Чувство юмора

Устав стучать, я присела на крыльцо, облокотившись об дверь. Старик либо боится таких громких ночных гостей, что вполне объяснимо, либо имеет просто богатырский сон. Прям как в мультике, где добрый молодец просыпался только с первыми лучами солнца, а до этого момента ему можно из танка над ухом стрелять. Он (молодец, а не танк) даже не вздрогнет. Хотя, вполне возможно, что местный климат и сосновый аромат действовали похлеще любого снотворного. Кажется, ночевать сегодня я буду на улице. Если так прикинуть, то это не так уж и плохо. В лесу поют неведомые птички, воздух по летнему тёплый, доски, конечно, твердоваты, но это ничего. Вон, за последние сутки уже и на камнях поспать успела, так что ничего страшного. Главное утром, когда хозяин выйдет из дома, чтобы об меня не запнулся.Не хотелось бы на новом месте стать причиной неприятностей других людей. Вытащив из рюкзака пряник, я задумчиво отковыривала от него кусочки, бросая их себе под ноги. Не самое разумное действие с моей стороны, учитывая, что другой еды у меня нет. — Кто там? — я аж вздрогнула от крика за дверью. Стэна я всё же разбудила, и, кажется, он был не в духе. — Почтальон Печкин! — ну, а что? Нужно придерживаться классики. К сожалению, Пайнс меня не понял. — Какой ещё почтальон? — Обычный, с журналом «Мурзилка», по душу вашего мальчика пришедший, — я поднялась и робко потянула дверь на себя, надеясь, что она открыта. Дверь не поддалась. Старик молчал. — Мистер, — нужно быть серьёзней, — Послушайте, я оказалась в бедственном положении, мне нужна помощь. А лучше всего — кров и горячий ужин. — Я благотворительностью не занимаюсь, — шаги от двери стали удаляться. Так, я не поняла, он что, решил меня бросить? Вот уж нет! А как же моё уютное местечко где-нибудь на чердаке и кофе с пончиками? Я вновь затарабанила в дверь, надеясь её просто выломать и в наглую ввалиться в дом. Не знаю, что вокруг меня — сон или действительно «чудесное» перемещение, но мне нужна крыша над головой. Ночь на улице я прожить смогу, возможно, если не будет дождя, то и недельку, благо есть чем питаться, но всё же хотелось бы иметь нормальный дом. — Эй, мистер, откройте. Мне действительно нужна помощь! — Пайнс, кажись, ушёл спать, — Эй! Блядь, пустите хоть переночевать, я вам заплачу, — рублями, правда, но это не важно, — Если не впустите, я всю ночь буду здесь торчать и надоедать вам своим присутствием! И вновь никакой реакции. Я попыталась заглянуть в окошко, но мне мешали плотные шторы. Бросив на дверь взгляд полный ненависти, я обреченно плюхнулась на крыльцо. Постукивая палкой в дверь, я думала как уломать старика. Просьбы на него не действуют, может тогда угрозы? Только чем мне угрожать? Я набрала в лёгкие побольше воздуха и завопила что есть мочи: — Мистер! Мистер, я пришла договориться! Впустите меня, а то я треугольному демону нажалуюсь и он вам мозг сломает, — хотя, кажется, с этой задачей я и сама справлялась, — Мистер, я всё вашему брату расскажу, он вернётся и надаёт вам по заднице за то, что девушек обижаете. Впустите, иначе я на вас гномов натравлю! Дормамму… Тьфу ты, Пайнс, я догово… Дверь резко распахнулась и я, не ожидая подвоха, навернулась с крыльца. Поднявшись на четвереньки и отплевываясь от пыли, я подняла взгляд на старика. Договориться видимо не получится. Стэн, в одних семейниках и видавшей виды майке, грозно возвышался надо мною, для пущей грозности направляя на меня дуло двустволки. — На счёт три я стреляю. — смотря на его абсолютно спокойное лицо, я понимала, что он не шутит и действительно выстрелит. В следующий раз нужно будет думать, прежде чем злить людей. Реальная угроза получить пулю в зад отбивала всякое желание продолжать нести несвязный бред, а вот желание бежать и не оглядываться наоборот становилось всё сильнее, — Не знаю, что тебе известно о моём брате, но тебе лучше уйти. — Мистер, я вам помочь могу, конечно, в обмен на бесплатный ночлег. — Раз. Я начала потихоньку отползать к лесу. Переговоры были обречены на провал. — Нет, честно, мы с вами организуем крутую команду, поможем вашим родственникам, демонов на место поставим и вообще сделаем всех счастливыми и никто не уйдёт обиженным. — Два. Встав на ноги, я подняла руки вверх. Нет, он же не станет стрелять в беззащитного человека? — Хотите, я работать на вас буду? За еду? — Три. Раздался выстрел. Я, не оглядываясь, припустила в сторону леса, ещё никогда в своей жизни я так быстро не бегала. Одной рукой придерживая рюкзак, а другой спадывающие (наверное, от страха) штаны, я зайцем петляла между сосен. Знаете, говорят, что у страха глаза велики. Так вот, не врут, я бы сказала, что даже преуменьшают. Мне казалось, что если я сейчас остановлюсь, то сумасшедший старик меня нагонит и нашпигует свинцом. Бежала я долго и перейти на шаг смогла только тогда, когда в лёгких совсем не осталось воздуха. В ушах стучала кровь и казалось, что это чужие шаги. Стоило остановиться и перевести дыхание, но близость хижины и её грозного хозяина вели вперёд. Куда именно — неизвестно. Кроме высоченных деревьев ничего не было видно. Рядом упала шишка, и этого было достаточно, для того, чтобы я вновь побежала сломя голову. Забег продолжался бы долго, если бы не коварная сосна со своими корнями. Знаете, что такое хроническое невезение? Это, когда ты очухиваешься неизвестно где, тебя на машине сбивают подростки, мужик в трусах пытается тебя пристрелить, а в итоге ты катишься со склона и очень ощутимо прикладываешься головой от камень. Интересно, а сотрясение себе я уже заработала? С трудом поднявшись на ноги, я попыталась осмотреться. Перед глазами мелькали звёздочки, а саму меня било крупной дрожью. Ох, даже в собственном сне не везёт. Не удивлюсь, если в конце-концов среди ясного дня меня поразит молнией или пришибёт метеоритом. Вроде родилась не тринадцатого, чёрным кошкам дорогу не переходила, но неприятности всё равно слетались, как мухи… на варенье. И вот сейчас, очухавшись после падения, я чувствовала себя вполне не плохо, пока не поняла, что оказалась на кладбище. Натыкаясь взглядом на покосившиеся надгробия и заросшие травой холмики могил, я с трудом подавила желание бежать обратно. Если есть кладбище, значит должен быть и его смотритель. Ну, я на это надеюсь. Всё же мёртвые на то и мёртвые, что лежат под землёй и никого не трогают, они всяко безопасней сумасшедших стариков с оружием. О зомби, вампирах и прочих ходячих трупах я старалась не думать. И так страшно, зачем запугивать саму себя ещё сильнее. Пусть могилы и выглядели заброшенными, но дорожки между ними были убранными, значит всё же кто-то тут за всем присматривает. Система дорожек на кладбище была странной. Петляя между надгробий, я всё чаще ловила себя на мысли, что только сильнее путаюсь и захожу в самую глубь. Деревянные кресты с табличками, на которых указаны только даты. Вот, всё что осталось от человека, только цифры, даже имени нет. Не хочу, чтобы после моей смерти было так же. — Эй, ты что тут делаешь? — голос раздался совсем рядом, но осмотревшись вокруг я никого не заметила, — Нельзя по кладбищу шляться по ночам. Застыв, как вкопанная, я пыталась найти источник звука и вдруг заметила, как из свежераскопанной ямы пытается кто-то вылезти. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как сначала из могилы, хватаясь за сырую землю, показываются бледные, костлявые руки, появляется черная взлохмаченная макушка и в конечном счёте предо мной предстаёт мертвец. Весь вымазанный в грязи, одежда изорвана, лица не видно под нависающими патлами. «Сожрёт» — Не подходи ко мне! — от страха подкашивались ноги и бежать было не вариант, и поэтому лучшее, что я смогла придумать, это запустить в зомби рюкзаком. Не долетел. — Опять… — монстр зарычал и ускорил шаг, — Как же ты… Продолжение фразы услышать мне было не суждено и я (в какой раз за сегодня?) упала без чувств.

***

Робби натурально рычал от злости. Опять, второй раз за ночь он встречает эту сумасшедшую и, как это не парадоксально, она вновь решила отключиться. Нет, нужно было её оставить на обочине и забыть всё, как страшный сон. От легкого пинка в бок девушка в себя не пришла. — Может, закопать её здесь, — парень глянув в сторону свежей могилы. Мысль была привлекательной, но родители не оценят, тем более завтра с утра это место займёт достопочтенный мистер Смит, — Вот что с тобой делать? Присев на корточки, Робби убрал прядь волос с лица Лины. Девушка, по его мнению, была ничего, довольно миловидной, особенно сейчас, когда не несла всякий бред и не раздражала своим поведением. Аккуратные черты лица, чуть пухлые щёки с бледными веснушками и светлые волосы, в которых запутались листья. Валентино поймал себя на мысли, что сравнивает её с Венди. « Хватит, — он отошёл от девушки, — Венди всё равно лучше.» С печальным стоном, парень попытался поднять девушку. Как бы он к ней не относился, бросать её здесь было нельзя. — А на вид такая худая, — кое-как взвалив тело на плечо, он медленно зашагал по дорожке, — Тяжелая, как слон, жрать нужно меньше. Мама будет рада. Робби наконец-таки начал приводить домой девушек.