Без Сожалений, ибо кофе спасет этот бренный мир.

* - Когда ты говорил, что у тебя бардак, я думал, что просто трусы с носками раскиданы, - ошалевшим голосом пробормотал Магнус, рассматривая квартиру Алека. Наполовину сорванные шторы, не застеленная постель, что комком валялась где-то вдали от самой кровати, разбросанные вещи, осколки то ли чашки, то ли вазы, что игриво так искрились на солнце. И темное пятно от вина на бежевом ковре посреди комнаты. Не самое эстетическое зрелище. Алек, дико краснея, и отчаянно закусывая губу хотел было попытаться объяснить ситуацию, но слов не находил, а потому только стыдливо отводил взгляд. Ну, конечно, сейчас Магнус развернется, скажет, что свое дело сделал и исчезнет из квартиры. Какой же он дурак, однако. - Ладно. С другой стороны, здесь бы только прибраться и все будет очень даже красиво, - бодрым голосом сказал Бейн, снимая ботинки и аккуратно идя на кухню. – Тем более что у тебя явно есть вкус – синий очень красиво сочетается с белым, - кивнул он на обои и само оформление квартиры. - Это Иззи придумала, - понуро идя за парнем, отозвался Алек. Магнус снова резко остановился и словно невзначай спросил: - Твоя девушка? - Сестра. - Ясно, - и Алек мог поклясться, что увидел улыбку на лице Бейна. – А что же девушка не помогает по дому? Или вы расстались? - У меня нет девушки. И не было никогда. Я не… ну… не по девушкам. - Понятно, - улыбка Магнуса стала еще шире, а его глаза заискрились неподдельным интересом. Не то, чтобы Алек понимал, когда им интересуются, но зато часто видел такой взгляд у Саймона, когда тот смотрел на Клэри. И – неожиданно – ему был приятен этот взгляд. Очень приятен. - Слушай, я понимаю, что у меня как-то тут все грязно, и тебе, наверно, тут очень неприятно находиться, - начал говорить Алек, думая о том, что он идиот, и сам же все портит, но по-другому не мог. Магнус стоял у плиты, с интересом смотря на парня и закусывая нижнюю губу, словно пытаясь сдержать улыбку. – Так что я… ну сам понимаешь… - Хочешь, чтобы я ушел? – невозмутимо спросил Бейн, прерывая неловкую речь Алека. Тот сразу же замер, сделав шаг на кухню, и отвел глаза. Он хотел ответить «да», ну или хотя бы кивнуть, но ничего не выходило. Последнее, чего бы он хотел – чтобы Магнус ушел, но ему было слишком стыдно. За то, что у него так грязно и мерзко. И за то, из-за чего это все случилось. Господи, он устроил такое просто потому, что его сводный брат женится. На девушке, которую действительно любит. Он истерил как девчонка просто потому, что его брат – брат – сказал ему, что все, что придумал себе Алек – не то, что есть на самом деле. И черт подери, Алек и сам знал, что Вейланд прав. Но не хотел признавать это. - Александр? – голос Магнуса был совсем рядом, и Лайтвуд, оторвавшись от созерцания пола, увидел, что Бейн стоит рядом с ним и внимательно смотрит. Пытается понять, что ему сделать, дает право на выбор и сделать первый шаг самому Алеку. А будет этот шаг – бездумный и импульсивный – к самому Магнусу, или шаг назад – логичный и правильный – к обыденной жизни, решать только Лайтвуду. И черт подери, как будто его не достало все решать, и делать все правильно. Алек глубоко вдыхает и протягивает руку вперед – к Магнусу, и тот не отшатывается, но удивленно округляет глаза. И, по факту, это не был его первый поцелуй. Технически – это был второй, но он не шел ни в какое сравнение с тем, что был до него. Тогда была пьяная игра, а сейчас… Сейчас все было по-настоящему, правильно и нужно. Они стояли посередине кухни, стараясь не наступать босыми ногами на осколки разбитой синей вазы, и целовались, медленно и нерешительно переплетая пальцы. Алек отпрянул от Магнуса только тогда, когда от нехватки воздуха начало болеть в груди. Он тяжело задышал, не решаясь посмотреть на парня напротив, даже не особо понимая почему. Наверно, он испугался увидеть жалость или насмешку в глазах Бейна. - Вау, - бархатный голос Магнуса был слегка хрипловатым и звучал грубовато. И от этого голоса у Алека задрожали колени – нестерпимо хотелось услышать его уже в немного другой ситуации. И плоскости. – Это было очень внезапно. - Да, - Лайтвуд все-таки поднял глаза и встретился взглядом с зеленовато-желтыми глазами, что излучали столько эмоций – от удивления и шока до надежды и счастья. И ничего похожего на жалость. – Ты… я… мы… может?.. - Может, - засмеялся в ответ Магнус, аккуратно делая шаг вперед – к Алеку – и обнимая того за шею. – Еще как может, - шепнул он прямо в губы и нежно, почти трепетно, припал в еще одном поцелуе. Господи, - думал Алек, сжимая руки на тонкой талии и забираясь ладонями под мягкий шелк рубашки. – Господи, спасибо, что Джейс такой мудак, а Магнус работает в кафе. А потом все его мысли вылетели из головы. * Группа Саймона называлась «Одичалые петухи», и Рафаэль действительно думал, что это дурацкая шутка, пока не увидел список выступающих. И будь он проклят, если бы не догадался сразу, кто у них там генератор подобных идей. - Рафаэль! – звонко крикнула девушка, и Сантьяго упорно пытался вспомнить, как ее имя – Изольда? Инна? Эсмеральда? – но все как-то мимо. Хотя, он и видел ее всего один раз. – Я Изабель – Иззи - если ты вдруг не помнишь меня, - она улыбнулась и протянула руку для пожатия. Рафаэль фыркнул и галантно поцеловал протянутую ладонь, на что девушка радостно засмеялась и качнула головой – подзывая своих друзей. – Я рада, что ты пришел. А то мне Саймон все уши прожужжал тем, что ты, может, не успеешь или не захочешь, или что-то там еще. Я уже на третьем «а вдруг» перестала вслушиваться. А это, – она кивнула на подошедших парня и девушку, - знакомься – Клэри и Джейс. Клэри. Та самая Клэри, что была единственной и неповторимой, лучшей из лучших и вообще освещала весь мир не хуже Солнца, - и всего лишь миниатюрная девчонка с ярко-рыжими волосами? Да еще и ни груди, ни ног от ушей. Да у Саймона вкуса нет. Вон тот ее кавалер и то лучше – и совсем не потому, что он – парень, и не объект вожделения одного музыканта. Господи, ты – жалок, - буркнул про себя Рафаэль, сдерживая себя от желания побиться головой о стену. Не так его воспитывали, все-таки. - Рада знакомству, - прощебетала Клэри и мило улыбнулась, ее кавалер ограничился кивком и перевел взгляд на сцену. Хмурость его лица совсем не придавала радостного настроения, и Сантьяго уже раз сто проклял тот самый момент, когда согласился придти на концерт. Лучше бы испанским позанимались. Хоть всякие рыжие на периферии не маячили. Погас свет. Послышались переборы струн на гитарах, тихое постукивание палочек о барабаны и глухое перешептывание солистов. Вокруг тоже постепенно начали то утихать звуки, то слышаться радостные и подбадривающие крики. На сцене, в свете зажегшихся софитов, показались четверо парней, - и все выглядящие один банальнее другого. Да еще и Саймон со своими неизменными футболками-рубашками и круглыми, гарри поттеровскими, очками. В его руках гитара, а рядом с ним стоит микрофон. «Одичалые петухи». Господи боже, их спасет только чудо. А потом, наконец-то, парни заиграли. И, смотря на то, как Саймон, мать его, Льюис перебирает струны и сексуально закусывает губу, Рафаэль, внезапно, понял, что действительно влюбился по уши. Девчонка бесила. Не успел музыкант сойти со сцены, радостно улыбаясь и махая друзьям, она резко набросилась на него в объятьях. И все также обнимая, щебетала что-то ему на ухо. И хоть Рафаэль и понимал, что она это делает по-дружески, Саймон-то считал совсем иначе. И это убивало. - Ты просто молодец, - засмеялась Изабель и повисла у Льюиса на шее вместо Клэри. Рафаэль подавил внутри себя беспочвенную злость, посчитав до ста. Три раза. Помогло не сильно, но хоть скрип зубов был не явный. - Спасибо,- поблагодарил их музыкант, и, заметив самого Рафаэля, словно заискрился изнутри. – Ты пришел! Да куда бы он делся? Гордость уже благополучно забыта, а чувства, мать их, только все больше и больше проявляются. Магнус будет смеяться. Магнус точно будет хохотать, а потом будет хохотать Рагнор, и только Катарина будет ласково его гладить по плечу и вещать свои правильные цитаты. Как же прискорбно быть и социологом, и гадалкой. И девушкой историка. - Ты же позвал, - просто сказал Рафаэль, и улыбнулся. – Я и пришел. И, наверно, не будь они в этот момент в клубе, вокруг них не стояли бы друзья Льюиса, а эта рыжая девчонка не начала бы хихикать над какой-то шуткой своего парня, они бы… Может просто «они» случились бы. Потому что Саймон явно потянулся к Рафаэлю, но «не то время, не то место». И совсем не Клэри. - Я рад, - как-то растерянно сказал Саймон и отвернулся. Рафаэль снова улыбнулся – натянуто и грустно, и, извинившись за скорый уход, пошел к выходу. Нет, сердце не болело, душа не обливалась кровью, а на глаза не наворачивались слезы. Просто разочарование. Его никто не остановил. Ну и где же Катарина с ее цитатами? * Было три часа ночи, на полу валялись бутылки из-под джина, а Рафаэль только-только уснул. Мерзкий звук дверного звонка вырывал из пьяных снов, и единственное, что хотел Сантьяго – убить назойливого гостя. Желательно жестоко и в духе Конструктора*. Еле-еле встав с кровати, чуть не навернувшись на полупустой бутылке, парень зло скрипя зубами поплелся в сторону двери. Звон не прекращался, гость явно пытался соответствовать образу камикадзе, а Рафаэль уже не видел ничего зазорного в том, чтобы попасть в тюрьму за жестокое убийство. К тому же, мало ли, вдруг его оправдают? - Лучше беги, самоубийца херов! – шипяще процедил парень, открывая дверь и застывая на пороге. Саймон. С букетом, сука, ромашек, бутылкой вина и глупо-смущенной улыбкой. Рафаэль, как в замедленной съемке, поднял собственную руку и с силой ущипнул себя за предплечье. Боль глухо отдалась в проспиртованном виски теле, но ощущалась. Саймон все еще стоял на пороге, и все еще улыбался, протягивая букет. Допился, - как-то отстраненно подумал Сантьяго, даже не пытаясь закрыть распахнутый от шока рот. – Вот теперь Магнус точно до смерти обхохочется. - Ты это, извини, что я так поздно, - Рафаэль медленно моргнул, пытаясь понять, что вообще происходит, но ничего связного не получалось. – Ты просто так быстро ушел, что я растерялся, думал поговорить с тобой после концерта, но тебе, похоже, не очень понравилось, хотя ты и пришел в итоге, но явно же все плохо. Надеюсь не потому, что я налажал во второй песне? Она просто только перед самым выступлением вошла в наш плейлист, и я немного растерялся, но вообще я куда лучше играю. Правда, - на секунду замолчав, Саймон глубоко вдохнул и тут же продолжил. – Извини, глупо получилось. Не стоило тебя звать на этот концерт, надо было сначала у Изабель спросить, как лучше поступить, но я как обычно все делаю через жопу, так что – вот, - он протянул букет в конец офигевшему Рафаэлю, и улыбнулся – господи, как у него еще лицо не треснуло? – еще шире, спрашивая: - Пойдешь со мной на свидание? Несколько секунд ничего не происходило, а потом букет полетел на пол, а вслед за ним и бутылка вина, что выпала из пальцев Саймона, когда тот решительно и жестко притянул Рафаэля к себе, обхватывая парня за талию. Очки Льюиса больно впивались в переносицу Сантьяго, но Рафаэлю было настолько плевать на это, ведь губы Саймона были чертовски горячими, сладкими и податливыми, а его руки так правильно царапали стрижеными ногтями его спину. - Да, - ответил Рафаэль, когда они перестали целоваться, судорожно дыша и облизывая губы. – И говори поменьше, ладно? - Ладно, - Саймон крепче сжал руки на талии Сантьяго, уверенно буксируя того в сторону спальни. Каким чудом они не навернулись на раскиданных по полу бутылках, никто из них не знал, да и было совершенно не важно. Важны были только горячие руки, что расстегивали рубашку, горячие губы, что выцеловывали скулы и подбородок, и хриплые стоны Саймона. Интересно, секс на первом свидании – это нормально? - Рафаэль, - тихо прошептал музыкант, прижимаясь голой грудью к груди Рафаэля. Даже сквозь футболку чувствовался дикий жар и бешено стучащее сердце. – Как далеко мы зайдем? Еле сдерживая себя от того, чтобы не завалить парня сразу, Сантьяго все-таки смог хрипло ответить: - Как захочешь. - Ты мне столько снился, скотина, - буркнул Саймон, делая еще один шаг вперед, и они совсем не грациозно упали на постель Рафаэля. Сантьяго, извиваясь ужом, вылез из своей футболки и окончательно снял рубашку музыканта, ласково оглаживая его плечи, ключицы, шею. Льюис тихо застонал, удобнее усаживаясь на бедра парня, неловкими движениями задевая почти вставший под пижамными штанами член. Перед глазами посыпались искры, и Рафаэль выгнулся на постели, проклиная про себя всех, кого мог вспомнить. Всех, кроме самого Саймона, что медленно наклонился к его уху и тихо, почти издевательски, шептал ему. – Ты столько всего делал со мной в этих снах. Скажи мне, почему? Почему я всю жизнь так любил Клэри, а потом появляешься ты, и я вообще забываю про нее? Почему именно ты? – Рафаэль почувствовал горячий язык на собственном ухе, а потом зубы Саймона немного прикусили мочку. И где только он так научился? – Почему у меня слетают все тормоза и сомнения, когда ты рядом? Я ведь не гей. Совсем. А ты не выходишь из головы. - Господи, Саймон, ты что – пьян? – судорожно спросил Сантьяго, немного отодвигая парня от себя. Перегаром не пахло, но зрачки были расширены. – Только не говори, что наркотики? - Придурок, я же не идиот, - немного обиделся Саймон, но все равно улегся на широкую грудь Рафаэля, уткнувшись тому в шею. – Если бы я был пьян. Понимаешь? Я трезв, не накурен и даже не решил внезапно изменить ориентацию, бросаясь на первого попавшегося парня. Я долго думал. Очень долго. И, наверно, достал уже Иззи своими разговорами, но она сказала мне только одно: хочешь – бери. И я не спал почти два дня, так что я решил, что я приду и возьму. Тебя. Рафаэль засмеялся, обхватывая парня руками и переворачиваясь, подминая его под себя. Саймон ойкнул от внезапности и растеряно посмотрел на Сантьяго. А потом снова улыбнулся и прижался к нему, утыкаясь носом в чужую горячую грудь. - Я должен сказать Алеку «спасибо», - прошептал Льюис, чувствуя, как пальцы Рафаэля аккуратно снимают с него очки, и откладывают их куда-то на тумбочку. Было спокойно, тепло и приятно. Было правильно. Рафаэль немного повозился, укладываясь поудобнее и вытаскивая откуда-то из-под Саймона покрывало, накрывая их обоих теплой шерстяной тканью. Пожалуй, сон в одной постели ничуть не хуже секса.