Все тайное всегда становится явным - звезды укажут истинный путь.

Алья ворвалась в комнату подобно вихрю, широко распахнув двери и вставшими дыбом из-за ветра волосами. Перед её глазами предстали сидящий на кровати Адриан и Маринетт, развалившаяся на кресле. — Что происходит? — в ступоре остановившись, пролепетала шатенка, — у меня глюки, или здесь сидит Адриан Агрест? — Алья… — разбушевавшаяся шатенка не услышала подругу. Тогда в дело вмешался Адриан. — Алья! — громче Маринетт сказал он, слегка приведя её в чувство и оборвав тираду «что-за-Маринетт-какого-черта». Шатенка обернулась и выжидающе уставилась на подругу: — Я требую объяснений. Немедленно. — Садись, — брюнетка указала на диван. — Сейчас я все тебе расскажу. Маринетт рассказала Алье ту же историю, что они рассказывали Нино — мулат часто звонил Адриану, жалуясь, что не в силах что-то утаить от своей девушки. — В общем, мы не расстались тогда на Хеллоуине. — Закончила Маринетт под аккомпанемент округлившихся глаз шатенки, — а вся эта показуха с ссорами была лишь для того, чтобы Хлоя ни о чем не догадалась. Алья впала в состояние «ступор», хлопала глазами, медленно переводя взгляд с Маринетт на Адриана и обратно. — Ну… Вы… Даёте… — выдохнула наконец она, мгновенно нахмурившись. — Только почему я об этом не знала? — гневно вскричала она, сверкая шоколадными глазами. — Я… — брюнетка растерялась. — Я попросил Маринетт никому не говорить, — вмешался Агрест, деловито подойдя к брюнетке и заключая в объятья, — но ей сложно было скрыть это от тебя. Ситуация действительно непростая, но сейчас, я думаю, можно. — У-у-ух… — Алья не могла подобрать необходимых слов, — даже не знаю… Ну, во-первых, это очень круто, что вы вместе. А во-вторых — Натаниэль-то в курсе ваших махинаций? — Теперь да, — буркнута брюнетка, чьё настроение при упоминании рыжеволосого опять поменялось — она опять путалась в эмоциях. — Ходили к нему? Говорят, его нехило потрепало, — девушка вздрогнула, как будто это не Ната потрепало, а её саму. — Да, ходили, — Адриан сел рядом с Маринетт и пересадил сжавшийся комочек себе на колени. — Ему гораздо лучше. — Хлои, кстати, сегодня опять не было, — оживилась шатенка. — Не знаешь почему? — Нет. Хотя, — парень покачал головой, — могу догадаться — она начала выпивать последнее время. Может, она просто валяется у себя в квартире и страдает от похмелья? — Что? — глаза Альи опять приобрели округлую форму, — она пьёт? Теперь ясно, почему она ходит с такими огромными мешками под глазами и огрызается ещё сильнее. Стала зависимой. — М-да. Зависимость в восемнадцать — это печально, — наигранно вздохнула Маринетт, стараясь уменьшить напряжение, царившее в комнате с момента прихода шатенки. Маринетт прижалась к Адриану и почувствовала его запах. Невероятный, крышесносящий и совершенный. Он обнял её за плечи и чмокнул в макушку. — О-о-о, — умилилась Алья, разглядывая эту картину. — Что-то подсказывает мне, что я должна идти, — хихикнув, она подмигнула Маринетт и выбежала из комнаты. Адриан развернул девушку лицом к себе и впился в её губы. Сознание брюнетки отправилось на три весёлых буквы и она обвила его шею руками, с готовностью отвечая на поцелуй. Она перебирала его пшеничные пряди руками, а он распустил её волосы, волной спустившиеся по плечам. Адриан на секунду отстранил Маринетт от себя, чтобы полюбоваться открывшейся картиной — немного растрепанные иссиня-черные волосы, струящиеся до пояса, широко распахнутые безрассудные голубые глаза и искусанные пухлые губы. Он остался доволен увиденным и опять притянул её к себе, покрывая поцелуями лицо. Блондин наклонился и выдохнул девушке в шею, от чего по её спина табунами пробежали мурашки, а сама она сильно задрожала, запрокинув голову назад. Адриан чувствовал, что ещё чуть-чуть — и он не сдержится. Маринетт уже могла почувствовать… Его любовь. В прямом смысле. Он обнял её крепче и проложил дорожку поцелуев от губ до впадинки ключиц, чем вызвал тихий гортанный стон. Совсем некстати издал сигнал телефон Адриана. Не отрываясь от шеи и ключиц девушки, он схватил аппарат и провёл пальцем по экрану. — Маринетт, — рвано выдохнул он. — Мне отец написал — «Сходи к Хлое. Месье Буржуа заметил, что вы довольно давно не общались». Мне надо идти, любимая. — Все так же хрипло сказал он, поднимая слабо трепыхающуюся девушку над землёй. — Ку… Куда ты? — она совсем ничего не соображала — мозг отказывался функционировать после пережитых потрясений, стрессов и нервов и отчаянно требовал отпуск в виде сна. Адриан это видел и уложил девушку на кровать, заботливо укрыв одеялом. — Спи спокойно, моя Принцесса. — Тихо сказал он, перевоплотился и выпрыгнул в окно. Над Парижем сгущались ранние зимние сумерки.

***

— Добрый вечер, — поприветствовала миловидная девушка-консультант красивого юношу, который вошёл в цветочный магазин. На его золотистых волосах россыпью лежали снежинки, которые растаяли едва он вошёл в помещение. — Здравствуйте. — Он сразу увидел два букета, которые ему нужны. — Извините, а вы отправляете цветы? — Да, конечно, — консультантка смутилась и покраснела, — какой адрес? Какие цветы? — Вот этот букет, — он указал на огромную охапку молочно-белых лилий с розоватыми прожилками — Маринетт как-то обмолвилась, что обожает их. — Все цветы? — удивилась девушка, захлопав глазами. — Да, весь, — утвердительно кивнул Адриан и указал на другой букет — вызывающе алых роз, которыми у Адриана всегда были плохие ассоциации — он выбрал их, чтобы отчасти потешить своё самолюбие. — На какой адрес отправлять лилии? — повторила вопрос консультантка, красиво упаковывая букет. — Гм… — он задумался — ведь не знал точный адрес, — пекарня на улице Готлиб. Она там одна — разберётесь? — Да. — Кивнула девушка. — Розы тоже берёте? — Угу. Я могу оставить записку в белых лилиях? — Разумеется. Вот ручка. Адриан черкнул что-то и передал письменную принадлежность консультантке, вернувшись к выбору цветов. Ему не хотелось видеть лицо Хлои, когда эти сорок пять роз окажутся в её руках. Не хотелось слышать хруст бумаги, в которую заворачивали цветы, а тем более — смотреть на ярко-алые бутоны, обрамлённые россыпью лепестков. Розы напоминали ему саму Хлою — надменные, до смазливого красивые, вызывающие, порой безвкусные и шипастые. Такие, что просто так не подступишься — нужны были ножницы или нож, чтобы срезать шипы, а для блондинки Адриан был именно им — нужным инструментом, чтобы та перестала колоться хоть на секунду. Н-да, она сильно изменилась с детства, когда они вдвоём бегали, бесились и играли, не зная забот. То ли дело Маринетт — добрая, нежная, прелестная без тонны стилистов и по-женски очаровательная. Ради неё Адриан бы умер не задумываясь — он был уверен, что наконец встретил свою половинку после десятков тупых фанаток, которых интересовали деньги, положение, связи и красота. И это в их-то годы. А Маринетт бескорыстная. Чистая, светлая. Такая… Настоящая. — Вы берёте цветы? Адриан настолько погрузился в воспоминания, что забыл, где находится и что делает. Машинально расплатившись и забрав у девушки цветы, он вышел из магазина.

***

— А-а-а-адриа-а-н, дорогой? — Хлоя, пошатываясь, открыла парню дверь и облокотилась о косяк, дабы обрести баланс. — Что ты тут делаешь? — она была одета в коротенькое коктейльное платье, едва закрывающее середину бедра. — Мне уже нельзя прийти к моей девушке? — огрызнулся парень. — Ну-ну, не сердись… Ик! — погладила девушка парня по широкой груди. — Ой, какие чудесные цветы! Это мне? — осведомилась она и вытянула из рук Адриана букет прежде, чем он успел что-то сказать. — Пойду в вазу поставлю. Адриан, не раздумывая, шагнул следом за ней — мало ли, что она в таком состоянии может сделать. — Адриан? Войдя в гостиную, он увидел там не менее пьяного, чем сама Хлоя, парня. Не просто парня — напарника по съемкам! Они часто играли роль братьев, ведь были очень похожи. Ну, Виктор — так звали парня — был постарше и повыше, на этом различия заканчивались. Он сидел перед кофейным столиком, на котором стояли остатки суши и коньяк. — Виктор? Что ты тут делаешь? У Адриана не было слов. Душа его ликовала — появился предлог, под которым он сможет бросить Хлою. Очень сложно было в таком состоянии нацепить на лицо маску разочарования и вселенской обиды. — Хлоя? Что это такое? Девушка застыла в дверном проёме с вазой в руках. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? Ваза полетела на пол, превратившись в гору хрустальных осколочков. — Я… — она мгновенно протрезвела и ухватила Адриана за руку, чуть не поскользнувшись на воде, которая разлилась по полу, — ты все неправильно понял. — Штамп, — отметил Адриан, помогая девушке вновь крепко встать. — Все кончено. Я не потерплю такого отношения ко мне. Прощай. — Не-е-е-ет! — захныкала, будто ребёнок, Хлоя. — Стой! Не смей уходить! — потом она поменяла интонацию на самую слащавую, что только была у неё в арсенале. — Ну посто-о-о-ой, милый. — Все. Кончено. — Мрачно отчеканил Адриан, выходя за пределы квартиры. — Ты можешь обсудить это, — он брезгливо кивнул в сторону Виктора, — когда протрезвеешь. До этого времени ни на шаг ко мне не подходи! Виктора будто бы здесь не было. Сквозь пелену, навеянную алкоголем, он понимал, что Хлоя с кем-то скандалит, по голосу, это тот мальчишка со студии. Виктор просто ждал, пока все уляжется и он не получит желаемого от Хлои. — Адриан, — всхлипнула блондинка, — прости. Прости меня! — Поговорим. Когда. Протрезвеешь. — Адриан вышел и с грохотом захлопнул за собой дверь. Хлоя упала на пол, содрогаясь в громких рыданиях. Виктор подошел к ней и приобнял за плечи, вовлекая в поцелуй. Бесчувственный. Неинтересный. Хлое было наплевать и она ответила, вытерев слезы. Виктор подхватил её на руки и понёс в спальню, не веря, что это и вправду происходит.

***

Маринетт проснулась глубоко за полночь. Потянувшись, она села в кровати. Не сразу же овеяли сладостные воспоминания о прошедшем вечере. От одних только мыслей она залилась краской. — Тикки? — Маринетт, почему ты опять не спишь? Кстати, кто-то приходил, пока ты спала, и что-то оставили под дверью. — Что? Маринетт босиком кинулась вниз, заинтересованная словами квами. Открыв дверь, она увидела за ней большой свёрток. С трудом подняв его, она зашла в дом. — Что это? — спросила Тикки Маринетт, склоняя голову набок. — Бомба? — хихикнув, предположила Тикки. — Да не тяни ты. Открывай уже. Маринетт послушалась и рванула коричневую бумагу, в которую были завернуты… Белые лилии? Боже мой! Какие прекрасные! — Тикки, это… Это невероятно! Они... Они невероятны! В ворохе цветов была спрятана цветная бумажка, сложенная вдвое. — Записка! «Дорогая моя Маринетт! Ты лучшее, что у меня было, есть и будет. Я люблю тебя всем сердцем и пожертвую им для тебя, если потребуется. Всегда твой, Адриан Агрест»! О, Тикки! Это самый невероятный подарок! — Трудно представить, что он устроит на твой день Рождения… — ужаснулась квами, глядя на реакцию подопечной — та сайгаком носилась по пекарне, как мантру повторяя: — Я люблю тебя, Адриан! Натаниэль был безоговорочно забыт. По крайней мере, девушке так казалось, или она уверяла себя, что это было так.