Я искал тебя так долго.

Они лежали на мягком ковре в гостиной Луи. Их расслабленные тела окутывала приятная уютная тишина. Легкий ветерок окутывал их, оставляя на коже, подсвечиваемой лунным светом, легкий аромат уюта и сладости нарцисса. Было слышно легкое тиканье часов, но это не напрягало ни одного из парней, ведь они проводили это время вместе. Казалось, что может быть скучнее простого молчания? Но не в их случае. Между Луи и Гарри это молчание наполнялось безмолвными разговорами, объятиями или даже долгим лицезрением глаз парня напротив. Они виделись второй раз в жизни, но, черт возьми, почему Гарри чувствовал себя здесь защищенным и умиротворенным? Почему он не чувствовал всего этого в своей квартире? Ответ лежит по правую руку от кудрявого юноши. В очках, с книгой на животе, одетый в эту смешную пижамку-кигуруми в виде Ститча. Луи был таким теплым и уютным, буквально олицетворяя собой дом. То место, где чувствуешь себя правильно. В своей тарелке. Самим собой. Мягкая челка Луи смешно сбилась под капюшоном и теперь мешала голубоглазому фотографу читать. Луи периодически пытался сдуть ее со своего лица, но ни одна попытка не увенчалась успехом, лишь продолжая щекотать кончик носа юноши, который был слишком сильно увлечен книгой "Великий Гэтсби". Гарри, который лишь наблюдал за этой милой картиной, аккуратно протянул слегка прохладную руку и убрал мешающуюся прядь за ухо фотографа. Тот отвлекся от книги, положив ее разворотом на ковер рядом с собой и, благодарно посмотрев на Гарри, улегся на бок, смешно подкладывая себе под щеку сложенные ладошки. Теперь они смотрели прямо друг другу в глаза. Голубые ледники в сочную летнюю листву. Как при первой встрече. - Лу. - шепчет Гарри. - Я могу кое-что спросить? - Да, конечно. - так же шепотом отвечает Луи. - Ты можешь не отвечать, ведь это личное, а мы знакомы совсем ничего... - начал тараторить кудрявый, не замечая легкой улыбки на лице Луи, все равно продолжая. - ... и я пойму, если ты не захочешь отв.. Гарри был прерван пальчиком, приставленным к пухлым губам кудрявого, приказывая помолчать. - Спрашивай, Гарри. - со смешинкой в голосе говорит Луи. - Когда последний раз ты выходил на улицу, Лу? - смешно зажмурив глазки сказал Гарри. Сейчас он не казался Луи тем прекрасным мужчиной, что смотрит на него с обложки журнала или с огромного биллборда через улицу от их дома, что виднеется в окно. Он не кажется той роскошной моделью, что так уверенно выхаживает по глянцевому покрытию подиума, представляя собой самые именитые дома моды в мире. Сейчас Гарри Стайлс - это не звезда модельного бизнеса, за которой охотятся папарацци, следя за ним и фотографируя на каждом углу, лишая мальчика личного пространства. Сейчас Гарри - просто Гарри. С этими милыми кудряшками, что мягким ореолом разметались по полу в маленькой и слегка неприбранной квартире Луи и Зейна. Гарри, у которого на кончике носа есть засохшая капелька вишневого джема, с которым они пили чай несколько часов назад. Гарри, который умолял Луи надеть его свитер, слегка открывающий нижнюю часть его живота, потому что Луи откровенно ниже и миниатюрнее высокой широкоплечей модели. Гарри, который купил ведерко малинового мороженого, стоя в обнимку с ним на пороге, когда Луи открыл дверь так и не дождавшись стука в дверь. Он просто почувствовал его присутствие. Как? Луи сам не понимал. Так странно, но старший юноша даже не удивился этому вопросу, лишь слегка рассмеялся и провел большим пальцем по скуле кудрявого, прося открыть глаза. - Это было очень давно, Гарри. Наверное, когда мы с Зейном переехали сюда из моего родного города. - Вау, Лу. И в его изумрудных большущих глазах читался неподдельный интерес. Луи рассказал ему все. Большая стрелка на циферблате часов, казалось, вертелась с огромной скоростью, постоянно догоняемая маленькой. Звезд на небе становилось все больше и больше, когда Лу закончил свою историю, слегка охрипнув после долгого и печального рассказа. Его очки уже давно переместились с кончика носа на челку, а руки двух юношей приближались друг к другу с огромной скоростью. И они не могли противиться этому желанию. Гарри так сильно хотел прикоснуться к Луи, а Луи так сильно хотел почувствовать Гарри. Другие, посмотрев на эту картину сказали бы, что это безумие. Что это странно. Что так не должно быть. Но именно так и должно было быть. Голые ступни Луи мерзли от прохладного ночного воздуха, который, будто покрывало стелился по полу, опускаясь тонкой вуалью на юношей. Луи придвинулся еще ближе к Гарри, переплетая свои ноги с его, казалось, такими горячими в этот момент. Дыхание участилось, а реснички затрепетали, словно крылышки ночных мотыльков. Слегка подрагивающие пальцы переплелись. И вот тогда сердце забилось так быстро, что в миг время замедлило свой ход. Любые звуки перестали существовать. И две робкие улыбки осветили темное пространство комнаты, наполненной одинокой слезинкой, бьющимися сердцами и ароматом нарцисса, который в эту ночь не закрыл свой прекрасный бутон.