Шахматы (Chess)

Мы точно знаем, кто ты есть на самом деле, Шерлок Холмс

— Шерлок, ты снова оставил свои эксперименты на столе… Никакого вопроса. Только уставшая интонация, больше похожая на вздох, чем на вопрос. Констатация факта. Все таки, когда Джон делает такой уставший голос и просто комментирует очевидное, Шерлока раздражало. — Да. Только «снова» неудачное слово, Джон, — произнес Шерлок и, не отрываясь от непрерывного помешивания жидкостей в пробирке, обошел стол, слегка прикусив нижнюю губу и сосредоточенно вглядываясь в мельчайшие частички осадка, который никак не хотел растворятся. — А какое? — донесся хрипловатый голос со стороны раковины и журчание воды. Что-то моет. — М? Шерлок слишком был занят пробиркой, а точнее занесением значений и изменений в текстуре жидкости в свои «чертоги», чтобы одновременно вести диалог, а потому сказанное буквально четверть минуты назад уже благополучно покинуло его голову и пробежало стометровку. — Если не «снова», то какое слово описывает этот срач на нашем обеденном столе? Интонация немного изменилась, приобрела оттенки насмешки. Такой Джон больше походил на себя. Но Шерлок уловил странные полутона эмоций в его голосе, но отрываться не спешил. — М-м, — недолгая пауза, а потом торжествующая улыбка засветилась на губах Шерлока, — Да! Наконец-то! — он заткнул резиновой пробкой пробирку с абсолютно прозрачной жидкостью, и поставил ее в держатель к остальным, заполненным и пустым. Он поднял голову и увидел доктора, который, опираясь рукой о столешницу рядом с холодильником, внимательно следил за закипающей водой в кастрюле. Выходит, он тоже не смотрел на Шерлока и вопроса своего не повторил, значит задумался. Странно… — «Вечный срач», Джон, — ответил Шерлок, слегка повысив голос. — Черт! — доктор заметно вздрогнул, обернулся к Шерлоку лицом, и бросил возмущенный взгляд в сторону детектива, который с непроницаемым лицом изучал Ватсона. В голове крутился вопрос: о чем же думает доктор? — У меня на голове Мориарти? — М? А, нет… Что? — Шерлок слегка вскинул левую бровь и посмотрел на Джона взглядом, который со всей выразительностью обозначал « Джон Ватсон, ты окончательно рехнулся или один из реактивов на столе начал испаряться?» — Просто я не могу найти более логичного объяснения, что ты на меня так пялишься. Шерлок недовольно скривился. — Джон, слово «логика» и любое его производное из твоих уст звучит крайне пошло и неправильно. — А из твоего рта, стало быть, оно звучит так как надо? — беззлобно огрызнулся доктор. — Конечно, — слегка ухмыльнулся Шерлок, засунув руки в карманы своих темно-синих домашних штанов. — Маэстро, — чинно выставил руку Джон, искривив губы в насмешке. Шерлок выпрямился и, глядя прямо в глаза доктора, произнес: — Логика. Слово тут же растаяло на языке, возымев какой-то странный на Шерлока эффект в виде улыбки, слегка изогнувшей его губы. — Хм, действительно, органичнее… Удивительно, что еще опиумом не запахло. — А должно? — Ты так улыбаешься, будто тут находится источник аромата, дарующего неземное наслаждение, — произнес Джон, скрестив руки на груди и глядя на Шерлока. Слишком прямо, слишком открыто… Или он всегда так смотрит? — Не знаю как «райские ароматы», но вполне вероятен тот факт, что скоро тут запахнет жженой посудой, — ухмыльнулся детектив, а Джон, только успев открыть рот чтобы ответить на колкость, тут же его захлопнул и развернулся в сторону плиты, где из кастрюли мерно выкипела практически вся вода. — Шерлок! Ты не мог сказать раньше?! — возмутился Ватсон и сделал газ тише, но тот его уже не слушал и, осмотрев на вышеупомянутый «срач» и убедившись, что все осталось в порядке и на месте, отправился в гостиную, где уютно утроился в кресле, прижав коленки к груди, а молитвенно сложенные ладони к подбородку. Но в следующую же минуту он встал на ноги и переместился на диван, где растянулся в полный рост. Но и там ему не лежалось спокойно, потому он изменил локацию тела, перевернувшись поперек дивана, закидывая ноги на стену и свешивая голову, внимательно изучая мир, перевернувшийся вверх ногами. Но и тот ему скоро наскучил, потому как точно такой вид он наблюдал уже в течение трех долгих, мучительных, одинаковых дней. — СКУ-У-УЧНО-О-О! — поморщился Шерлок, — ДЖ-О-О-ОН, МНЕ СКУ-У-УЧНО-О-О! Невыносимое, отвратительное, отупляющее его мозг ничегонеделание. Шерлок снова сменил положение тела, сев на диван и утыкаясь лицом в ладони, устало потирая длинными пальцами глаза. — Неужели настолько все плохо? — раздался голос Джона над его головой, а потом скрипнул диван под весом мужчины. — Просто отвратительно, — пожаловался Шерлок, поднимая голову и уставившись на большую чашку, которую за ручку держал перед его носом Ватсон. Из кружки пахло чем-то приятным, а над поверхностью желтоватой жидкости вился ниточками пар. — Держать кружку на вытянутой руке не очень-то удобно, Шерлок, — невзначай напомнил Джон и детектив принял кружку. — Бульон? — недоверчиво понюхав содержимое, он пришел к выводу, что пахнет немного странно. — Бульон, — ответил Джон, тихо отхлебывая легкий ужин из такой же большой полосатой кружки. — И давно ты мне готовишь? — Всегда. Только ты никогда не ешь, — невозмутимо ответил Джон, укоризненно посмотрев на Шерлока, — И если ты сейчас же не поешь, я… Я еще не знаю, что сделаю, но обязательно придумаю. Так странно чувствовать чью-то заботу. Такие попытки раньше принимала только мама, да и те он быстро пресек. Но, честно говоря, он не видел ничего постыдного в том, что именно Джон заботится о нем. Хотя, если рассмотреть данное действие под другим углом, то… да. Все таки это было странно для Холмса, а Джон не особо-то замечал. Шерлок слишком хорошо умеет прятаться, хоть с Джоном он более открыт, чем с остальными людьми. Например с миссис Хадсон или с Лестрейдом. Джон, Лестрейд и милая домовладелица (которая еще и готовила вкусно) были тремя самыми близкими людьми Шерлоку, но на самом деле, уже как месяц Вселенная Шерлока Холмса замкнулась на одном из ее составляющих. У Холмса было не много вещей, которые он любил. Первой любовью Шерлока стала его работа. Работа, а особенно в том направлении, которое он выбрал, никогда не бывала скучной. Непредсказуемая, требовательная, изворотливая, порой, конечно, глупая (из-за недоумков-преступников), но одна из самых важных частей его жизни. Второй «элемент» — опасность. Шерлок не мог жить без адреналина. Адреналин, бьющие в кровь потоки энергии, которая с каждым ударом тяжелого сердца в груди достигает всего тела. Разряды тока, ощущение, как опасность, будто тот самый мифический Хаунд, дышит зловонным и мертвенно-холодным дыханием в тебе затылок — еще одна страсть Шерлока. Третья часть — музыка. Только обязательно инструментальная. Чистейшие звуки инструментов намного лучше, чем какие-то компьютерные и кислотные звуки. Потому любимыми инструментами Шерлока были орган и скрипка — самые сложные инструменты.Столь же величественен и столь же необычный как и этот инструмент, Шерлок осваивал уроки органной музыки в церковной школе. Но вскоре церковь закрыли, а орган был перевезен в Рим. Тогда осталась скрипка. Тонкая, утонченная, элегантная и чертовски сложная. Мимолетный удар пальцем, миллиметр отклонения от нужной точки — совершенно другая нота, совершенно другой смысл. До этого Шерлок прекрасно уживался с тремя вещами. Музыка не мешала Работе, Работа не мешала Музыке, а тандем Работы и Опасности был просто великолепен. Но он и не думал тогда, что тандем детектива и помощника тоже может быть настолько органичным и прекрасным. И Джон Ватсон, помощник, ассистент, доктор… Называйте как хотите, но он стал неотъемлемой частью жизни Шерлока и он сам не заметил, как не может представить, что снова окажется в звенящей тишине комнаты, что никто не будет ворчать по поводу вечного «срача», не будет убирать его листы или просто делать такие важные для него, для Шерлока, мелочи. А такие мелочи в виде приготовленного чая и вечного бурчания по-поводу беспорядка, уже стали приносить Шерлоку странное чувство удовлетворения, словно дома был порядок и покой. Вселенная Шерлока замкнулась на Джоне Ватсоне. Он знал, что чувствует, но не хотел этого принимать, а потому старался вести себя как обычно. Только теперь девушки, которые переступали порог дома 221В в добром здравии и целым макияжем, вскоре улетали с глубокой психологической травмой и с черными кругами туши под глазами. Джон тысячу раз говорил, что нельзя лезть туда, куда тебя не просят. И тысячу раз Шерлок отвечал легким пожиманием плеч, мол «на правду не обижаются». И тысячу раз в его душе оголенным проводом трещала ревность. Странная аллегория, а потому детектив потряс головой, вытряхивая ее из своих мыслей. — Ну? — угрожающе протянул голос и Шерлок, опомнившись, припал губами к краю кружки, отхлебывая. — М? — тот посмотрел на Ватсона. — Ну как? — осторожно спросил Доктор. — Сносно. Ты же знаешь, что я не привередлив к еде, — ухмыльнулся Шерлок, а Джон, покачав головой, молча отправился на кухню мыть свою опустевшую кружку. Он уже привык к подобному проявлению благодарности. Шерлок почему-то почувствовал, что должен сказать что-то еще, но…

Ты же знаешь, что мы тут…

Шерлок закрыл глаза. Тихий, шипящий голос, голос из детства, начал приходить чаще, вызывая у Шерлока панику и страх. За всю свою жизнь он успел услышать множество голосов. Низких, высоких, женских, мужских, с картавостью, с шепелявостью, с заиканием, грубых, мягких, ласковых, холодных, жестких. Но только этот, шипящий, холодный, скользкий, как змея, останавливал все процессы в голове Шерлока.

ТЫ ЗНАЕШЬ ЭТО!

— ЗНАЮ! — выкрикнул Шерлок, поднимаясь на ноги. Полосатая кружка упала с колен, глухо ударилась о ковер и разлила практически нетронутый бульон на этот же несчастный коврик. — Что ты знаешь? — обеспокоенный Джон вышел из кухни и, нахмурившись, посмотрел сначала на Шерлока, потом на кружку, лежавшую на полу, — Если это твоя отговорка чтобы не есть, то она не пройдет. Я налью еще. Ты не ел уже 3 день, хотя обещал мне, что будешь есть хоть что-то! Голос почему-то отступил, а Шерлок пытался придумать, как спрятать свое беспокойство от Джона. Он не хотел, чтобы Джон думал, что Шерлок имеет слабости. Джон не должен это знать. Джон не должен это видеть! — Сульфат аммония! Точно! Точно! — первое что пришло в голову Шерлока, это сделать вид, что к нему сошло озарение какого-то эксперимента, а потому он быстро прошел мимо Джона, но тот преградил ему дорогу. — Шерлок! — он скрестил руки на груди, — Ты должен поесть. — О Королева, Джон, я ничего тебе не должен! — отмахнулся от него Шерлок и попытался пройти, но доктор вновь преградил ему путь. — Ты обещал! — Я не держу обещаний! — Шерлок! — крикнул Джон. — Джон! — не менее возмущенно вскрикнул Шерлок, глядя на Джона, который снова пытался впихнуть в него хоть ложку еды. — Мальчики! — возмущенно воскрикнула миссис Хадсон. — Миссис Хадсон? — посмотрел на нее Джон, явно не понимая, что своим криком они явно напугали женщину. — Джон? — почему-то удивляясь ответила она. — Шерлок? — Джон посмотрел на детектива, словно впервые в жизни его видел. — Шерлок? — повторила женщина. — Да заткнитесь вы оба! — рыкнул Шерлок, прижимая пальцы к вискам. Они снова мешали ему думать. — Шерлок! — в один голос воскликнули они, а он, бросив на Джона испепеляющий взгляд, посмотрел на миссис Хадсон, словно ожидая от нее ответа, под каким предлогом она пришла в их кухню. — Вы так кричали, я подумала что что-то случилось, — оправдываясь ответила женщина, испугано посмотрев на Шерлока, и переводя взгляд на Джона. — У меня все в порядке, миссис Хадсон, — кивнул Шерлок и недвусмысленно повел глазами в сторону двери. — Хорошо-хорошо. Спокойной ночи, мальчики! — и женщина скрылась за дверью. — Ты несносен! — рыкнул Джон сквозь зубы, и вышел в гостиную. Шерлок промолчал и, взяв две пробирки, бездумно смешал две жидкости в одной склянке, только через долю секунды осознав, что не знает, что он смешал. Ничего страшного не произошло. Прозрачная и фиолетовая жидкость вступили в реакцию, отчего жидкость загустела и приобрела отвратительный темно-коричнево-зеленый цвет. — Блять, — ругнулся Шерлок, а он это делал очень редко. Судя по тому, что он смешал, он испортил два своих эксперимента, один из которых был крайне занимательным, а реактивов на него больше не осталось. Он прижал большой и указательный палец к переносице. Странно, что этот голос так пугает его. Страх… Ох как не любил эту эмоцию Шерлок. Он, будучи в целом не фанатом каких-либо представителей человеческих сантиментов, он не хотел принимать, что страх может снова взять над ним верх. Тогда, в деле о Баскервиле, его предавало только тело. А сейчас он чувствовал, что даже здравый смысл покидает его, так как голос — его внутренний страх, а точнее, целая дюжина холодных и мерзких страхов. Он присел на стул и задумался, почему голос только нашептывает, но до сих пор не появились образы… — Ты в порядке? — тяжелая рука Джона легла на плечо Шерлоку, заставив его слегка вздрогнуть. Шерлок промолчал. Он знал, что он не в порядке. Что-то приближается… Только что? Он не знал, а мучительнее страха, от которого все внутри переворачивается и связывается в тугой узел, может быть только чувство непонимания и незнания. Во всяком случае для Шерлока Холмса. Детектив повел плечами, ненавязчиво призывая Джона убрать руку. На самом деле Шерлоку нравилось, когда Джон мимолетом прикасается к нему. То похлопает по спине, то рукопожатие, случайные прикосновения когда они двигались рядом друг с другом или когда сидели рядом в такси. Джон был теплым. Джон был другим, совершенно другим, и потому его образ и все, что связано с ним, притягивало Шерлока. Но эти же причины и заставляли Шерлока остановится. Например, когда они слишком близко, не провести рукой по короткому ежику светлых волос, не коснуться большим пальцем подбородка, пристраивая подушечку, а небольшой ложбинке, не закусывать губы и уж тем более не признаться в любви. Слишком дорог был Джон Ватсон для Шерлока Холмса. Между дружбой и любовью всегда выбирай дружбу? Как бы Шерлоку хотелось, чтобы это решение не давалось ему с таким трудом. Но сейчас детектив не хотел, чтобы Джон трогал его. Будто боялся, что тот все почувствует. Будто замарается в его страхе. Может где-то внутри Шерлок и хотел опорочить Ватсона. Но для того чтобы опорочить, нужно сохранить эту чистоту и свет внутри, который и притягивал детектива, как мотылька к свету. Только и шанс сжечь крылья мотыльку был очень велик. Джон вздохнул и сел напротив. — Шерлок, — ненавязчиво позвал доктор детектива, словно стряхнув ненужные мысли их его головы. — М? Джон прочистил горло. — Я должен уехать на несколько дней, — произнес он, словно извиняясь. Шерлок поднял голову и слегка сузил глаза. Один этот жест требовал ответа, а потому, Джон начал говорить: — Гарри… То есть Гарриет стало хуже. Мама просила повлиять на нее. — Она взрослая женщина. Сама справится. А ты нужен мне здесь. — Не справится, Шерлок, и ты это знаешь. Я должен, — покачал головой Ватсон, не отводя взгляд голубых глаз. — Справится. Ей уже 37, Джон. Если она сама не захочет, ты ее не вытянешь! Ты мне нужен здесь, — настойчиво повторил Шерлок. — Она моя сестра, — возмущенно произнес Ватсон. — Ты мой ассистент! — Шерлок посмотрел в глаза доктору. — Ты до этого без меня отлично справлялся! — начал было уже кипятиться Джон, но в следующее мгновение прижал пальце к переносице, нахмурившись. — Не делай такое выражение лица. Оно буквально кричит о том, что ты считаешь меня пятилетним ребенком, — раздраженно проговорил Холмс, подтягивая ноги к подбородку, опираясь пятками о сидение стула. — Шерлок, — Джон посмотрел на детектива и тихо произнес, — Пожалуйста. Детектив лишь поматал головой. — Шерлок, — настойчивее произнес Джон, — Я должен. Я люблю ее и хочу ей помочь. — Почему? — с любопытством ребенка уставился на него Шерлок. Джон прочистил горло. — Потому что она часть моей семьи, — мягко ответил Джон, объясняя простые человеческие истины. Джон прекрасно знал, что Шерлок может все. Он может вычислить убийцу среди пяти мужчин только по кашлю или найти улику там, где Скотланд Ярд и не думал ее искать. Но в человеческой природе он не мыслил ничего, так как давным давно вытравил из себя всевозможные чувства. Хотя Джон Ватсон знал, что где-то внутри Шерлока живут и расцветают все эти эмоции. И рано или поздно они покажут себя. И доктор надеялся на то, что в тот момент он сможет поддержать его, так как эта эмоциональная вспышка напугает его вечно-холодного друга. Он продолжил: — Родственные узы это не просто формальность, Шерлок. Это готовность прийти на помощь даже тогда, когда тебе самому кажется, что все безнадежно. — Это действительно так срочно и важно? — Шерлок поморщился от очередных сантиментов. — Очень, — кивнул Джон. — Ладно, — махнул рукой Шерлок и, встав, проследовал в гостиную, где практически с разбегу прыгнул на диван. Тот жалобно вскрикнул, словно выругался на своем диваньем языке, и притих. Джон посмотрел на Шерлока со странным беспокойством в глазах. — У меня Мориарти на голове? — глухо раздалось со стороны дивана. — Э-э-э, — застопорился Джон, и Шерлок продолжил. — Тогда перестань так пялится. Когда ты едешь? — Завтра, в пять утра. — На сколько. — На пять дней. — Хорошо, — Шерлок подвигал плечами, удобнее устраиваясь и укутываясь в полы своего халата. — Что-то не так, Шерлок, — произнес Ватсон, удивленный реакцией, а точнее ее отсутствием, на сообщение о столь долгом отъезде доктора. Констатация факта. Шерлок промолчал. — Что с тобой? — Что ты имеешь в виду? — Шерлок не повернулся к нему, но почувствовал, как Джон приблизился к нему и рядом запахло гелем для душа с каким-то терпким ароматом. Запах Джона. Терпкий. Уверенный. Совсем не похожий на запах Шерлока. — Ты словно не хочешь чтобы я уезжал. — Нет, мне все равно, — пожал плечами Шерлок. — Я же вижу… — Очередные сантименты. Господи, Ватсон, ты начинаешь меня бесить. Иди спать к чертовой матери! Джон удивленно вскинул брови, а в следующую секунду коснулся черных кудрей Шерлока. — Спокойной ночи, — и Шерлок услышал тихие, но устойчивые шаги, торопливо проследовавшие по лестнице вверх. Все таки чувствуется военная выправка. Шерлок молчал. Почему-то сразу стало тепло и уютно и он медленно закрыл глаза, проваливаясь в сон, который, как оказалось, не принесет ничего хорошего.

Сыграй с нами партию…