Ее кровь будет моей

Немногие знают, каково это — сгорать заживо. Биться в агонии, когда твоя кожа покрывается желтыми пузырями; когда мягкие части тела омертвевают и отпадают кусками; когда обнажаются кровяные сосуды, нервы, кости; когда из тела выпадают кишки, а вся жидкость организма испаряется. Твое тело становится хрупким, и ты оказываешься в ловушке своего сознания, которое постепенно сходит с ума. Кожа напоминает гамбургер, который пережарили на гриле; жир и волосы пахнут хуже, чем разлагающееся тело в теплый летний день. Но их смерть быстра. Ведь их разум и душа просят освобождения от мучительной боли, хотя эта пытка длилась всего пару мгновений. Они должны быть благодарными, что стали трупами. Ведь не им пришлось это терпеть еще три дня, чтобы потом превратиться в бездушного монстра. Я лежал там, чувствовал, как огонь пожирал меня изнутри, пока мысли Карлайла занимала ведьма на окраине Лондона. Перед глазами стояли образы людей, прикованных к столбам. Через минуту они издавали душераздирающие вопли, пока их тела поглощал огонь. Сейчас Карлайл делал то же самое. Он просто сидел и ничего не предпринимал, пока пламя пожирало мальчика. Через пару дней подросток очнулся в одиночестве. Карлайл каялся, что забрал душу невинного, засасывая его в темный мир бессмертных тварей. Моей единственной компанией были крики из его воспоминаний. Толпа с вилами в руках требовала смерти. Они со злостью и страхом требовали освобождения приятельницы. Золотоволосая красавица была символом чистоты и добросердечия; но их обожаемая умерла от чахотки из-за одной темноволосой целительницы, которая пожелала ей смерти. Поэтому ее отправили на костер, и я горел вместе с ней, пока дьявол что-то неустанно нашептывал мне на ухо. И несколькими столетиями позже умерла еще одна девушка, сердце и разум которой были наполнены любовью и нежность. Еще одна темноволосая красавица несла за собой смерть. Еще одна разъяренная толпа требовала наказать ее. Она тоже медленно сходила с ума. Только на этот раз они будут гореть для нее.

***

ФБР так и не поняли, какова роль Беллы во всех этих убийствах, и перестали расспрашивать ее. У них не было ничего против нее, но Белла присутствовала около каждого трупа, и они не могли не обращать на это внимания. Они хотели доказать, что способны на большее, поэтому пригласили Беллу для очередного допроса. Час за часом они задавали одни и те же бессмысленные вопросы, пытаясь поймать её на лжи. Но они ни разу не запнулась, не отказалась отвечать на вопрос и не сообщала новую информацию. Она отвечала машинально: «Рене не умела готовить, поэтому в доме не было острых ножей», «Я не умею плавать», «Я не была в машине с Тайлером», «Я даже понятия не имею, где находятся мужской душ », «Неужели я настолько сильна, чтобы заколоть кого-нибудь?». Они раздражались с каждым ответом, понимая, что она и вправду невиновна. Но логики и психиатры не могли оставить Беллу в покое, и поэтому они продолжили это нелепое занятие. До тех пор, пока не пришел он и не задал правильный вопрос. — Мисс Свон, мы с вами прекрасно знаем, что вы не убивали свою мать и одноклассников. Посмотрите на себя: хрупкая девушка, которая не может нормально закрыть дверь собственного грузовика. Но ты дочь шерифа, достаточно умная дочь. Могу поспорить, ты знаешь один маленький секрет, связанный с этими убийствами. И даже знаешь, как остаться безнаказанной. Может, это ваш парень так заботится о вас? Или кто-нибудь другой? На моем лице тут же расцвела улыбка. Он даже не догадывается, насколько близок к правде.  — Агент Ли, если вы думаете, что я покрываю того, кто убил пятерых, двое из которых помогли ему не оставить следа, то вы глубоко ошибаетесь. Неужели вы думаете, что мне нравится быть главным изгоем этого города? Я не мазохистка. И, как вы сказали, я всего лишь хрупкая маленькая девочка, которая сейчас проходит через ад. Кто же так мило обо мне заботится, скажите мне? Можете у кого угодно спросить, всем плевать на меня. Знаете что, я нахожусь здесь уже двадцать четыре часа и имею полное право сейчас встать и пойти домой. Ее гневный тон привел агента в замешательство, но он не собирался отступать и продолжил выяснять, кого она покрывает, хотя ни у кого не было никаких доказательств по этому поводу. Ведь она ни разу не съежилась, ни дернулась. Скромной, милой Беллы больше не было. Смерть каждого человека сдирала с нее слои благопристойности, норм и культуры. Они превратили её в существо, не заботящееся о морали, и она, наконец, обрела силу. У нее была единственная цель — выжить, и все, что этому препятствовало, могло гореть синим пламенем. Она знала, что могла спасти себя, и этот высокомерный пузатый агент не был тем, кто поможет ей в этом. Она не будет подопытной ни для кого, кто хочет сделать карьеру. Она не будет кем-либо ни для одного мужчины, но будет всем для меня. Но она и словом не обмолвилась обо мне.

***

Агенту пришлось отпустить Беллу к отцу, еще раз напомнив про предупреждения. Шериф только безразлично кивнул и поспешил покинуть это место. Он подумывал спрятать ее где-нибудь, пока они отъезжали с парковки. Я старался подавить желание показать Белле, как я счастлив, что она умолчала обо мне. Нужно было совершить еще одно красочное убийство. Агент Ли сел в свой «Таурус», недовольный тем, что провалил допрос. Он видел в ней лишь жалкую девушку, которая храбро прикрывала своего дружка. Он не мог ничего доказать, но золотое кольцо на цепочке, едва выглядывающего из ворота её рубашки, не давал ему покоя. Он смутно понимал, что это важная улика; его человеческий ум не мог вспомнить мельчайшие детали расследований. Когда мужчина остановился на заправке на окраине города, его осенило. Агент Ли добьется таки этого суда. Он слишком увлекся своими догадками и его мозг притупил чувство опасности, пока он стоял там, заправляя машину. Этот мужчина о других беспокоился больше, чем о себе. Наполовину выкуренная сигарета догорала в пепельнице, агент открыто игнорировал предупреждение на знаке перед ним. Какая жалость, что мужчина, которого тренировали ловить самых изворотливых преступников и убивать их, был таким тупым. Даже ребенок мог убить его. Я тратил на него драгоценное время, которое мог бы провести с Беллой. Но долг зовет, и этот мужчина был полон решимости забрать мою девочку, наказать ее, а подобное просто нельзя допустить. Его решимость уничтожить Изабеллу и станет его погибелью. Вот он стоял там, погрузившись в свои мысли, все еще сжимая вынувший из бака заправочный пистолет. Топливо разлилось на асфальте и забрызгало его брюки, пока он шарил рукой в кармане в поисках забытой пачки сигарет. Резкое шипение зажегшейся зажигалки и движение моей руки решило его судьбу. Уходя, я мог слышать, как огонь пропутешествовал вверх по его брюкам, пробираясь к коже. Судя по запаху горящих волос, пламя добралось до его живота и рук. Спустя мгновение разлившийся бензин загорелся; пламя уже бежало по дорожке расплеснутого топлива. Запах разогретого асфальта смешивался с перегаром бензина. Машина взорвалась, уничтожая и доказательства, и единственного агента, сумевшего добраться до правды. И вновь смерть пришла несколькими мгновениями позже. После того, как загорелся огонь — еще один человек умер, так и не пройдя это испытание.

***

Под вой сирен я отправился на поиски Беллы. Часами я прочесывал полуостров, все больше раздражаясь от невозможности отыскать это место. Чарли отлично её спрятал. Нигде, кроме обычных мест, где она часто прогуливалась, не было её запаха, а машина шерифа так часто ездила по городу, что отследить нужное направление было невозможно. Но было кое-что новенькое и неуместное. Сквозь мерзкую вонь я учуял запах Беллы. Я тщательно следил за этим новым ароматом, и когда я все ближе подходил к Квилетской границе, запах только усиливался. Он проник в мой разум, прожигая его сильнее, чем огонь прожигал бедного агента Ли в нескольких милях отсюда. Дно мусорной свалки, морг, заваленный трупами, разлагающимися от испанки и запах горящих шин источали цветочный аромат по сравнению с этим запахом. Его разум был мне непонятен. Вроде бы звериный, но все же там просачивались мысли и желания юноши. Он насторожился: враг был рядом. Его инстинкт приказывал убить чужака. Как и все животные, он действовал мгновенно, без колебаний и сомнений. Я мог слышать, как его когти царапали землю. Мохнатый зверь выскочил на поляну, источая жар. Он щелкал челюстью и рычал. Он не мог ни о чем думать. Ярость поглощала его. Он был одним из тех, кто знал, каково это — гореть. И у которого была только одна мысль: «Белла».