Я искал тебя так долго.

Когда ключ в замочной скважине сделал два оборота, ни один из парней даже не повернул голову в сторону, сладко посапывая на мягком ковре, ворсинки которого приятно щекотали кожу щечек. Луи и Гарри мягко переплели свои пальцы. Их спокойное дыхание перемешивалось в единое целое, ведь лица парней находились в непосредственной близости. Тихо ступая, Зейн вошел в их с другом квартиру и опустил сумку на мягкий пуфик в прихожей. Кареглазый парень устало вздохнул и начал развязывать свой шарф. Плечи были дико напряжены и каждый мускул и клеточка ныли от тяжелого рабочего дня. Ежедневная рутина проявлялась и в глубоких синяках под глазами, и в лопнувших кровеносных сосудиках глаз, и в нывших ногах. Но все было лучше, когда возвращается в свою квартиру. Вдыхаешь родной запах комнатных цветов, сладкого чая, раствора для проявления пленок. Когда слышишь, как уютно урчит компьютер, загружая или автоматически обрабатывая некоторые фотографии. По дороге до кухни подбираешь с пола раскиданные вещи соседа и бережно складываешь их аккуратной стопочкой на стул. Зейн любил их с Лу квартиру. Здесь было так много необходимого фотографу хлама, простите "ценных и необходимых предметов декора". И сердце Малика каждый раз замирало от понимания, что почти что всю эту квартиру они с Луи отстроили с нуля. Они вместе красили стены, смеясь и бегая по квартире. Луи пытался попасть кисточкой с краской по носу Зейна, параллельно пытаясь запечатлеть этот момент одной рукой. Они вместе выбирали мебель по интернету. Думаю, причина этого была ясна. Но ведь Луи должен все контролировать! Его мнение должно учитываться, ведь "Это же место, где я точно буду проводить времени больше тебя, упрямый ты засранец!" и "Все, что ты предлагаешь - либо очень дорого, либо абсолютно скучно и монохромно! Так что иди ты, но у нас будет уютно!". Вот тогда и стали появляться ручки для дверей в виде голов медведей или кроликов, за который Зейн вечно цеплялся свитерами, петлями для ремней, незаправленными рубашками и так далее. Тогда же Зейн перевез из квартиры бабушки старые жестяные банки "приправы", "мука", "печенье". Тогда это место стало домом для двух лучших друзей. Тогда Зейну стало приятно приходить в всегда светлую и теплую квартиру. Ведь его здесь ждали. Иногда Луи засыпал прямо за клавиатурой, положив голову на подключенный к компьютеру через USB фотоаппарат. Частенько его очки смешно сползали на кончик носа, а отросшая челка лезла в глаза или ноздри, мешая шатену спать. Это было так мило и так по-домашнему. Зейн однажды спас этого голубоглазого мальчика и теперь поклялся себе никогда не причинять тому боль. Тем более речи и не шло о том, чтобы потерять этого ангела с огромным сердцем. Были и ссоры, и глупые дни, проведенный в молчании по разным углам их квартиры. Но все возвращалось на круги своя, когда Луи готовил "примирительную пиццу", выкуривая сигареты Зейна на их светлой кухне, пританцовывая голосу Пола Маккартни, звучащего с виниловой пластинки из гостинной. Они смеялись, играя в монополию. Они пускали мыльные пузыри, они наряжали елку, они вырезали страшные мордочки тыквам, они праздновали свои Дни Рождения и приглашали своих друзей (Лиама и Найла) на индейку. Надо сказать, Зейн сначала не очень полюбил этих парней. Он вообще очень скептически относился к новым знакомым своего мальчика. Но эти парни, попавшие как-то на фотосъемку к Луи, оказались отличными парнями и теперь были частыми гостями в их уютной квартирке панельной многоэтажки большого города. Так же Зейн тренировался на Лу в парикмахерском деле, делая тому различные стрижки, когда волос на голове голубоглазого становилось катастрофически много и тот начинал смешно собирать их в маленькие хвостики. "Ну так я выгляжу более творческой натурой!" смешно возмущался Томлинсон, когда Малик брал в руки ножницы и стелил на пол старые газеты "Нью-Йорк Таймс". Они напивались, когда Зейн рассказывал о своей безответной любви. И Луи всегда выслушивал не смотря на то, что в его собственной груди разрасталась огромная дыра. Луи никогда никто не любил. Потому что никто не видел его. Луи не выходил на улицу и мог заводить свои знакомства только в интернете. Но что это за отношения? Тем более для такого ранимого и романтичного человека, как Луи Томлинсон? Когда к Луи пришла популярность, когда о нем стали говорить сначала на форумах в интернете, потом в газетах, а потом уже и говорить в разных новостных программах, на почтовый адрес Томмо посыпалось столько различных писем, что юноша сразу же растерялся и не знал, что ему делать со "всем этим". Зейн даже боялся, что у друга могут случаться панические атаки, но они со всем справились. Ведь они были друг у друга. Но факт оставался фактом. Луи оставался юношей, у которого не было первой ответной влюбленности, у которого не было первого поцелуя и секса, юношей, который не мог растратить все те эмоции, что копились в нем с каждым днем все больше и больше. И он стал больше фотографировать, принимая различные предложения, но оставаясь "самой таинственной личностью среди современной фотоиндустрии". Луи Томлинсон стал настолько популярным, что на каждом уголке все только и говорили про него. Приходило огромное количество приглашений на телешоу, на выставки, на интервью. Но все это было таким пустым. Все хотели заработать на Лу. И Зейн никогда бы не допустил такого. Да и понятно, что Луи вежливо отвечал на все письма отказом. Как бы комично это не звучало, но буквально на следующее утро в новостях или какой-то дешевенькой передаче, телеведущие с придыханием показывали отказы Луи, доказывая всем окружающим, что этот человек реален и "Мы видим его почерк! Смотрите, какой аккуратный и красивый! Вот бы наконец-то увидеть самого обладателя!". Подхватив сумку и продолжив размышлять и вспоминать все это, Зейн тихо вошел в гостинную. Вот Луи мирно посапывает на полу в обнимку с Гарри Стайлсом. "Надо тихонечко сделать кофе, чтобы не разбудить их... СТОП ЧТО!?" пронеслось в голове кареглазого уставшего парня. Его глаза распахнулись и он в неверии уставился на этих двоих. Что, блять, тут делает чертов Гарри мать его Стайлс?! Парень, чье лицо Зейн видит чаще, чем лицо своего начальника. Не только на вывесках, рекламах дорогих бутиков, или по телевизору в рекламе Гуччи? Челюсть Зейна отвисла и он, на ватных ногах прошел на кухню и достал с полки банку растворимого кофе. Что ж, все можно как-нибудь представить и смодулировать в голове. Все-таки Луи очень хороший и талантливый, а главное - популярный на данный период времени, фотограф. Это еще понятно. Можно представить. Но почему они обнимаются и так мило сопят друг другу в лицо?! Да еще и переплетя пальцы. Это было для Малика шоком. Конкретным таким шоком. Чайник неприятно просвистел над ухом парня, возвещая о том, что кипяток готов и Зейн может утопить себя в кружке с противным растворимым горьким кофе. Горячий напиток не чувствовался на языке, отдавая лишь неприятной горчинкой. И Только сейчас Зейн увидел около десятка фотографий. Проявленных недавно и сохнущих фотографий, сделанных на пленку. Они были прикреплены на бельевую веревку за прищепки. Прямо на их стене в кухне. Надо признаться, Гарри и правда был чертовски красив. Особенно на фотографиях Луи. В его особенном стиле и уникальной уютной, но профессиональной манере. Ведь тут Гарри казался таким искренним с нелепым цветочным веночком в непослушных кудряшках с цветными блестками вокруг глаз. Таким счастливым с огромной улыбкой и ямочками на щеках. Таким юным, в сравнении с его холодным выражением лица на этих огромных телеэкранах за витринами дорогих магазинов. Там Стайлс был фотомоделью мирового класса, представляя собой лицо модных и люксовых брендов всего мира. Его походка по подиуму была особенной. Одновременно раскованной, холодной, но пригвождающей к полу одном только взглядом ледяных изумрудных глаз. На фотографиях друга Зейн видел только свежую листву, чувствовал аромат полевых цветов, прогретых на летнем солнышке. Ощущал только счастье зеленоглазого юноши и восхищение фотографа по ту сторону линзы. И Зейн чувствовал все это. Ведь он знал Лу как облупленного. И стиль его фотографии тоже прекрасно чувствовал. Зейн пил свой горький кофе и тихо улыбался, проводя рукой по фотографиям. Они были чудесны. И Зейн продолжал улыбаться, накрывая обоих парней стеганым одеялом, что им подарили Найл и Лиам, выключая свет во всей квартире и отправляясь в свою спальню отсыпаться за предстоящие выходные. И улыбка не сходила с его лица даже когда он проваливался в глубокий сон.