Чувство юмора

Ночка была длинной. Уставший Робби развалился в кресле, задумчиво поглаживая пластырь на щеке. Нет, эта девчонка не ненормальная, она бешеная. Примерно на середине пути, пока он тащил её на собственном горбу, она пришла в себя и, что-то там вереща об озабоченных трупах, стала вырываться. Ему ещё повезло, что отделался только царапиной на щеке, она явно собиралась выцарапать глаза. Разве Валентино виноват, что рука случайно соскользнула на её ягодицы. Стоило ему отцепить Лину от себя, как она вновь отключилась. Родители, увидев его на пороге с бессознательной особой на руках, не сказали ни слова, только загадочно переглянулись и ушли, обсуждая завтрашний наряд Смита. Робби хотел оставить её на диване и, как очухается, выпроводить, напоследок одарив пинком за раненную щёку. Но девушка выглядела так жалко, что он, скрипя зубами, дотащил её до кровати, даже одеяльцем заботливо укрыл. — Мам, не уходи, — Лина ухватила Робби за руку, судорожно сжимая пальцы на его запястье, — Спой, как в детстве. — Я тебе сейчас так спою! — она ещё и издеваться удумала. Валентино хотел продолжить, но осёкся, заметив ярко-алые щёки девушки, — Твою мать! С кровати раздался стон, и Лина беспокойно заворочалась на кровати. Поймав её за плечи, Робби приложил руку к её лбу, и без термометра всё было ясно — у ней жар, она полыхала как чертова раскаленная печка. И как он только не заметил этого раньше? — Если ты собираешься тут ещё и подохнуть, то знай — закапывать я тебя не буду. Смотавшись на кухню за градусником, он обескураженно смотрел на 101.8 градусов по Фаренгейту. «Скорая». Быстро открыв рюкзак, Робби среди пряников и странных жестяных банок старался найти страховку, права, хоть какие-нибудь документы. Ничего. Это плохо, без медицинской страховки на помощь в клинике она может и не рассчитывать, если у ней, конечно, не завалялось пару сотен долларов в кармане. Знания о помощи больным у Валентино было мало: сам он болел редко, а за хворающей бабушкой всегда ухаживали родители. Первое, о чём удалось вспомнить — холодные компрессы. На минуту ему даже показалось, что стоит только влажной ткани со прикоснуться с горячим лбом, сразу повалит пар. Ничего такого, конечно, не произошло, просто приходилось их часто менять. Следующий шаг — жаропонижающее, которое вливать пришлось через силу, Лина никак не хотела разжимать челюсти. К утру стараниями Робби и его родителей, температура спала до 98.5, а лихорадочный румянец исчез с щёк. Плотно прикрыв дверь в свою комнату, Робби ушёл в гостиную. Спать хотелось неимоверно.

***

Кричали чайки. Я сидела на горячем песке и перебирала найденные за сегодняшний день ракушки. Маленькие, перламутровые раковины сияли в лучах закатного солнца и напоминали причудливые бусинки. Ко мне бежал Валька, смешно вытянув руки вперёд. «Что за наваждение? Как я могла здесь оказаться?» — мысли не давали покоя, ведь последним воспоминанием было кладбище Гравити Фолз. — Савельева, если я сейчас найду эту проклятую жемчужину, то ты торчишь мне желание, — Леонтьев задорно подмигнул и продемонстрировал найденную им огромную двустворчатую ракушку. И тут я вспомнила. Это первый раз, когда я оказалась на море. Год назад, отпраздновав удачную сдачу сессии, мы с Валькой решили собрать свои вещи и рвануть куда подальше. Добираясь на попутках и ночуя в придорожных мотелях, мы добрались до Чёрного моря. Впервые в своей жизни я увидела, как солнце тонуло в морских волнах, заливая водную гладь золотистым огнём. Помню, Валька тогда сидел и цитировал «Достучаться до небес», а потом ещё и пошутил, что теперь и умереть не жалко. А раскаленный шар продолжал таять в волнах. Разве так бывает? Сон во сне? Всё стало слишком запутанно. Но сейчас хотя бы я знаю, чем всё закончиться. Леонтьев действительно найдёт жемчужину и предложит сходить с ним на свидание. На худшее свидание в моей жизни, после которого мы твёрдо решили, что навсегда останемся только друзьями. Валька, чуть ли не пыхтя от усердия, пытался раскрыть створки руками. — Знаешь, Савельева, ты главное не сердись на меня, — теперь он просто долбил ракушкой об камень. Бедный моллюск, — Я ведь не знал, что всё так получится. — Ты о чём? — я легла на песок. — Ты знаешь, о чём. Ты только не бойся, я обязательно вытащу тебя, ты только верь в это. Я сделаю всё, что смогу и даже больше, но верну тебя домой. — Какой домой? — я рассмеялась, — Ты же сам мне предложил уехать как можно дальше от дома, неужели назад потянуло? — Не понимаешь, да? — Валя отложил ракушку и как-то странно взглянул на меня, я никогда не видела столько печали во взгляде, столько сожаления, — Возможно, так даже лучше. Я начала нервничать, что-то тут не так. В тот день всё было по другому. Ещё и этот чертов песок, с каждой секундой он становился всё горячее и горячее, лежать на нём было уже невозможно, и я подскочила на ноги. — Объясни по-человечески, без этих твоих вечных загадок! — я угрожающе зависла над другом, не люблю чего-то не понимать. — Прости, Алин, за всё, — ракушка наконец-таки поддалась и на песок выпала маленькая, желтоватая жемчужинка, — Мне пора. Не о чём не волнуйся и помни о том, что я обязательно вернусь за тобой, клянусь. И о родителях не беспокойся, я позабочусь о них, придумаю что-нибудь. Валька вложил жемчужину в мою ладонь… и исчез. Просто растворился в воздухе.

***

Я резко проснулась и жадно хватала ртом воздух. С трудом выравняв дыхание, я завертела головой по сторонам, и чем больше я смотрела, тем страшнее становилось. Странный сон про мультик, странный сон про море. Нет, нет, нет! Этого всего не может быть! На задворках сознанием молоточком била мысль: это всё по-настоящему. Я действительно шагнула в портал и оказалась в вымышленной, мать её, вселенной. Но так ведь не бывает, нельзя перемещаться между мирами! Обняв колени руками, я старалась сдерживать подкатившую к горлу истерику. За спиной открылась дверь и на пороге стоял Робби. — Очнулась, — он опёрся на косяк, — Раз так, то можешь валить. Не удалось. Губы предательски задрожали, а из груди вырвался протяжный вопль. Я зарыдала, спрятав лицо в подушку. — Ты чего, — Робби растерянно коснулся моего плеча и я зарыдала ещё сильнее, — Если ещё не оправилась, то так и быть, останься ещё ненадолго. Хватит. Спокойствие, только спокойствие, как говорил мой любимый персонаж. Слезами горю не поможешь, возможно всё не так плохо, как я успела себе напридумывать. Может быть Гравити Фолз действительно существует. Вытерев слёзы, я подняла взгляд на ошеломленного Робби. Наверное, он думает, что я всё это шоу специально для него устроила. — Телефон, — прохрипела я, дыхание после истерики было ещё тяжёлым. — Что? — Телефон, дай свой телефон, пожалуйста, это очень важно, — он протянул мне, кто бы сомневался, черный айфон. Выхватив смартфон у него из рук, я судорожно начала набирать номер мамы, от волнения не попадая пальцами по цифрам. Нажав на «вызов», я молила, чтобы мне ответили. Ничего. Рыча сквозь зубы, я набрала номер Вальки. Набранного вами номера не существует. Я попала в реальность, в которой не существует моего дома. — Успокоилась? — я кивнула и протянула ему телефон, — Тогда вставай, — а вот меня и выгоняют, — Тебе умыться нужно, а то выглядишь как чучело. Можешь ворон на кладбище распугивать. Я безвольно поплелась за парнем. Всё равно куда и зачем идти, свыкнуться с мыслью, что я оказалась неизвестно где без средств существования и без возможности вернуться, было тяжело. — Давай только быстрее, я не намерен ждать тебя вечность, — в ванную меня буквально затолкнули, захлопнув дверь перед носом. Медленно открыв кран, я плеснула в лицо холодной водой. Нужно приходить в себя, безвыходных ситуаций не бывает, ведь так? Взглянув в зеркало, я с трудом подавила новый вопль — на меня смотрела я лет этак на пять-семь моложе. Версия из старших классов. Зато теперь хотя бы понятно, почему с меня штаны сваливались. — Робби, — я вышла из ванной, вытирая шею полотенцем, — А как я здесь оказалась? — У тебя определенно проблемы с памятью, — Робби закатил глаза, — Свалилась у меня под ногами, вот и пришлось тащить домой, я же джентльмен. Я молча кивнула и вновь поплелась за парнем по длинному коридору.

***

Семейная пара Валентино оказалась на удивление приятными и жизнерадостными людьми, как у них мог вырасти такой сын — оставалось загадкой. Меня буквально насильно усадили за стол и не отпускали, пока я не съела свою порцию яичницы с беконом, аргументируя это тем, что после болезни мне нужно набираться сил. Робби, сидящий напротив, кажется, старался взглядом прожечь во мне дыру. — Мы так рады, что друзья Робби приехали к нему в гости! — Миссис Валентино настойчиво пыталась подсунуть тост мне на тарелку. — Что? — я всё-таки взяла тост, отказываться было неудобно. — Ну как же, Роберт представил Вас, как свою подругу, — Мистер Валентино отложил газету, в которой читал только некрологи, — Сказал, что Вам поплохело по дороге. — А-а, — я растерянно глянула на парня, — Да, я немного приболела. Хорошо, что Робби помог мне добраться. Робби давился яичницей. — Так где Вы, говорите, остановились? — К сожалению, ещё нигде… Просто возникли непредвиденные обстоятельства. — Знаете, — Мистер Валентино задумчиво отхлебнул кофе, — Можете пожить пока у нас, в старой комнате Роберта, — Миссис Валентино согласно закивала, — Если Вы, конечно, не против. — Спасибо огромное! — я не верила в своё счастье, у меня появилась крыша над головой, больше не придётся спать на камнях. Прости меня, парень, но моё собственное благополучие мне дороже, — Поверьте, я не доставлю Вам хлопот. — Робби будет рад! — Миссис Валентино ласково потрепала сына по волосам. Сын закашлялся. Он был очень рад.

***

— Не понимаю, почему Робби отказался здесь жить? — Миссис Валентино передала мне ключ от комнаты, — Ладно, милочка, мы оставим Вас, скоро придут за мистером Смитом, ему стоит переодеться. Приобняв своего мужа, она спустилась на первый этаж. Где, как я поняла, и кипела основная работа похоронного агенства. Робби стоял рядом и продолжал сверлить меня взглядом, кажется, в его воображении я как минимум раз сто уже была четвертована, сожжена, а после развеяна по ветру. — Довольна? — ох, а сколько яда-то в голосе, может с гадюкой соревноваться. Я с непроницаемым лицом вставила ключ в замок. — Да, — смысл это скрывать, — Ты сам представил меня, как свою подругу, нужно было думать раньше. А с учётом того, что мне действительно негде жить, то считай, что это компенсация за то, что сбил меня. — Это был Томпсон. — А мне плевать, на обочине-то ты меня оставить хотел. Я толкнула дверь и удивленно охнула. Комнатка была небольшой, но очень светлой и уютной, на стенах оклеены голубые в белый цветочек обои, а пол застелен мягким бежевым ковром. Кровать и письменный стол, стоящий у окна, — вся мебель, но мне больше и не нужно. — Наслаждайся, — Робби зло сжал кулаки, — Только не думай, что ты здесь надолго. — Поверь мне, я сама не против как можно скорее вернуться домой.