Все тайное всегда становится явным - звезды укажут истинный путь.

Адриан будто окаменел — не мог вздохнуть, пошевелиться — сделать хоть что-нибудь. По его палате неторопливо расхаживал тот, за которым он так долго гоняется. Тот, кого он когда-то любил. Тот, кто являлся его отцом. — Адриан, — голос Габриэля был тихим, но вкрадчивым, — я хочу тебе кое-то сказать. Я делаю это все не просто так, — услышав это, парень напрягся ещё сильнее. — Какой бы не была твоя цель, — прохрипел он, — я не просто не буду в этом участвовать — я помешаю тебе! — И ты думаешь, что сможешь, мальчик? — насмешливо спросил злодей и надменно рассмеялся. Замолчал. Замер. И через секунду оказался у постели Адриана, снова склонившись над ним. — О, ты не представляешь, с каким удовольствием я убил бы тебя прямо здесь и сейчас, — прошипел он, злобно глядя на сына. Он не просто смотрел. Его взгляд пронзал насквозь — так сильно, что хотелось поёжиться и уставиться куда-нибудь в стену — что угодно, чтобы только не испытывать этот взгляд на себе, — но она не простит, если я это сделаю, когда она вернётся… Он отошёл от кровати Адриана, подошёл к окну. — Не простит… Кто? — парень не понимал. В его голове витали смутные догадки, и он очень боялся, что одна из них может оказаться правдой — ведь что бы ни надумал Габриэль, это в любом случае что-то жуткое. — Анна. Твоя мать, — Габриэль оглянулся и посмотрел на Адриана. Вздохнул, подошёл к прикроватному столику и налил воды из кувшина. Залпом выпил. Снял трансформацию, и на его ладони возник маленький темного цвета квами — какого именно, Адриан в темноте разобрать не мог. — Отец, что… Что ты хочешь делать? — тихо спросил он, приподнявшись на локтях — рана беспокоила его сейчас меньше всего. — Какой же ты глупый, — вздохнул мужчина, — разумеется, я верну её. Воскрешу. — Это невозможно! — сказал Адриан, не веря, что это действительно происходит. Это дурной сон, один из тех, которые видятся под наркозом. Да, он сейчас очнётся, а рядом будет сидеть Маринетт, держать его за руку и говорить что все будет хорошо. Адриан зажмурился. Неужели… — Ещё и упрямый, — констатировал Габриэль, посадив квами на плечо, — ты и представить себе не можешь, какой силой владеют квами и их талисманы. Где твой, кстати? — Тебе нужен мой квами? Квами Маринетт? Да пожалуйста, забирай. Только оставь нас в покое! — в отчаянии крикнул парень, обезумев от свалившегося на него горя. — Не-ет, любимый сын, все далеко не так просто, — протянул злодей и усмехнулся. — Ты знаешь, что герои выбираются не просто так? Они обладают исключительными качествами и необычны сами по себе. Они умны, находчивы, они выходят за рамки и иначе мыслят. Они другие. Не такие как все. А Божьи Коровки по определению иные — они все передают особый ген. Его сложно выделить, это что-то вроде… Жертвенности? Доброты? Я не знаю, как назвать это, но Божьи Коровки совершенно особенные. Именно поэтому нужна жизнь одной из них, чтобы завершить возвращение Анны. — Нет! Ты этого не сделаешь! — крикнул парень, — ты пощадишь ее! Мы убьем тебя! — Не знаю, дорогой, — Габриэль трансформировался, — думаю, я смогу тебя опередить. Мне лишь осталось узнать, кем является Божья Коровка. Я выкраду её и всажу ей нож в самое сердце на алтаре, и она истечёт кровью, вернув жизнь твоей матери. Я уверен, ты этого хочешь. А ещё у меня есть ваш целитель, который и приведёт меня к этой малышке. С этими словами Габриэль выпрыгнул в окно. В глазах Адриана стояли слезы. Он сможет ему помешать… Или нет?

***

Маринетт, обессилев, упала на кровать. Ей хватило сил дотащить перепуганного Наьаниэля до своего дома, до своей комнаты. Он сел на пол, все так же трясясь от пережитого страха. Она могла его понять, но ей было плевать. Он спасён. Пусть откажется от квами, от их мира и опять станет обычным, и не будет больше создавать проблем Маринетт и Адриану. Адриану… Девушка вспомнила, что недавно произошло. Когда плачешь, есть черта, после которой истерику не остановить — она поглотит все твоё существо, и тебе ничего не останется, кроме как выплакать все слёзы. Девушка задрожала, зажмурилась и прижала руки к щекам, надеясь не допустить этого. Тщетно. По щекам заструились слезы, она едва ли не захлёбывалась в них, но усталость была настолько сильна, что она не заметила, как уснула. Натаниэль, понимая, насколько ей тяжело, решил её не будить, а дождаться, пока девушка выспится. Парень попробовал взять себя в руки и унять дрожь в теле. Прекрасно осознавая, что лучше не попадаться на глаза ее родителям, он уселся на кресло с высокой спинкой и отвернулся от двери. Выдохнул и зажмурился. Все будет хорошо. Он спасён. Теперь его долг спасти Адриана.

***

— Слушай, парень, да это же просто чудесное исцеление какое-то! Медсестра, делавшая перевязку, аккуратно тронула уже начавшие заживать швы и тут же одернула руку, продолжив накладывать нечто, напоминавшее большой пластырь. — Быстро восстанавливаюсь, — бросил, будто невзначай, Адриан, дождался пока медсестра уйдёт из его палаты и закрыл глаза. Этой ночью парень много думал. Настолько, что поутру болела голова, а солнечный свет резал глаза. Он не мог поверить. Отказывался верить в то, что происходило с ним. Это не по-настоящему. Только не так. Он недавно обрёл счастье — невысокую худенькую голубоглазую девушку, и отчаянно боялся не потерять. Но каждый раз, когда он думал о девушке, перед глазами вставал образ матери — расплывчатый призрак, которого Адриан не помнил толком. И умом, и сердцем он понимал, что мать мертва и так и должно быть, но что-то глубоко внутри сжималось при одной только мысли о ней. Нет. Нет-нет-нет. У него есть жизнь — пусть и не совсем та, о которой он мечтал, но у него есть девушка, жена о которой он мечтал. Он сможет помешать Габриэлю — главное, чтобы рука парня не дрогнула в самый решающий момент. В палату постучали, вырвав Адриана из пучины мыслей. — Да? Дверь медленно открылась; в палату робко вошла Маринетт и встала, прислонившись к дверному косяку. — Маринетт! Девочка моя! — обрадовался парень и приподнялся на локтях, превозмогая боль. Девушка медленно подошла к нему и села в кресло, стоящее рядом с кроватью парня. Взяла его за руку, закрыла глаза. — Прости меня… Первая слеза капнула на руку Адриану. Он вздрогнул и обеими руками притянул ее к себе. — Ты чего? Все же не так плохо, — сказал он, сам с трудом веря в то, что говорит. — Адриан, — она посмотрела на него, — тебя пырнул ножом твой собственный отец. Что может быть хуже? — Послушай, — парень вздохнул, — зато мы теперь почти уверены в том, что он — Бражник. И я выдам его без тени сомнения, наплевать на его планы и цели, да и на него самого. А теперь представь, что будет, когда весь этот кошмар закончится — никаких геройских штучек, если не захотим, никаких злодеев и смертей — мы сможем жить как обычные люди. Вместе. Это ли не счастье? Маринетт разрыдалась. — Твой отец — точно Бражник. Я вытащила Натаниэля из его квартиры. И я не представляю, что делать, Адриан…