Все тайное всегда становится явным - звезды укажут истинный путь.

Девушка лежала на полу, сжимая руку полумертвого Адриана. Решив переложить его на кровать, она встала, но тут же упала снова — ноги дрожали от всего, что она пережила, и сейчас это изливалось в судорожном плаче. Она подхватила парня под руки и уложила на кровать, последний раз сжав его руку и поцеловав в чуть приоткрытые губы: — Мы обязательно что-нибудь придумаем… Я клянусь. Содрогаясь от рыданий, Маринетт схватила трезвонящий на столе телефон. Опять мама Натаниэля. Девушка мысленно начала готовиться к худшему, но в трубке прозвучал неожиданно веселый голос его матери: — Маринетт? Здравствуй! — женщина буквально ликовала, а девушка напряглась. — Я очень тебя прошу, приезжай! Натаниэль скоро придёт в себя! Девушка кинула короткое «угу» и отключилась. Через секунду, когда до неё дошёл смысл сказанного, она буквально запрыгала на месте и побежала на кухню — к Тикки, посоветоваться. Тикки уже вовсю распалялась, ругаясь с Плаггом. — Адриан твой — такой же дурень, как и ты! — в запале ссоры тоненьким голосочком верещала квами, а котёнок ей вторил: — Дурень? Он хотя бы может определиться, в кого влюбился, и не выносить тебе мозг каждый день! Дурень! Если мысли Маринетт не переменят своё русло, для всех нас все может закончиться очень плачевно! — Если бы ты не забывал вовремя его просвещать о необходимых делах, многое можно было бы избежать! — Насчёт избежания я вообще промолчу… Маринетт тихонечко стукнула кулаком по обеденному столу, обращая внимание на свою скромную персону, чем и прервала беседу квами, чуть ли не переходящую в драку — Тикки уже вовсю воинственно размахивала солонкой, и, судя по всему, целилась именно в Плагга, а не в стоящие рядом овощи. — Тикки, я всего лишь хотела сказать, что Натаниэль приходит в себя, — упавшим голосом сказала Маринетт, а Тикки смотрела на подопечную широко распахнутыми глазами. — Давайте вы просто выясните отношения позже. — Так же тихо сказала девушка. — Маринетт, мы… — квами осеклась, а брюнетка кивнула: — Да, я знаю. Мы портим вам жизнь, много чего делаем не так, в последнее время вообще разошлись и столько дров наломали… — Маринетт грустно улыбнулась, на секунду замолчала и продолжала, — но мы ещё только учимся. Ты даже не представляешь себе, насколько трудно мне, да и Адриану наверное тоже, — она вздохнула, пресекая новую волну плача, комом подступившую к горлу, а руки её неосознанно потянулись к сережкам. — Принять то, что мы должны ценой собственной жизни оберегать город от какого-то чокнутого злодея, посылающего нам не менее идиотских оппонентов. Квами помолчали, а потом слово взял Плагг: — Да, мы часто перегибаем. Да, мы ругаемся и миримся между собой, иногда забывая про вас. Да, мы забываем про отдельные элементы и важнейшие детали вашей геройской жизни… Прости нас, Маринетт. — Прости. — Вторила ему Тикки, виновато глядя на девушку, — мы вас очень любим, волнуемся и чувствуем все ваши эмоции. Мы переживаем, веселимся и грустим всегда одновременно с вами. Именно поэтому нам бывает трудно. Тёплая улыбка расцвела на лице девушки, она потянулась к шкафчику и достала оттуда здоровый кусок сыра и коробку печенья. — Будем считать, что этого не было, и я просто зашла сказать, что мы можем уже сейчас отправить Адриана к Натаниэлю. — Мягко сказала она и протянула квами лакомство. — Отправим-то мы его запросто — ты его и отнесёшь, — интонация в голосе Плагга уверенности в успехе не добавляла, — но сможет ли исцелить его Натаниэль? Не стоит забывать, что он Герой всего несколько дней, половину срока провалялся в больнице в бессознательном состоянии, а Вайзз его так ничему научить и не успел. Маринетт внутренне содрогнулась. — Но все-таки попробовать стоит.

***

Девушка надела чёрный безразмерный свитер и джинсы. Оглядела себя в зеркало. Из-за двух несчастий, свалившихся на неё подобно огромному снежному сугробу, она мгновенно изменилась. Глаза запали и покраснели, кожа посерела, губы подрагивали. Супермодель, н-да. Она трансформировались и выпрыгнула в окно, намереваясь сделать все как можно скорее. Никогда квами не видели девушку настолько серьезной — Тикки только по её лицу могла понять, что просто так она не отступит и, если понадобится, вытащит эту проклятую Черепаху с того света. Ещё бы, от действий Маринетт зависит судьба любимого человека — она сделает все возможное, она упёртая. Эта её черта очень нравилась Тикки. Плагг неотступно летел следом, время от времени прячась в иссиня-чёрных волосах, ленты из который девушка достала и повязала на тоненькое запястье, а густые пряди ниспадали ей на плечи изящными волнами, взметаясь ураганом в такт её движению. В госпитале Святого Антония было пусто и холодно. Пахло если не смертью, то отчаянием и скорбью. Электрический белый свет отражался в вычищенном полу, прокладывая полосы пути. Сняв трансформацию в какой-то то от подсобке, то ли техническом помещении, девушка вышла в длинный коридор приемного покоя. Врачи и санитары неодобрительно смотрели на девушку, облаченную в черный цвет — она полностью контрастировала с привычным больничным цветом. Инь и Янь. Поёживаясь, Маринетт прошла к стойке регистратуры, попутно спрятав квами в сумочке на бедре. — Добрый день! Медсестра, увлечённая раскладыванием разбросанных бумаг на столе, не заметила девушку. — Добрый день! — чуть громче сказала девушка и тут же столкнулась с критичными взглядом проходящего мимо врача — мол, чего разоралась? — А? Здравствуйте. — Поприветствовала брюнетку женщина и улыбнулась. — Чем могу помочь? — В какой палате лежит Натаниэль Куртцберг? — Минутку, — регистраторша разгребла ворох бумаг и вытащила лист. — Его пару часов назад перевели из реанимации. Досталось же парню. А вы, собственно, кто? — Я… Я его девушка, — мгновенно покраснев как помидор, сконфузившись, ответила брюнетка. Женщина тепло ей улыбнулась и сказала: — Замечательно! Ему сейчас нужны положительные эмоции — состояние стабильно тяжёлое, хотя он и пришёл в себя. Никаких стрессов, запомнила? — подмигнув брюнетке из-под круглых очков, спросила она. — Да… — полушепотом проговорила девушка, — так какая палата? — Я тебя провожу. «Вот это удача!» Маринетт последовала за женщиной. Коридор, по которому располагались множество одинаковых дверей, казался бесконечным. — Вот, — женщина остановилась у палаты номер семнадцать и жестом указала Маринетт, что входить можно. — Спасибо, — девушка опустила глаза и проскользнула в палату. Сердце её сжалось и билось через раз, ладони предательски вспотели, кровь прилила к щекам. Мадам Куртцберг встала и подошла к девушке. — Ну, вот мы и познакомились. Ты можешь звать меня Жизель, детка. Похоже, она вовсю примеряла Маринетт как собственную невестку. Жаль будет её разочаровывать. Черты лица женщины были мягкими, это придавало ей особый шарм. Волнистые рыжие волосы её были уложены в аккуратную, немного растрепавшуюся причёску. Зеленые глаза, такие же, как у самого Натаниэля, смотрели прямо, будто бы в душу хотели заглянуть. По спине брюнетки испуганным табуном пробежали мурашки, заставив руки немного задрожать. Закончив созерцание матери Натаниэля, девушка прошла по небольшому коридорчику внутрь самой палаты и отпрянула, из глаз её бисеринками полились слезы — она не ожидала увидеть парня в таком виде. Опутанный комом проводов и датчиков, с просвечивающей кровью на повязках, гипсом чуть ли не на всём теле — от этого зрелища внутри девушки все ухало вниз и поднималось обратно, создавая круговорот и желание убежать куда подальше, лишь бы не видеть этого всего. Услышав шаги, раненый приоткрыл сначала один глаз, потом второй, и постарался улыбнуться, что далось ему с большим трудом. — Привет, — сказала она, взяв его за руку и не зная, как завести разговор об Адриане — стресс, по словам медсестры, был ему противопоказан. Поэтому она просто поцеловала его в щеку, вызвав приступ умиления у мадам Куртцберг. — Привет, — с негромким стоном поприветствовал девушку Натаниэль, — выглядишь… неважно. — Ой, а сам-то, — грустно усмехнулась Маринетт. — Ну, как ты? — Оставлю вас, — тихо сказала Жизель, покинув палату. — Так. — Маринетт мгновенно изменила тон, а из сумочки вылетели квами. Вайзз выбрался из-под подушки парня. — У нас проблема. — Черт… — простонал Натаниэль. — А мне обязательно геройствовать? Вайзз с рассерженным видом погрозил ему. — Мы с тобой разговаривали на эту тему. Я рассказал тебе все про Акуму, про твои способности к исцелению, которые сейчас невероятно сильны, потому что ты молод, про твою ускоренную регенерацию. Ты через неделю сможешь скакать как раньше. — Осколочный перелом не заживет, — категорично заявил Натаниэль. — Врач не уверен, смогу ли я в дальнейшем нормально ходить, а ты про беготню по крышам мне загоняешь. Ну, какой из меня Герой? — Самый настоящий. — Уверенно сказала Маринетт, чуть крепче сжав кисть парня. — Я тоже сначала в это не верила. Было трудно, сложно, порой я хотела все бросить и уйти, но… У нас связь, понимаешь? Мы все выбраны не просто так. У нас есть важнейшее предназначение, не исполнить которое мы просто не имеем права. И сейчас, — к ней снова подобрались всхлипы, — Коту Нуару очень нужна помощь, оказать которую можешь только ты, как истинный Черепаха! Натаниэль удивленно вскинул брови. — Что? — Маринетт не понимала. — Мне нравится, когда ты так говоришь. Скажи, у нас с тобой теперь могло бы получиться что-нибудь? Не для виду, не для прикрытия, а искренне, по-настоящему? Плагг и Тикки выжидающе уставились на брюнетку, весь пыл которой как-то разом испарился. — Натаниэль… Пойми, мне суждено быть с Котом Создателем. Он выбрал нас, а теперь и тебя. Ты ещё найдёшь свою истинную любовь. — А-а-ай… — болезненно протянул парень с явным намерением переменить тему. — Что с Нуаром? Кстати, я знаком с ним в реальной жизни? Маринетт посмотрела на Тикки, спрашивая ответ на заданный вопрос. Получив утвердительный ответ посредством кивка головы, он ответила: — Да. Это Адриан Агрест. Лицо Натаниэля побелело ещё сильнее.

***

Когда щупальце сжало его тело, он почувствовал боль, затмившую разум. Затмившую все. Было лишь желание орать, орать во все горло, или сразу умереть. Его сдавливало все сильнее, и он мог слышать, как ломались его собственные кости, как горячая тягучая кровь стекала вниз тоненькими багровыми ручейками, оставляя ржаво-рыжие следы. А потом наступила темнота. Он думал, что мертв. Что это проклятое щупальце переломало его всего, не оставило целым ничего. Сквозь противную чёрную пелену он слышал звуки битвы. Крики, стук, лязг. Скрежет. И снова крик, на этот раз кричала Маринетт. И снова темнота. Все звуки смешались одну кошмарную какофонию и действовали на чудом не пострадавший мозг. Он услышал вой сирены. Почувствовал, как его извлекли из этой темницы. Всеми фибрами, всем телом, каждой царапиной и каждым переломом. Он слышал вокруг себя крики «разряд» и «не дайте ему войти в коматозное состояние». Он все слышал, но сказать ничего не мог. Вдруг перед взглядом в темноте появился Вайзз. Тот самый малютка-черепаха, который принёс ему кулон виде черепахи. — Натаниэль! — Вайзз? Но… Как? — Это один из секретов Героев-целителей. Я могу проникнуть в твоё сознание, чтобы обучить тебя всему необходимому. — Вайзз, я… Я сомневаюсь, что подхожу на эту роль, — честно сознался парень. — Поначалу так все говорят. Кстати, я очень удивлён, что ты не умер сразу от болевого шока. Ты силён. Действительно силён. И телом, и душой. Натаниэль замялся. Он не мог понять — зачем? Зачем злодеи разрушают город? Зачем дерутся? Пытаются убивать? — Да, знаю, пацифист в тебе яростно сопротивляется происходящему. — Участливо сказал Вайзз. — А сейчас мы должны приступить к обучению. Итак, сотни тысячи лет среди Героев появлялись целители — их было всего двое на всю ораву — Леди Паун и Черепаха, то есть ты. Создал нас, то есть квами, один свихнувшийся алхимик, насколько я помню из книги Героев. Но самое интересное — то, что каждое поколение Героев открывали в себе какие-нибудь новые способности, то, на что не был способен никто до них. То, что я могу проникать в сознание своего подопечного я узнал совсем недавно — с твоим предшественником, мастером Фу. — А где он сейчас? — опасливо поинтересовался парень. — Погиб, — коротко ответил квами, всем своим видом показывая, что не желает продолжать эту тему. — Когда ты познаешь все секреты, известные мне, то станешь мастером. Ты можешь не называть себя так, однако это будет в твоей крови… Очнулся Натаниэль на больничной койке. Попробовал пошевелиться — ничего не выходило. «Дурацкий сон» Мама. Сидит рядом, заснула, опершись о ручку кресла. Он застонал, разбудив её — других звуков он издать просто не мог. Не поверив, Жизель бросилась к нему, покрывая лицо сына поцелуями — она всегда слишком сильно о нем пеклась. Потом она полезла в сумочку и вытащила оттуда телефон: — Маринетт? Здравствуй! Я очень тебя прошу, приезжай скорей! «И зачем я ей дал её номер?» Он попытался открыть глаза, и в памяти пробежали все недавние события — щупальце, боль, крики, Вайзз. Да, Вайзз? А где он? Квами прятался за подушкой, продемонстрировав самого себя парню, когда его мама отлучилась за врачом. Урок зеленого квами прочно впечатался в память рыжего.

***

Что?! Адриан Агрест, золотой мальчик — Кот Нуар? Да он пределы своего дома не покидает, по словам Нино — так много у него всяких дополнительных предметов! — Это правда? — тихо спросил он, отказываясь верить до самого конца. Синхронно кивнули все — и Маринетт, и Тикки, и Плагг, и даже Вайзз. — Вайзз, ты знал, но не говорил мне?! — буквально вскричал парень. — Но почему? — Маринетт сама должна была решиться тебе это сказать. Она и никто более. Это была её роль. — Но… А, впрочем, неважно. Что с ним случилось? Натаниэль посмотрел на Маринетт, а сама девушка уставилась на квами, выразительно упрашивая сказать. — Я точно не знаю… При очистке заряженного мощнейшей временной энергией талисмана он был ранен. Во время очистки он перенёс тяжелейшее потрясение, сломившее его окончательно. Теперь ему можешь помочь только ты, Натаниэль, в тандеме с Вайззом. Натаниэль нахмурился, обдумывая ответ. — Как я в таком состоянии смогу помочь ему? — наконец выдавил он, силясь убрать кислую мину с лица. — Вайзз, ведь если я не ошибаюсь, этот ритуал требует действий от меня! А ты сам видишь, — парень картинно оглядел самого себя, — что из себя я сейчас представляю. — Не обязательно, — заявил Вайзз. — Достаточно будет того, что ты говоришь, а ты, я вижу, языком мелешь будь здоров, так что, думаю, проблем не возникнет. — Хорошо… — вяло протянул парень, закатывая глаза. Да, обломали его по полной программе. — Когда? Мне же нужно будет подготовиться. — У нас меньше двух суток, — тихо вклинилась в разговор Маринетт. — Хорошо, ночью принесёшь его сюда.