Все тайное всегда становится явным - звезды укажут истинный путь.

Маринетт просидела у постели Адриана до позднего вечера — ее уже начали выгонять медсестры, а один раз зашёл врач и мягко намекнул на то, что и в больнице обитает охрана. Но это волновало девушку меньше всего — какая к черту охрана, если отец твоего мужа оказался чудовищным монстром? Адриан не имел ни малейшего понятия, что ему делать. Он, сам не зная почему, не сказал Маринетт, что главная цель его отца — воскрешение его матери. Что-то внутри него не давало ему этого сделать — какой-то тугой комок в горле, будто бы тяжелая ноша или груз, который подступал каждый раз в самый ответственный момент. Он чувствовал себя невообразимо мерзко, но ничего не мог с собой поделать — в его голове до сих пор временами всплывал образ его умершей матери, которую он плохо помнил, но, тем не менее, безумно по ней тосковал. — А? Что? Маринетт слегка толкнула Адриана в плечо, заметив, что он совсем ее не слушает. — Ты что-то говорила? Что такое? — неожиданно для себя разволновался парень, а девушка в ответ мягко его обняла. — Все в порядке. И все будет хорошо. Я прекрасно понимаю твоё состояние, но нам надо что-то сделать. И лучше как можно скорее. — Да. Да, да, да, — все бормотал он, пытаясь встать с кровати, — надо. — Ты чего? Маринетт усадила его обратно на кровать и укрыла одеялом. Адриан потерянным взглядом окинул комнату и закрыл глаза. — Я не понимаю. Я не знаю. — Поспи. Все хорошо, все в порядке. Маринетт выпрыгнула в окно, поцеловав Адриана и пожелав ему спокойной ночи. Она тоже не понимала и не знала. Ей и не хотелось понимать, почему отвратительный отец Адриана совершает ещё более отвратительные поступки. Однако бездействовать было нельзя. Девушка не волновалась за себя — она беспокоилась за жизнь ослабленного Адриана, прекрасно понимая, что его отец неуравновешен и неадекватен, и может совершить что угодно, преследуя свою цель. Было страшно. Страшно до дрожи, буквально до судороги. Думать не хотелось. Хотелось вернуться в прошлое — когда не существовало ещё этого безумного и необыкновенного мира. Но тогда бы Адриан вряд ли заметил бы ее… Отбросив дурацкие, как ей казалось, мысли, она запрыгнула на родной балкон и улеглась на кровать, закрыла глаза. В голове медленно начинал формироваться план, или хотя бы какое-то его подобие. Тикки тихонько жевала печенье, сидя на столе. Квами решила, что это битва воли двух людей, и не хотела вмешиваться.

***

Открыв глаза, Маринетт обнаружила себя стоящей на краю пропасти. Ветер порывами дул в лицо, заставляя закрыть его руками. Пересилив страх, он посмотрела вниз. Там шумел мощный горный поток, над поверхностью которого белой дымкой струился пар. Маринетт отпрянула и, не удержав равновесия, упала на землю. Отдышалась. Что это? — Маринетт, — донёсся из потока знакомый голос, — прыгай. Я жду тебя внизу… прыгай! Девушка, окончательно растерявшись, встала, подошла к краю обрыва и вновь посмотрела вниз. Река, с ревом перекатывая свои огромные потоки, пенилась и как будто зазывала к себе, ударяясь о камни и шумно разбиваясь на миллиарды капель. Между тем, голос продолжал зазывать: — Прыгай! — уже чуть настойчивее, — ну же, давай! Чего ты ждешь? Прыгай, ха! — Кто ты? — дрожащим голосом спросила Маринетт, — чего ты хочешь? Послышался хохот, эхом разнесшийся вниз, к реке. — Ты не узнаешь меня? Наивная дурочка! Думала, все будет как в сказке? Девушка боялась, что ее догадка верна, и промолчала. — Ну? Ты правда меня не узнаешь? Давай же, скажи. Маринетт выдохнула и попыталась унять дрожь, идущую по всему телу. Закрыла глаза руками и прошептала: — А… Адриан? — Прыгай! — Нет… нет, я этого не сделаю, нет! — Прыгай! — грозно взревел явно разъяренный голос. Не понимая, что она делает, девушка разбежалась и прыгнула вниз, зажмурившись и слыша лишь хохот, перекрывавший шум горного потока.

***

Маринетт проснулась и резко села, тяжело дыша и пытаясь как можно быстрее прийти в себя. Адриан пытался заставить ее покончить с собой? Ради чего все это? А если это был не он?.. Ей не хотелось даже думать о том, что он мог от нее что-то скрывать. Это же ее Адриан — такой родной, надежный и близкий. Неужели он может что-то от нее скрывать? Такие сны просто так не снятся. Как бы ей этого не хотелось, надо все проверить. Девушка встала и начала судорожно собираться. — Ты куда? — малышка квами только проснулась и совершенно не понимала, что происходит. — К Адриану, — Маринетт оделась, квами запрыгнула к ней в сумочку, и девушка пошла к больнице, по дороге захватив с кухни пачку печенья и немного сыра. Адриан уже не спал. Точнее, еще не спал. Он вообще не смог заснуть этой ночью — в его сознании был образ матери, которую он хоть и помнил смутно, но любить не переставал никогда. Он вздрогнул, когда скрипнула дверь. — Маринетт? — удивился парень, — сейчас же семь утра! Что ты тут делаешь? — Я, конечно, могу уйти, но не думаю, что Плагг откажется от пары кусочков сыра, — девушка потрясла коробочкой, и черный котенок тут же вынырнул из-под подушки. — Я уж думал, с голоду помру, — проворчал квами и с жадностью набросился на сыр, — Маринетт, больничная еда — это жуть. — Нам надо поговорить, — Маринетт присела на край кровати, — Адриан, — она взяла его за руку, — ты ничего от меня не скрываешь? — Что? — парень очень удивился, — с чего ты взяла? — За последние месяцы я поняла, что ни один сон нам просто так не снится. В моем сне ты буквально толкнул меня с обрыва. Я ни в чем тебя не обвиняю, но… может, нам стоит получше обсудить… ты меня понимаешь? Парень изогнул бровь, а внутри задрожал. — Думаю, стоит. Адриан знал, что Маринетт пожертвует собой ради него не задумываясь. Он понял, что не хочет ей говорить о планах Бражника только ради того, чтобы она осталась жива. Чтобы она осталась рядом с ним. — Он приходил сюда. — Он?.. — Мой отец. Бражник. Он рассказал о том, что ему нужно. Адриан рассказал ей все. И то, что все, что делал Бражник — ради воскрешения его матери. И то, что ради этого понадобится ее смерть. И даже то, что он сомневался об окончательном решении. Маринетт слушала его очень внимательно, не вставив ни слова. Когда Адриан закончил, она встала, отошла к окну и бездумно начала всматриваться в заснеженный пейзаж. — Ты… ты не говорил, потому что сомневался… — она замешкалась, не зная, как ей продолжить мысль, — сомневался, кто тебе нужен больше? — Маринетт, не делай выводов наперёд. Адриан хотел было договорить, но Маринетт резко повернулась к нему лицом. — Не договаривай. У нас будет время все это ещё обсудить. Теперь понятно, почему мне снятся такие сны. Я понимаю тебя, любой бы засомневался на твоём месте. — Но я все равно не должен был! — Адриан вскочил, и, превозмогая боль в ещё не до конца зажившей ране, подошёл к девушке и попытался ее обнять. Маринетт стояла будто истукан, не шевелясь и будто не дыша. Ее взгляд застыл как у неживой. — Девочка моя… прости меня. — Адриан, — Маринетт помогла парню пройти к кровати, усадила его и сама села рядом с ним, — я тебя ни в чем не виню. Понимаешь, это один из тех случаев, когда происходит так, как происходит, и никто из нас не виноват, и нет правильного ответа. Я приму любое твоё решение, ты же знаешь. — Тебе не нужно ничего принимать. Я уже все решил. Он столько времени не давал нам обоим жить нормально… мы его убьём.