От ненависти до любви

На кухне у Кирилла, пахло свежесваренным кофе и корицей. Антон ерзал на стуле, пытаясь скрыть нервную дрожь в руках. Вопрос друга прозвучал так просто, так обыденно, но при этом заставлял выворачивать душу наизнанку. - И насколько вы сблизились? Антон чувствует, как невольно краснеет под проницательным взглядом Кирилла. Он понимал, что глупо отрицать очевидное. - Сильно, - он не выдерживает и прячет пылающее лицо в ладонях. Кирилл на это лишь смеется. Легкий, беззлобный смех эхом разносится по кухне. Антон украдкой смотрит на него сквозь пальцы. В глубине души он боялся прочитать на лице Кирилла хоть тень осуждения, но видит лишь искренний интерес. - Я так понимаю, что поцелуи – это уже пройденный этап? А секс уже был? Антон сглатывает, чувствуя, как пересохло в горле. Он отводит взгляд, рассматривая свои сцепленные в замок руки. Поцелуи… да, это был только старт. Прикосновения, нежные и жадные, переплетение тел, шепот признаний в темноте ночи – все это было. Но последнюю черту они так и не переступили. - Нет,  - тихо выдыхает он. Облегчение, как ни странно, не приходит. Наоборот, в груди разгорается новый очаг беспокойства. Кирилл задумчиво кивает, отпивая глоток кофе. Молчание затягивается, но оно не давит, а скорее дает Антону время собраться с мыслями. Он чувствует, как Кирилл ждет, и, собравшись с духом, продолжает. - Я боюсь, - признается он тихо. - Боюсь того, что будет, если мы окончательно переступим черту. - Он замолкает, собираясь с мыслями. - И еще… я боюсь, что не оправдаю его ожиданий. Кирилл улыбается и кладет руку на плечо Антона. - Иногда нужно просто довериться своим чувствам и сделать шаг. А насчет ожиданий… просто будь собой. Если он любит, то примет тебя любым, -  он подмигивает. - А если нет, то у тебя есть я. И я готов выслушать тебя в любое время. Антон слабо улыбается в ответ, чувствуя, как тепло разливается по его телу. Возможно, Кирилл и прав. Возможно, пора перестать бояться и просто довериться своим чувствам. **** Кирилл ловит Вадима в коридоре во время перемены. Он хватает его за рукав, не грубо, но настойчиво, и отводит в сторону, туда, где бы их разговор не достиг не нужных ушей. - Давай вечером сходим в бар, выпьем? - говорит он прямо, не тратя время на предисловие. - У меня к тебе есть разговор. Соколовский смотрит на него долгую секунду, будто взвешивает что-то. Потом кивает. - Я и сам хотел с тобой поговорить. Для встречи Кирилл выбирает не большой бар в центре. Музыка здесь была приглушенной, фоновой. Она не била по ушам, вытисняя все вокруг, а служила просто для атмосферы. Приглушенный свет, интерьер в стиле лофт в сочетании с высокими потолками и кирпичные стены с царапинами, граффити, старыми плакатами. Кирилл берет себе выпивку и занимают самый дальний столик в углу.  Делает глоток виски, разбавленного колой, чувствует жар, спускающийся по горлу. Ставит стакан. В голове далеко не самые приятные мысли. Он сам до конца не понимал, зачем ему этот разговор, который будет вскрывать старые раны. Кирилл понимал, что будет тяжело и больно, но все равно сидел здесь и пытался притупить чувства алкоголем. Ради Антона. Он должен был убедиться, что Вадим не наделает еще больше глупостей. Не сломает его. Не причинит новую боль. Соколовский появляется чертовски вовремя, избавив от внутренних терзаний и смещая фокус внимания на себя. Они обмениваются рукопожатиями и Вадим опускается на диван, напротив, с бутылкой темного пива в руках. Атмосферу между ними в данный момент можно было описать, как неловко-напряженную. Они не были друзьями и оба явно чувствовали себя не в своей тарелке. Впрочем, кое-что общее у них имелось. Одно разноглазое беспокойство. - Я могу говорить прямо? – Кирилл опирается локтями на стол. - Конечно, - Вадим кивает. - Мы с Антоном разговаривали о ваших отношениях и в какую сторону они двигаются. И… - Кирилл замолчал. - Кир, ты можешь говорить прямо, - Вадим смотрит в глаза, а уголки губ поднимаются в легкой улыбке. - Ты когда-нибудь спал с парнем? – спрашивает Кирилл. Вопрос повисает в воздухе. Слишком личный. Слишком интимный. - Нет. Но скажем так, я изучаю вопрос. Я не хочу причинить ему боль. Ты можешь, дать совет? Хотелось отшутиться, как он всегда это делал, когда кто-то подбирался слишком близко. Так было проще. Перевести все в шутку. Но Вадим отвечал искренне и он должен был ответить тем же. Кирилл задумался, пытаясь вычленить из своего глубоко травмирующего опыта что-то полезное. Ему было больно всегда. - Кир? – Вадим дотронулся до его плеча. – Все нормально? Нет. Кирилл прикрыл глаза на несколько секунд и медленно выдохнул. Он открыл глаза и встретился с обеспокоенным взглядом Вадима. Выдавил из себя улыбку и ответил: - Да, - он сделал большой глоток алкоголя. – Просто, странно с тобой об этом разговаривать. - Согласен. Это… неловко, - поддержал Соколовский. Кирилл фыркнул. Неловко – это было очень мягко сказано. - Ладно, - он отпил еще виски. – Самое главное, чтобы он был максимально расслаблен. А для этого важно доверие, особенно в плане прикосновений. Везде. С этим я так понимаю, проблем у вас нет? Вадим кивнул и он продолжил. - Подготовка тоже важна… - Кирилл прикусил нижнюю губу. В памяти всплыл момент, когда Макс вышел из себя и взял его без подготовки. Кирилл думал, что тогда просто умрет от боли. Собственный крик стоял в ушах. Он сглотнул. - Кир, ты сейчас выглядишь как приведение. Давай лучше оставим эту тему, если она тебе неприятна. И просто напьемся, - Вадим чокнулся своей бутылкой с его стаканом и сделал глоток. Кирилл не хотел, чтобы Антон прошел через то же, что и он. Но с Вадимом ему это не грозило. Он в этом убедился и на душе стало немного спокойнее. - Мне нравится это предложение, - Кирилл поднял свой напиток, отсалютовал Вадиму и одним резким движением опрокинул остатки коктейля в себя. Дальше было много алкоголя и разговоры не о чем. В целом Соколовский показал себя не плохим собутыльником. Ему даже удалось ненадолго забыться. Ненадолго, потому, что появление одного конкретного человека мгновенно разрушило непринужденную атмосферу за их столом. - Добрый вечер, - прозвучало где-то сбоку. Голос - низкий, знакомый до боли, заставил Кирилла вздрогнуть. Он медленно, будто против своей воли, повернул голову. Измайлов стоял у их столика, как будто только что сошёл с обложки GQ. Чёрная полупрозрачная рубашка обтягивала накаченное тело, рукава закатаны до локтей, открывая рельефные предплечья. Каштановые волосы аккуратно уложены, взгляд уверенный, почти вызывающий. Он выглядел так, будто только что вышел с фотосессии, а не зашёл в полуподвальный бар по случаю. Кирилл окинул его ледяным взглядом. Все внутри сжалось. Он резко отвел глаза и повернулся к Вадиму. - А он тут что делает? - спросил он, кивнув в сторону Алексея. - Я думаю, вам стоит поговорить, - Вадим спрятал улыбку за бокалом, но она всё равно проступила сквозь прозрачное стекло. Кирилл раздраженно выдыхает. Последнее что ему сейчас было нужно, так это попытки примирить его с бывшим другом. Их дружба канула в небытие в тот момент, когда Измайлов выплюнул сквозь зубы: «пидор». Кирилл пытался его остановить, хотел все объяснить, хотел рассказать про Макса, но Леша, вместо того, чтобы его выслушать заехал кулаком ему в челюсть. Кирилл встретился с ним взглядом. В темных глазах – вина, сожаление и что-то неуловимо теплое. Он спешит отвернуться. - Я так не думаю, - Кирилл резко встает, допивает свой коктейль и кидает на стол пятитысячную купюру. – Хорошего вам вечера. – Бросает он на последок и обойдя Алексея направляется к выходу. - Кирилл! Он не знает, кто из них его окликнул, но ему все равно. Кирилл на ходу натянул куртку, распахнул дверь, и холодный ночной воздух тут же впился в лицо. Он вышел на улицу, не зная, куда идёт. В голове гудело, ноги слегка подкашивались, но он шёл. Главное - уйти. Подальше. Боковым зрением он замечает рядом машину. Темно-зеленая Audi медленно ползла вдоль тратуара, словно хищник, выслеживающий добычу. Окно со стороны пассажира опустилось, и из него донесся хриплый голос: - Назаров, блядь! А ну быстро сядь в машину! – прорычал Измайлов. Кирилл, чуть пошатываясь, обернулся. Его взгляд был мутным, но в нем горел огонь. - Не блядь, а честная давалка, - ухмыльнулся он, подчеркнуто медленно растягивая слова. - Сука, я тебя сейчас в машину силой запихаю, - голос Алексея стал ниже и более угрожающим. Кирилл поднял бровь, его губы изогнулись в насмешке. - Не сука, а кобель, - ответил он, почти ласково. - Кирилл еп твою мать! - рявкнул Леха, выходя из машины. - Мать не трожь, хорошая женщина, - спокойно ответил Кирилл - В машину. Быстро! – прошипел Измайлов, наклоняясь к его лицу. Пьяному, как говорится, и море по колено. А тут - старый друг и гордость, толкающая на глупости. Кирилл, вместо того чтобы отступить, сам шагнул вперёд, сократив и без того опасную дистанцию. Его губы растянулись в ухмылке, глаза горели вызовом. - А ты заставь, - Кирилл смотрит с насмешкой. Теперь их лица разделяют жалкие миллиметры, а чужое дыхание оседает на коже теплым прикосновением. Он чувствует запах дорогого парфюма, мятной жвачки и чего-то еще. Давно забытого. И тут Леша сделал то, чего Кирилл не ожидал. Его губы на мгновение прижались к губам Кирилла, резко, почти агрессивно. Это был даже не поцелуй, а мимолетное касание. Но этого было достаточно, чтобы выбить почву из под ног. - В машину, - приказал Леша, отстраняясь. Голос его был хриплым, но твердым. Кирилл послушно сел в машину. Его тело само опустилось на кожаное сиденье, но внутри всё кипело прибывая в состояние глубокого ахера. Мысли путались, словно перепутанные провода, искрили обрывками воспоминаний, гнева, стыда. Сердце билось так яростно, будто пыталось вырваться наружу. Ритм сбивался, потом учащался, как будто в груди кто-то бился кулаками изнутри. Леха занял водительское место, резко захлопнул дверь, щелчок ремня безопасности прозвучал как выстрел в тишине салона. Он пристегнулся, завел двигатель. Низкое рычание мотора наполнило пространство, будто машина тоже была живой и нетерпеливой. Потом он повернулся к Кириллу. Взгляд - твёрдый, но не враждебный. Скорее усталый. Упрямый. - Сам пристегнёшься, или помочь? - спросил он, ровным голосом. Кирилл не ответил. Он смотрел прямо перед собой, в черноту лобового стекла, где отражались размытые огни города. На ощупь, дрожащими пальцами, он потянулся к ремню. Механизм не слушался — щёлк, не защёлкнулся. Щёлк, опять мимо. Пальцы не слушались. Наконец, после третьей попытки, раздался долгожданный щелчок. Он резко втянул воздух, будто только сейчас вспомнил, что нужно дышать. Машина тронулась с места. Медленно и плавно. За окном поплыли улицы ночного города - фонари, вывески, редкие прохожие. Но Кирилл не видел этого. Для него мир сузился до размеров салона, до тяжести в груди, до стука сердца, до запаха кожи, его парфюма и мятной жвачки. Он резко приоткрыл окно. Холодный воздух ворвался внутрь, немного приводя в чувства. Он вдохнул глубоко, судорожно. Ему нечем было дышать. Не из-за алкоголя. Не из-за усталости. А из-за того, что он снова рядом с ним. - Что это сейчас было? - наконец выдавил он. Голос хриплый, срывающийся, будто горло сжала невидимая рука, не дающая говорить. Леха бросил на него короткий взгляд, потом снова перевёл глаза на дорогу. - Нужно было застать тебя врасплох, - сказал он спокойно. - Знал бы, что тебя так легко заткнуть, давно бы этим воспользовался. Пауза. Только шум шин по асфальту и тихий гул двигателя. И вдруг Кирилл рассмеялся. Смех, в котором не было веселья. Только боль. Только усталость. Только попытка уцепиться за что-то знакомое - иронию, сарказм, маску Кирилл закрыл глаза, тепло машины и алкогольное опьянение медленно убаюкивали его. Но в голове его крутилась одна мысль: "Что, черт возьми, происходит?" **** Утро встретило Кирилла без жалости. Оно ворвалось сквозь щель в шторах, узкой полосой слепящего света, которая резанула по глазам, будто ножом. Он застонал, перевернулся на бок, и тут же голова взорвалась от тяжелой, вязкой боли. Он открыл глаза. Медленно. С усилием. И понял, что он не дома. Место, к несчастью, было слишком знакомым. Квартира Измайлова. А если быть уж совсем точным, то его комната. Кирилл сел, опираясь на руки, чувствуя, как всё тело протестует. Мышцы ныли, во рту пересохло, словно он ночь провёл в пустыне. Он медленно огляделся. С тех пор, как Кирилл был тут последний раз, комната изменилась до неузнаваемости. Со стен пропали постеры с рок группами. Все вокруг в нейтральных тонах. Мебель строгая, минималистичная. Кровать с высоким изголовьем. На полках в основном учебники. На рабочем столе пара фотографий в чёрных рамках. Одна из них привлекает внимание. Кирилл подходит ближе, чтобы рассмотреть. На ней они вдвоем. Обнимаются. Смеются. Кирилл опускает рамку изображением вниз и покидает комнату. Лешу он находит на кухне. Тот стоит возле плиты к нему спиной и варит кофе. В воздухе витает тягучий, тяжелый аромат. - Я в начале подумал, что допился до зелёных чертей, - хрипло произнёс Кирилл, прислонившись к косяку. Голос звучал, как будто его пропустили через наждачную бумагу. Измайлов обернулся. Взгляд усталый, но с лёгкой иронией. Он был в чёрных домашних штанах и серой футболке, волосы взъерошены. - И тебе доброе утро, - бросил он спокойно. - Как я вообще здесь оказался? Леха убрал турку с плиты и обернулся, прислонившись к столешнице. Его взгляд, как и всегда, прожигал насквозь. - Ты не помнишь, что было вчера? Кирилл все прекрасно помнил. Каждый момент, каждое слово, каждый взгляд. Но он лишь пожал плечами, его голос звучал небрежно - Не особо. Я тебе тачку случайно не заблевал? - К счастью нет, - ответил Леша. Уголки губ едва заметно дернулись вверх. - Эх, жаль, - протянул Кирилл, с притворным сожалением. - Значит, мало выпил. - Назаров, ты не исправим, - вздыхает Алексей. - А… что вообще было? - Кирилл сглотнул, голос осип. – Ты просто привез меня к себе домой и уложил спать, заботливо подоткнув одеяло? - Ты хочешь, чтобы я рассказал? Или чтобы показал? В воздухе повисла тяжелая пауза. Затем Леша оттолкнулся от столешницы и подошел, сокращая расстояние между ними до критической отметки. - Знаешь, Назаров, - прошептал Леша, его дыхание опалило висок Кирилла. - Иногда молчание говорит громче любых слов. И Измайлов прильнул к его губам. Сопротивление Кирилла испарилось, как утренний туман под лучами солнца. Поцелуй был требовательным, жарким, словно он пытался забрать долг, о котором Кирилл и не подозревал. Чужие губы скользили по его губам, углубляясь, выманивая стон, который Кирилл тщетно пытался сдержать. Тело предательски отзывалось на каждое прикосновение, каждая клеточка жаждала большего. Забыв о своей вчерашней растерянности, Кирилл ответил на поцелуй. Он вложил в него всю накопившуюся боль, все невысказанные желания, всю ту темную страсть, что годами дремала в глубине души. Его пальцы впились в Лешины плечи, сминая ткань футболки. Когда легкие обожгло из-за нехватки воздуха, Измайлов оторвался от его губ. В его глазах плескались довольные огоньки. - Ну что, Кир, - прошептал Леша, отстраняясь. - Вспомнил что-нибудь? Вместо ответа Кирилл притянул его обратно, утопая в новом поцелуе. Слова были излишни. Сейчас существовал только этот момент, эти губы, эта обжигающая близость. И Кирилл был готов отдать все, чтобы она длилась вечно. А затем осознание происходящего ледяной волной обрушилось на него. Кирилл разорвал поцелуй и сделал несколько шагов назад. Это был не он. Это было не его желание. - Этого… не было… - резко бросил Кирилл и обжог парня злым взглядом. Он поспешил уйти, оставив растерянного Лешу одного.