не получается вымолвить и единого слова, даже какой-то звук. Вибрация хрипа проходит по всей глотке, и Лэй быстро подносит к чужим губам стакан воды. Он также помогает Чонину сесть, поддерживая за спину. Чонин с жадностью и удовольствием пьет воду, почти задыхаясь, когда отрывается от трубочки. — Как ощущения? — Лэй мягко спрашивает. — Что с Сехуном? — Чонин использует все силы и надломленный голос, чтобы убедиться, все ли в порядке с его другом. — Не истекает кровью и жив, судя по последним данным, — отвечает Лэй. — Но мы все еще не видели его. — Он все еще жив, — Лухан вникает в разговор. Чонин может предположить, что это все из-за связи Лу и Сехуна, поэтому тот может быть уверен в том, что подросток пока что не умер. — Он уже.? — Чонин начинает, но не может закончить вопрос. Никто не отвечает ему напрямую, но повисшая тишина говорит о многом, давая понять Чонину, что его лучший друг больше не человек. Вздох. Он не уверен, почему это так сильно его беспокоит, или почему ощущение такое, будто бы Сехун умер, но в груди тяжело — и он не может это объяснить в том числе. Он потерян и чувствует себя беспомощно. Ему хочется увидеть Кенсу. Скулящее чувство накрывает его волной и топит. Не объяснить то ощущение внутри, которое кричит, орет и зовет, хочет, чтобы Кенсу был здесь. — Мне нужно увидеть Кенсу, — тянет Чон и практически давится. Это чувство в буквальном смысле вызывало у него отвращение. Он перекидывает ноги через край кровати и собирается встать, как Лэй останавливает. — О нет, нет. Не сейчас. Тебе нужно восстановиться, — объясняет свои действия так. — Ты не понимаешь… — Чонин пытается воспротивиться, однако тошнота оказывается сильнее и убедительнее, и он ощущает, как весь желудок пытается выйти с остальными органами наружу. — Ведро! Сейчас же! — Лэй кричит и Тао со скоростью света появляется вместе с тазиком, который держит для Чона, и это было очень и очень вовремя. Он сблевывает, но точно уверен в том, что не ел ничего в течение всего того времени, что был в отключке, хотя тело отрицает буквально все, что есть внутри него. Лухан рванул к нему сразу же, поднимая за лицо, чтобы взглянуть. Чонин сильно потеет и взгляд снова куда-то ускользает. Он снова готовится вырубиться. — О боже… — Лухан тихо шепчет. — Что такое? — голос Лэя пропитывается беспокойством и страхом. — Он умирает, — проговаривает альфа. — Что?! — Лэй сразу вскрикивает. — Нет, он не может, мы спасли его. Мы спасли его даже без обращения! Все должно было быть нормально. — Посмотри на него! — Лухан рычит. Чонин даже не обращает внимания на повышенный тон, улыбаясь как человек, опрокинувший в себя пять шотов текилы. Веки тяжелеют и язык отказывается подчиняться, его снова тошнит. — Что происходит? — Лэй спрашивает, пока старается держать Чона за спину. — Кенсу, должно быть, ушел. — Куда? — Да откуда я блядь знаю?! — он кричит, полностью потерянный. — Это редкость, и я слышал об этом только по легендам. — Слышал о чем? Господи блядь, Лухан, объясни нормально! Понятное дело, что ему херово. — Его тело реагирует на отсутствие Кенсу. Будучи волком, он бы это пережил, да и большинство людей тоже, но… Полагаю, из-за того, что они связаны, его тело знает, кому принадлежит, и без Кенсу оно отрицает его сущность. Примерно тоже самое ощущают оборотни, когда они теряют любовь всей своей жизни или от нас отказываются, — объясняет Лу. — Но если это все касается человека… Ему больше не надо продолжать. Они оба знают, что у людей нет каких-либо сил, чтобы терять их, в отличие от оборотней. Живы они или мертвы. Нет никакой особой разницы. Чонин пытается собраться мысли, чтобы понять и принять тот факт, что он умирает. Это ощущается совсем иначе, чем открытые раны на твоих боках. Тебе просто больно. Это невозможно как-либо определить. Он не может примерно подобрать что-нибудь, что бы было похоже на это, даже если бы очень хотел. Внутри было попросту очень пусть, если бы вместо его желудка образовался вакуум, сплошное ничего, заполняющее все нутро. — Нам нужно найти Кенсу, — Лэй говорит так, как будто это не было чем-то очевидным. — Либо так, либо… Либо тебе нужно будет его обратить. — Нет. Мы больше никого не обращаем. Одного более, чем достаточно. Тем более, они никогда не должны были стать такими. — Однако Чонин связанный, Лухан. Он… клещ. Он должен быть обращен, — Тао пытается проговорить это как можно мягче. — Не сейчас, — но Лухан не слушает. Чонин подается вперед, падает на колени и упирается ладонями в пол. Ведро остается забытым сразу же, как Ким выскабливает последние капли всего, что было в желудке, прямо перед собой. С тяжелой отдышкой и весь взмокший, как краса, он пытается подняться, однако ноги не слушаются и больше не держат. Его мускулы дрожат, а кости пропитываются болью, словно что-то разрушает их изнутри. Он может слышать каждый отклик своего сердца, потому что кровь в венах горит, воспламеняется в каждом органе. Губы сухие и треснувшие, когда он пытается сжать зубы, чтобы не закричать от боли. — Звони Кенсу! Сейчас же! — Лэй кричит, приказывает, сразу и быстро подхватывая Чонина, помогая тому лечь на кровать. — Где я? — спрашивает тот, расфокусировано взглянув на парня. — Кто ты? Лухан тут же подбирает чужой телефон и ищет в контактах необходимый номер. Набирает мгновенно, нервно ожидая. Один гудок. Второй. Третий. Что он блядь делает? Четвертый. — Да? — кто-то наконец отвечает. Лухан еще никогда не ощущал такое спокойствие от того, что слышит голос другого альфы. — Ты ушел, — проговаривает. — Сехун в порядке. Я тренирую его. — Насколько далеко? — Не твоего ума де-. — Чонин умирает. — Что?! — Кенсу рыкнул. — Он горит, ненормально сильно потеет и безостановочно блюет, хотя он ничего не ел. — Как долго? — Он проснулся примерно пятнадцать минут назад. И был в отключке все то время, что находился в нашем месте. — Ты ведь понимаешь, что происходит? — Равно как и ты… — начинает Лу. — Полагаю, что он реагирует так только сейчас и лишь потому, что проснулся. Тебе нужно вернуться, иначе он умрет. — Обрати его, — Кенсу практически просит. Или приказывает. — Я не могу. Чонин кричит, и Лухан слышит, как Кенсу отключается. Он сбросил. Лу оборачивается, чтобы взглянуть на других, и не почувствовать ничего, кроме безнадеги. Лэй и Тао держат Чонина так, словно тот собирается бороться со всей этой болью. Ким яростно выгибается в спине, как если бы его грудная клетка грозилась вырваться наружу. Слезы текут из уголков глаз, и парень вновь пронзительно кричит. Даже два часа после, Чонин продолжает кричать и извиваться в агонии. Они пытались дать ему воды, пытались ввести морфий, но ничего не получилось. Его выворачивает еще трижды с тех пор, как Кенсу повесил трубку. Однако как только все это прекращается, они замирают. Чонин не кричит и не двигается. Его глаза, до этого плотно закрытые, внезапно распахиваются, показывая, как карий цвет померк, оставив только радужку, окруженную белым и серым. Он тяжело дышит, и все остальные понимают, что остался только час. Или даже меньше. — Ты обязан его обратить! — Тао молит, взглянув на Лухана. Тот вздыхает, понимая, что оборотень прав. Он не может дать Чонину умереть, и неважно, насколько сильно ему не хочется того обращать. Хань подходит к кровати и смотрит на умирающего парня. Его кожа бледная, губы высушенные и разбитые от многочисленных укусов. Тяжело вздохнув, он старается не думать о том, что сейчас придется сделать. И только он собирается укусить Чонина и обратить, как дверь смачно открывается, ударяясь о стену и представляя разъяренного Кенсу, запыхавшегося настолько, словно бежал с другого конца земли. — У тебя была только одна обязанность, — рычит, и альфа опускает голову в знак поражения, осознавая, что он сделал ошибку, стоящую Чонину жизни. Кенсу подходит к кровати и нависает над Кимом. Он видит, что глаза потеряли всякий цвет, и хмурит брови. Кожа у Чонина холодная, когда он прикасается к ней, и хотя тот смотрит прям на него, нельзя сказать, видит ли он Кенсу или же нет. Оборотень поднимает Чона с кровати, и, спотыкаясь, выходит вместе с ним из убежища, которое он нашел только благодаря их связи. Лухан и его стая остаются позади, а Кенсу направляется вместе с парнем на руках домой. Они одни. Кенсу без стаи, потому что без тех было намного проще достичь зовущего его Чона. Он никогда бы не подумал, что все может быть настолько плохо. Но больше всего бесило то, что он этого даже не почувствовал. Это было похоже на то, что тело Чонина решило умереть просто так, даже не сказав об этом Кенсу ни слова. Обычно должны быть какие-либо знаки. Кошмары, боль, тошнота. Но сейчас… не было ничего. Если бы Лухан не позвонил, Кенсу бы никогда не узнал, Ким умирает, пока не стало слишком поздно. Альфа укладывает Чона на кровать и начинает рыскать по комнате в поисках аптечки, каких-либо лекарств, обезболивающего и чего-нибудь, чем можно было бы накормить. Тот выглядел так, будто голодал неделями. А в заброшенном доме Кенсу, тем временем, практически ничего не было, и это сильно беспокоило, однако он не сдавался. В конечном итоге оборотень находит какие-то лекарства и заставляет их принять, вливая вместе с водой. — Прости меня, — проговаривает шепотом. Он взбирается на кровать к Чонину и укладывает его голову себе на грудь, сгребая парня, чтобы передать тому немного своего тепла. Он слышит прерывистое дыхание и тяжелые стуки сердца. — Я не знал. Прости. Су целует его в макушку, продолжая тихо говорить о том, как сожалеет, что не смог ни уловить, ни понять чужого состояния раньше. Извиняется за то, что ушел, ушел так далеко и так долго оставался с Сехуном. Просит прощения, потому что перевернул жизнь Чонина с ног на голову, все изменил, подставил его жизнь под угрозу. За все плохое и неправильное, что произошло в жизни Чонина, он сожалеет. — Только не умирай у меня на руках… — прошептал Кенсу, и его голос дрогнул. Единственная слеза скатилась по щеке, когда он приподнял Чона за лицо, чтобы поцеловать столь хрупкого мальчика. Глаза Чонина распахиваются, и он громко вздыхает, оттолкнувшись от Кенсу, чтобы отдышаться. Тот пытается его схватить крепче и удержать, однако Чон все брыкался, пока его тело содрогалось в крупной дрожи. Серые глаза уставились на альфу, и тот почувствовал, как легкая волна паники скользнула по всему его нутру. Он крепче прижимает парня к себе, снова целует разбитые губы, на этот раз задерживаясь дольше, ровно до того момента, как Ким не отталкивает его вновь, уже сильнее, и не хватает ртом воздух, как рыба, попавшая на берег. Но глаза, все еще смотревшие на Кенсу, уже не были настолько холодными и безжизненными — в них появился едва уловимый золотистый оттенок, и оборотень воспринял это, как хороший знак, снова целуя. Через некоторое время он ощущает, как в волосы проникают чужие пальцы и сжимают локоны, и Чон подтягивается, ластится к его телу, к его губам. То, что волосы оттягивают — абсолютно ничто, и Кенсу готов это терпеть, принимать со всем удовольствием, потому что его целуют, а он отвечает на каждое прикосновение столь нежных и желанных губ. Су облизывает потрескавшиеся мышцы между поцелуями, проводит по загорелому телу в его руках, ощупывая, трогая и исследуя то, до чего до сих пор не мог касаться. И с каждым касанием Чонин словно возвращался к жизни, снова был очень теплым и глаза искрились приятным карим. Кенсу медленно проскальзывает языком между чужих губ, проникая внутрь, и Ким тихо выдыхает — не от страха, а от неожиданности. Он поддается глубокому поцелую, давая оборотню разрешение попробовать Чона на вкус. Когда Кенсу открывает глаза и аккуратно отстраняется, он замечает, что глаза Чона вернулись к нормальному цвету, а на щеках образовался здоровый румянец. Легкое смущение. Кенсу блаженно улыбнулся. — Я хотел увидеть тебя, — Чонин шепчет, не помня ничего, кроме того, что проснулся в чужих руках. До улыбнулся еще шире. Еще одна слеза мягко скатилась по щеке. Чон убирает ладонь от волос и касается осторожно кожи, убирая слезу с вопросительным взглядом. — Ты умирал, — тихо скулит. — Прости. Парень улыбнулся, и это затронуло сердечные струны Кенсу, заставляя все внутри затрепетать от волнения и желания. Он хотел, чтобы Чонин был его, только его. Так сильно желал его обратить и забрать себе, но знал, что Чон не позволит. Он не может позволить сам себе быть с Кенсу, даже если это возможно. Поэтому тот набирается больше терпения, осторожно и слабо целует, шепотом спрашивая, все ли в порядке. И ждет, пока не кивнут, прежде чем снова проникнет в чужой рот. Он прижимает Чонина ближе, пока целует его. Достаточно близко для того, чтобы чувствовать отбивающий ритм сердец друг друга. Он не из тех, кто строит воздушные замки, но только сейчас, один единственный раз, он позволяет себе понадеяться, что, может быть, просто возможно, что Чон испытывает тоже самое, что и он. Кенсу было все равно, сколько времени потребуется Киму для того, чтобы разобраться во всем этом, но он готов подождать. Даже вечность, если будет нужно. — Как долго мы можем побыть вместе? — Чонин спрашивает ровно в чужие губы. — Я больше не уйду без тебя. — Почему? Ты ведь знаешь, что Крис не будет особо счастлив-. — Я буквально только что вдохнул в тебя жизнь, Чонин. И я не хочу проходить через это вновь, — отвечает Су, зарываясь носом в копну чужих волос. — Тебе нужно немного поспать, ладно? Я останусь до тех пор, пока ты не уснешь, а потом пойду за продуктами. — Как Сехун? — тянет Чон. — Жив и здоров, справляющийся со всем этим лучше, чем ожидалось. — Спасибо, — и это последнее, что он говорит, прежде чем сон одолевает.