Все тайное всегда становится явным - звезды укажут истинный путь.

По пути домой Маринетт серьезно озадачилась вопросом — как скрыть от Габриэля отсутствие сына? В голову ей пришла немного сумасбродная, но вполне рабочая идея — договориться с Натали, ведь она в курсе того, что Адриан — Нуар. Тогда придётся и Маринетт раскрыться перед ней… Но ведь она помогала ему шифроваться от отца все это время, иногда даже в ущерб себе! Решено. — Тикки? — тихо позвала квами девушка, усевшись рядом с Адрианом — ей казалось, что парень просто спит, и стоит ей прикоснуться к нему… Она снова взяла его руку в свою. Холодная… Страшно. — Что? — квами подлетела поближе к подопечной, оставив в покое коробку с печеньем. — Мне надо каким-то образом не дать Агресту понять, что Адриан вне дома. — Хм-м-м-м… — у Тикки определенно не было идей, зато вклинился Плагг, предложивший уже обдуманный брюнеткой вариант. В ответ на это Тикки сидела и хмурилась, но в конце концов ответила: — А почему обязательно делать это лично? Может, достаточно позвонить? А это неплохая идея. В эту же секунду затрезвонил телефон Маринетт, будто бы напоминая о своём местоположении. Натаниэль. — Да? Как ты смог позвонить? — Вайзз телефон держит, мамы в палате нет. — Ну, про маму понятно, — недовольно ответила Маринетт, которой все это уже порядком надоело. — Я приду около двенадцати, будь готов. — Хорошо. — Когда девушка уже была готова нажать «отбой», Натаниэль опомнился, — Маринетт? — Что? — Я хочу, чтобы все получилось. — Я тоже очень сильно этого хочу. Маринетт откинулась на спинку кровати и прикрыла глаза. Она не спала нормально уже почти трое суток, это давало о себе знать — тело девушки сковала невероятная усталость, конечности отказывались повиноваться, кружилась голова и закрывались глаза. — Надо позвонить Натали… — прошептала она и опять потянулась к телефону. — Чёрт! А на что звонить-то? Ага. — Взгляд её упал на телефон Адриана, лежавший рядом. У него-то точно есть номер помощницы отца. Она взяла в руки аппарат и без труда разблокировала — теперь-то она знала пароль. — Ага, Натали. Тикки, — обратилась девушка к квами, — поможешь, если что? Квами кивнула. Маринетт выдохнула. — Натали, добрый день. Вас беспокоит… ЛедиБаг, — чуть неуверенно начала девушка. — Что? Что происходит? Что-то с Адрианом? — заволновалась женщина, повышая голос. — Да… Эм, нет. — Запуталась девушка и выдохнула, прогоняя нервное напряжение. — С ним все хорошо, просто по определенным обстоятельствам он не придёт сегодня ночью домой. — Что за обстоятельства? — возмутилась Натали, но, вспомнив, с кем она разговаривает, сменила гнев на милость, — хорошо, но чтобы с утра был дома! — Будет, — вздохнула девушка, — постараюсь. — Удачи, ЛедиБаг.

***

За окном темнело. Шёл сильный снегопад, такой обычно идёт перед Рождеством, когда улицы городов наполнены предпраздничной суетой, повсюду развешаны гирлянды и горят яркие огни, а украшенную елку можно увидеть на каждом шагу. Нет. Была непроглядная, беспросветная тьма. Ещё рано — Маринетт сидела за столом и рисовала. Она рисовала Адриана. Рядом летала Тикки, выпихнувшая Плагга из комнаты — чтобы не мешал — в отместку за что он с большим аппетитом уничтожал запасы камамбера в пекарне. А вот сама Маринетт ничего не ела уже два дня. — Маринетт, — осмелилась-таки Тикки прервать творческий порыв девушки, за что была вознаграждена раздражённым взглядом, — очень красиво, но… Может, ты все-таки поешь? — Не хочу. — Буркнула девушка и надела наушники, ограждаясь таким образом от внешнего мира, погрузившись в мир боли и противоречий, что сейчас нещадно бушевал в ней, разрывая душу на мелкие кусочки. Она отчаянно пыталась разобраться в себе, выяснить, к кому же она все-таки испытывает истинные чувства. Положение было настолько тяжким, что девушка уже подумывала взять листик, и, как в старых добрых мелодрамах, расписать плюсы и минусы Адриана и Натаниэля. От этой абсурдной идеи её отговаривал здравый смысл, но сейчас, когда она выводила карандашом на бумаге каждую линию родного лица, она понимала, что единственное, что она хочет в этой жизни — быть снова заключённой в объятья Адрианом, ощутить своими губами его, разговаривать, преодолевать крыши и сидеть до полуночи на вершине Эйфелевой башни. Тикки все чувствовала и все видела, но понимала, что вмешиваться в переживания девушки нельзя — ещё больше дров наломает. Но когда на тонкую изрисованную бумагу упала первая слезинка, размывая шедевральный портрет блондина, Тикки все надоело. — Так, Маринетт, тебе надо поесть! Поесть и успокоиться! — возмутилась квами, выдергивая наушник из уха брюнетки. — Нет, Тикки, я правда не хочу, — попыталась вытащить наушник у квами брюнетка путём подлизывания, но ничего не вышло. — Слышать ничего не хочу! — упрямо сказала квами, смерив Маринетт испепеляющим взглядом, — ты сейчас же встанешь и поешь, — она что, увеличилась в размере? — Ладно, ладно, — девушка вскинула руки в примирительном жесте и встала со стула, — Тикки, что это с тобой? — Поешь — расскажу.

***

Когда девушка через силу впихнула в себя круассан с ветчиной и изжаренный на скорую руку омлет, Тикки отстала и принялась поедать очередную печеньку. — Тикки? — спросила девушка, отрывая взгляд от стакана воды, — что это с тобой было? — Ты про что? — как ни в чем не бывало поинтересовалась квами, состроив невинные глазки. — Ты… Увеличилась, — выдохнула Маринетт, ещё не отошедшая от изумления, — ты всегда так могла? — Я уже говорила тебе, что чувствую все твои эмоции? — Маринетт обескураженно кивнула, не понимая, к чему клонит квами, — ты разозлилась — это придало сил моей злости, вот это и помогло на тебя воздействовать. — И много у тебя ещё подобных фокусов в запасе? — у девушки на лице появились искренние эмоции, что не могло не порадовать Тикки. — Ты не знаешь, насколько… — хитро протянула квами и улыбнулась. — Так, — она взлетела, глянув на часы, — у нас ещё два часа. Маринетт вздохнула, не зная, куда деть собственное волнение. — Э-э-эй, — ободряюще погладила девушку по плечу квами. — Все будет хорошо. — Я надеюсь. — А я уверен! — разрушив интимность и торжественность момента, в комнату влетел Плагг, размахивая вонючим сыром. Маринетт первый раз за это время заливисто рассмеялась, за ней хихикнула и Тикки. — Все точно получится, — прошептала она, глядя на Маринетт, — она точно удержит его в этом мире.

***

— Натаниэль? Ты готов? Маринетт стояла в центре палаты рыжего. Натаниэль невольно залюбовался ею, ведь было на что — точёная фигурка, припорошенные снегом иссиня-черные распущенные волосы, решительное и серьезное выражение лица. Он улыбнулся, но тут же согнал вырвавшуюся эмоцию с лица: — Оставляй его здесь. Тебе придётся выйти. Девушка коротко кивнула: — Как долго? — От часа до суток, — раздраженно осадил Вайзз, — всегда по-разному. Маринетт опустила голову и выпрыгнула в окно, прихватив с собой Плагга. Вот она уже на вершине башни. Она немного заледенела, поэтому скользкая, но для ЛедиБаг это небольшая проблема. Она села на привычное место и оглядела любимый город. Все было как обычно — яркие огни, машины, снующие внизу люди. Суета и привычность города не могла наполнить пустоту, образовавшуюся в душе Маринетт. Плагг молча сидел у неё на плече, забыв даже про сыр. — А все-таки красивый город, этот ваш Париж. — Задумчиво протянул он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Ты только это понял? — саркастически усмехнулась брюнетка и обняла руками одну из опор, на которую крепилась та балка, на которой она сидела. Железо оказалось холодным. Маринетт прижалась к ней лбом и закрыла глаза. Теперь за её состояние стало страшно и вечному пофигисту Плаггу. Он понимал, что сейчас к ней лезть не надо. Тикки рассказала ему о неразберихе в душе девушки, и Плагг просто сел рядом, разглядывая открывшийся по-новому город. Но и он боялся, хотя и не хотел себе в этом признаваться.

***

— Хлоя, ты провалила все. Все, к чему мы готовились так долго! Ты поставила личные интересы на первое место, позабыв о главном! Бражник был в ярости. Нет. Он был в бешенстве, кричал на девушку, позабыв, кем она является на самом деле, орал, брызжа слюной и сверкая голубыми глазами. — Я… — девушка была готова забиться в угол — она знала, что очень виновата, но ведь теперь исправить ничего нельзя… — Нуру, — буркнул приземлившийся на кресло Бражник, — есть ещё какие-нибудь альтернативы? — Есть, — кивнул квами. — Но для воплощения их в жизнь хозяину понадобится больше сторонников. — Они будут адекватными, или как те психи, которые скакали по городу в самом начале? — Рассудок их будет абсолютно чист, — спокойно отвечал на рычание Бражника Нуру, уже привыкнув к его вспыльчивости и агрессии. — Хлоя, — тихо позвал он блондинку, — ты будешь одной из сторонниц. Остальных я найду сам. Что там нужно делать, Нуру? — Это один из самых сложных ритуалов. Здесь нужна очень сильная отрицательная энергетика, буквально ненависть к тем, кого надо найти. Но направлять её нужно будет не на альтер-эго Героев, а на их настоящие личности. Хозяин должен возненавидеть их, а потом передать эту злость шептунам. Таким образом они смогут распознать местоположение Героев. Бражник на секунду задумался в потом кивнул: — Я уже их ненавижу. Порву при встрече. — Для ритуала они нужны живыми. Умрут во время него, — заметил Нуру, ехидно улыбаясь.

***

— Маринетт, — тронул квами девушку за плечо, — прошло уже полтора часа, думаю, нам можно идти туда. Девушка коротко кивнула и запустила йо-йо. Мороз крепчал, и все вокруг было покрыто тонкой, а кое-где и толстой корочкой льда — начало, почти середина, декабря, странного в этом нет ничего. Маринетт спокойно преодолевала расстояние, когда катушка соскользнула оттуда, где была закреплена. Реакции девушки не хватило, чтобы вовремя перекинуть её, и она упала. Хорошо, что упала она в сугроб, зацепившись лишь левой икрой, с которой капала кровь. Боль отрезвила находящуюся в пелене забытья девушку, она кивнула Плаггу и с ясным сознанием отправилась дальше. Она замерла, держась за подоконник палаты Натаниэля — Адриан сидел на кресле, Вайзз летал рядом, а обессиливший целитель спал, что-то тихо говоря во сне. Ни слова не говоря, брюнетка бросилась на шею у ничего не понимающему Адриану, который только что пришёл в себя. — Маринетт? Где мы? Что случилось? Почему здесь Натаниэль? Он жив? Девушка не могла ничего ему ответить, вовлекая в требовательный поцелуй. Остатки сознания шептали, что не здесь и не сейчас, но сердце требовало почувствовать вновь губы, сильные живые руки и увидеть улыбку, которой улыбался Кот после поцелуя и от которой у Маринетт сносило крышу. — Вау, — выдохнул он, крепко обнимая девушку, — что на тебя нашло, Принцесса? — Любовь. Я люблю тебя, Адриан Агрест. А все остальное не важно. Адриан смерил её удивленным взглядом, но силы воли не целовать её не хватило. — Эй, голубочки? Слегка раздражённый Плагг сидел на спинке кресла. — Какого черта, Плагг? — возмутился Адриан, оборачиваясь к квами. — Нет, это я хочу спросить тебя — какого черта, Адриан? Какого черта ты очищал талисман с раной на голове? — Кстати, да, — влезла Маринетт, — тебя бы перевязать, у тебя волосы сзади в крови. — Не важно. Там все зажило уже, — Агрест ещё раз оглядел девушку и наконец понял, что ему не давало покоя все это время — длинная кровоточащая царапина на левой ноге. — Мы сейчас пойдём к тебе домой и во всем разберёмся. — Секунду, — она подошла к тумбочке, написала что-то карандашом в блокноте и повернулась к блондину, — я готова. Как ты себя… Ай! Поставь меня на место! Адриан схватил девушку на руки и обезоруживающе улыбнулся, так, что Маринетт разомлела. — Девушкам с ранеными ногами бегать по крышам запрещается, — с умным видом заявил он и выпрыгнул в окно. Маринетт жалась к нему, как котёнок, а он вдыхал такой родной запах её волос и до конца не верил в происходящее, опьяненный и страшно счастливый. Домой он отправился лишь с первыми проблесками рассвета, вдоволь наговорившись и наобнимавшись с Маринетт, которая надеялась, что буря в душе устранена, что сейчас воцарится легкий и приятный штиль, позволяя спокойно жить.