Всего один портрет

      Натаниэля преследовали странные образы, некоторые из них казались знакомыми и даже вызывали какие-то странные эмоции, близкие к сожалению. Он и сам не мог разобраться в том, что крутилось на душе. Это было нечто неприятное, скользкое, болезненное и в то же время такое сладкое. Как сирень?       Отчего-то вспомнилась глупая детская забава, которая не несла в себе ничего хорошего, но вызывала тёплые чувства. Натаниэль помнил, что в детстве ел сирень. Не сказать, что она была особенно вкусной, если честно, он даже не помнил эти ощущения. Просто в подобной глупости был какой-то едва уловимый смысл.       Натаниэль болезненно застонал и открыл глаза. Над ним была приоткрытая плита, через которую вполне мог пролезть человек. Подтянувшись ближе к проёму, он осторожно осмотрел комнату. Никого. Собственно, и помещение казалось странным. Всё тёмное, больше напоминающее склеп. Отгоняя эти мысли, Натаниэль выбрался из-под плиты, осмотрелся. Его засунули в нечто, отдалённо напоминающее саркофаг.       Тишина вокруг нагнетала и без того враждебную обстановку. Захотелось уйти отсюда. Куда угодно, но бежать. Однако его склеп оказался слишком крохотным и без дверей. Верить в такое не хотелось. Пришлось ещё несколько раз обойти всё, пытаясь отыскать хоть какую-то щель в сплошной стене. Под пальцами неприятно проскальзывали отшлифованные камни, они лежали настолько близко друг к другу, что казалось, и волосинка не пролезет между стыками. Стало тяжело дышать.       Натаниэль ещё раз прошёлся по склепу, отмечая каждую деталь, но ничего, кроме якобы саркофага здесь не было. Это начинало вызывать панику. Как так? Ещё и ещё, бесцельно проверяя угол за углом, он пытался найти выход. На самом деле надежда уже давно угасла, но ничего не делать в тёмном помещении было страшно. Он не был готов мириться с безразличием и уж тем более с обречённостью.       После пятого круга возле стен удалось обнаружить едва заметную щель. Цепляясь короткими ногтями за единственную спасительную соломинку, Натаниэль даже не замечал сдёртые в кровь руки и ноющую боль по всему предплечью. Он видел перед собой только возможность выбраться. Неважно куда именно приведёт эта щель, главное, подальше от странного склепа.       Наконец-то тонкая каменная плита рухнула на пол, поднимая такой шум, что и мёртвого разбудит. За клубами пыли показалась ещё одна комната, больше, чем первая и немного светлее. Но всё такая же пустая, только на стенах угадывались рисунки. Натаниэль присматривался, как мог, стараясь различить в тонких линиях силуэты людей. ЛедиБаг, только из Древнего Египта, Кот Нуар. Впрочем, было понятно, что связь с древними цивилизациями у этих двоих была куда больше, чем можно даже представить, но роль всех остальных оставалась непонятной.       Среди одиноких фигур получалось найти удивительно похожие на одногруппников. Интересно, почему они все словно на одно лицо? Примерно та же внешность, вероятно, такие же предпочтения в одежде. Это словно затёртая до дыр пластинка, которая без конца повторяет одно и то же. Натаниэль неверяще рассматривал сюжеты на стенах, угадывая в них события прошедших дней. Этого просто не могло быть, так не правильно. Как всё может повторяться в точности до мелочей?       Такое даже представить сложно. Идя вдоль разрисованной стены, Натаниэль каждый раз пытался отыскать выход, но и эта комната оказалась закрытой. Как ни крутись, отсюда нет выхода. Каждая плита, каждый кирпич — всё было настолько близко и качественно сложено, что не получалось даже щели найти. Послышался шорох за спиной и в полутьме комнаты появился высокий мужчина. Разглядеть черты лица не получалось, но чувствовалась опасность, исходившая от него.       — Значит, нашёл комнату, прекрасно, — голос мягкий, завораживающий.       Натаниэль не смог ничего ответить, он бездумно смотрел на скрытого во мраке мужчину. Его интересовал только склеп и больше ничего. Если отсюда нельзя выйти, как тогда он попал в комнату? Неужели что-то осталось без внимания?       — Знакомься, это история, которую тебе было бы неплохо знать, — мужчина указал рукой на стену. — ЛедиБаг и Кот Нуар. Вечные противники великого Сета. Испокон веков они появлялись на свет, чтобы бороться со злом. Все, кто их окружает, рано или поздно втягиваются в эту игру, но ты ведь понимаешь, какая роль отведена тебе?       Натаниэль сглотнул: он прекрасно это знал, более того, во всех красках рассмотрел на стене склепа. Но всё равно не понимал, к чему всё это представление. Если изначально Леди была противницей Сета, то как она дошла до современного мира и стала частью героической истории Парижа?       — Ты мне не нравишься, — продолжил мужчина, подходя ближе. — Совсем не нравишься. Видишь ли, неприятно, когда сельский выскочка получает талант. И что тебе возле своего винограда не сиделось? Был бы целее, впрочем, не обращай внимания, ты идеальная жертва, ничего не скажешь. Лучше можно было и не искать. Сет любит талантливых людей.       Натаниэль начинал понемногу понимать в какую неприятность его затянуло. Если так продолжится дальше, то из него просто сделают весьма неприятный подарок любимому божеству. Хоть о Сете припоминалось не так много, но пересекаться с его фанатами определённо не хотелось. Это грозило обернуться кучей неприятностей. И теперь нужно было срочно принимать решение.       — Что вы хотите со мной делать? — стараясь отодвинуться как можно дальше, спросил он.       — Что? Ничего особенного, принесу в жертву в старом склепе. Это именно то, чего желал бы Сет.       — Вы в этом уверены?       — Вполне. Не морочь мне голову, дождёмся нужного времени и проведём ритуал, после него тебе уже будет абсолютно всё равно, что я планирую дальше. Не смотри на меня так, сам виноват, что ты идеальная жертва. Лучше просто не найти.       Натаниэль хотел возразить, но не решился, кто знает, что в голове у этого сумасшедшего. Явно не меню ресторана у Сены. Но из склепа нужно как-то выбираться. Если этот человек смог сюда войти, то как-то получится и выйти. Только найти бы эту лазейку. Робко рассматривая картинки на стенах, пытался углядеть хоть какие-то щели, но его снова ждал полный провал. Не видно ничего важного.       Он не мог понять, почему, но каждая деталь казалась знакомой. И макеты пирамид по сторонам, и рисунки Сета, словно здесь уже приходилось быть, притом далеко не один раз. Прикрыв глаза, Натаниэль зевнул, ему было совершенно непонятно, что будет дальше, но мужчину это не волновало, он так же быстро исчез, как и появился. И как у него получается такое безумие?       Оставалось не так много времени, нужно понять, что тут вообще будет происходить и о какого рода жертве идёт речь. О Сете вспоминалось не так много, всего лишь мелочи. Но он определённо был не самым доброжелательным божеством. Картинки на стенах слишком красочно показывали самые важные моменты жертвоприношения, от них становилось откровенно плохо. Походив ещё несколько минут по комнатке, Натаниэль совсем потерял чувство времени. Он не знал, как долго просидел в своеобразном заточении, но уже чувствовал страх, постепенно нагнетающий всё сильнее.       Его похититель вернулся неожиданно, как и в прошлый раз появившись во тьме. Похоже, на этот раз времени уже точно нет. Нужно принимать решение. Натаниэль уже прикидывал, что можно сделать, но пока что не решался так поступать. Он медленно приблизился к мужчине, стараясь вести себя как минимум приемлемо. Ему не хотелось получить по голове в такой момент. Двигаться приходилось очень медленно, едва заметно подкрадываясь к стене.       — Куда ты собрался? Я тебя так просто не отпущу. Крайне глупо думать, что получится сбежать. Уже всё готово, проходи.       Мужчина указал рукой на соседнюю комнату туда, где был саркофаг. Собственно, уже было понятно, где всё будет проходить. Натаниэлю не оставалось ничего, кроме как последовать в комнату и даже стать у каменной плиты, смотря на неё с нескрываемым ужасом. Видимо, на ней и будет проходить жертвоприношение Сету. Его ощутимо толкнули в плечо, заставляя быстрее двигаться.       Холодная плита казалась нерушимой преградой, которую не получится никак разбить. Медленные шаги неумолимо приближали неотвратимое. Натаниэль уже касался его ледяной поверхности. Забираться на неё казалось сложным заданием, но мужчина ждать не хотел, отчаянно подталкивая. Эти прикосновение казалось слишком болезненным. Чужие пальцы огненными следами отпечатывались на коже. Эти безумные режущие боли сводили с ума.       Натаниэль лёг на плиту, смотря в потолок. Наверху не было ничего, кроме темноты. Мутной и непроглядной, неприятной для глаз. Ему хотелось зажмуриться, но страх не позволял такое сделать. Он хотел видеть абсолютно всё, каждую, даже самую страшную деталь. Мужчина приблизился, положил на грудь большой медальон, который тут же болезненно сдавил рёбра, словно хотел провалиться внутрь, раскрошить кости. Краем глаза удалось заметить, что мужчина переместился к одной из стен с рисунками, но теперь это уже мало волновало.       Прижимаясь лопатками к холодной плите, Натаниэль зажмурился, пытаясь выдержать давление медальона. Стало жарко, до слуха доносились лишь обрывки странных фраз, лишённых любого смысла. От них становилось безумно тяжело. Хоть язык оставался неизвестным, содержание этих речей вбивалось сразу в голову, вспыхивая там недавно просмотренными картинками.       Натаниэль знал, что ЛедиБаг существовала всегда, изначально она, как и многие египетские боги сражалась с Сетом, но потом утратила эту особенность, постепенно превращаясь в борца за свободу человеческой мечты. Девушки под красно-чёрным знаменем существовали всегда, менялись только противники. Натаниэль широко распахнул глаза, глядя в расплывающийся от слёз потолок. Ему не хотелось этого знать. Он бы всё отдал, только не видеть ничего подобного, но слова медленно проникали в сознание, раздрабливая его на мелкие кусочки.       Чужие знания продолжали уверенно лезть в голову, сводя с ума с каждым разом всё сильнее. Кот тоже существовал всегда, сопровождая Леди в каждой опасной миссии. Но это было не всё. Куда хуже, что ему открывалась ещё одна истина. И она пугала куда больше, чем всё остальное. Натаниэль знал, что вместе с героями появлялись и те, кто их окружают. И они всегда одинаковые. Даже тысячи лет назад всё было так.       Ужасно, что теперь можно было без труда узнать свою судьбу. Только она не была такой уж приятной. Мужчина крутился рядом, продолжая без конца болтать. Перед глазами всё крутилось, вызывая ощутимую тошноту. Натаниэль уже терял связь с реальностью, когда раздался треск. Он пробивался сквозь туман, медленно возвращаясь к тому, что происходит вокруг него. Постепенно очертания предметов стали чётче, но перед глазами то и дело мелькали эпизоды из чужой жизни.       Пришлось протереть глаза, чтобы успокоиться и сесть. Голова гудела. Натаниэлю не нужно было объяснять, что ему не посчастливилось занять место того самого талантливого окружения, которое очень быстро уходит в небытие. Звуки из двух миров начали постепенно приходить в норму, лишь отдалённым эхом в голове напоминая, что недавно случилось что-то странное.       — Ты в порядке? — голос тихий, немного писклявый.       Натаниэлю пришлось с силой разлепить веки, чтобы увидеть перед глазами маленький чёрный комочек. Даже толком осознать это не получалось.       — Наверное, Плагг…       Голова нещадно болела, как и всё тело. Сначала даже не получилось осознать, что незнакомое имя рвалось наружу. Слишком болезненно и малоприятно. Потирая влажными от каких-то неприятно пахнущих масел руками лицо, Натаниэль сдёрнул с себя медальон. Зрение всё ещё толком не возвращалось, оставляя половину склепа в тумане. В голове слишком яркой картинкой стояло жертвоприношение. Его роль в этой игре оказалась не самой приятной.       — Это хорошо, вставай, можешь идти? — писклявый голос не отставал ни на секунду, продолжая врываться в сознание неприятными, но знакомыми нотками.       — Да, уже поднимаюсь.       Ноги держали сносно, тошнота постепенно отступила, однако когда Натаниэль наконец-то протёр глаза и снова увидел склеп, Плагг исчез, словно его никогда и не было. Спутанные, но всё ещё яркие воспоминания услужливо подсунули напоминание о том, что из себя представляет это маленький летающий котёнок. Тошнит.       — Ты в порядке? Я так рада, мы безумно волновались. Даже представить не могли, что такое произойдёт.       — Да, Маринетт, я уже отвечал на этот вопрос.       Девушка замолчала, смотря с долей непонимания или даже ужаса. Натаниэль сам не понял, в какой момент понимание этого стало для него настолько привычным. Он даже не мог удивиться тому, что внезапно открылось. Багаж знаний просто был и не вызывал никаких эмоций, словно так и должно быть. Голова всё ещё болела, а картинки из нескольких тысяч прошедших лет всё ещё всплывали неприятными отголосками. Всё не должно было закончиться так. Натаниэль слишком хорошо помнил предыдущие разы, его ждала куда более печальная судьба, так почему же впервые…       Тёплая рука опустилась на плечо, согревая странным теплом. Влажная кожа слишком отчётливо ощущала это прикосновение, передавая его миллионами импульсов в мозг. Приятно. Знакомый и, как теперь казалось, весьма узнаваемый запах кружил, мягко обволакивая и успокаивая.       — Пойдём обратно.       Натаниэль кивнул, позволяя мягко взять себя за локоть и потащить в сторону большой комнаты. Он и сам неплохо передвигал ногами и ориентировался в пространстве, но почему-то не мог ничего сделать. Только смотрел и чувствовал. Адриан шёл медленно, однако при этом его скорость всё равно позволяла Маринетт немного отставать. Похоже, она пыталась понять, как секрет раскрылся. Комната на этот раз показалась куда ярче и жизненнее.       — Забавно, сколько уже этим занимаюсь, а только сейчас узнал, что до меня была уйма таких же людей, — голос Адриана вывел из задумчивости.       Натаниэль мог бы не согласиться, неважно, сколько времени прошло, по-сути, они оставались всё теми же людьми. Одними и теми же, меняя только внешность и эпохи. Таланты, стремления, вера — всё оставалось тем же. Это уже не могло даже удивлять. На одной из стен красовалось жертвоприношение, напоминающее больше издевательство, чем полноценную картинку. Маринетт им заинтересовалась, Натаниэлю смотреть не хотелось. Он прекрасно помнил, что расписывал усыпальницу Рамзеса II, воскрешать в памяти этот тяжёлый процесс снова не хотелось. Забавно, у него в любом случае была бы очень трагичная судьба.       — Ну, в конце-концов, мы уже были знакомы, это даже хорошо, — Адриан продолжал говорить, словно не замечая того, что нить разговора постоянно ускользает.       — А мы ли?       Единственный вопрос, который будоражил сознание яркой вспышкой. Натаниэль никак не мог понять, были ли это его воспоминания. Да, человек на росписях очень сильно напоминал его самого. Но в Древнем Египте? Не может такого быть. Скорее всего, это было сделано для убедительности, однако эпизоды жизни этого художника казались знакомыми и даже частично повторяли его собственные.       — Надеюсь, нет, — вздохнул Адриан и повёл за собой к дыре в стене.       Да, им пришлось приложить немало усилий, чтобы пробраться в склеп. Натаниэль остановился, поднял голову к небу, рассматривая тучи. Они казались зловещими, как и всё кладбище. Но кое-что он всё же понять не мог.       — Как вы меня нашли? Ведь по этому сценарию вам полагалось опоздать и встретиться уже с самим Сетом. Это неправильно.       — Des lilas blancs de cimetière près de mes tempes ont fleuri, — абсолютно не с теми интонациями сказал Адриан, с явным трудом припоминая стихотворение Готье.       — Что ты имеешь ввиду?       — Портрет ведь был от тебя, верно? Сначала я принял это за простую подпись, но ты внезапно пропал. А в сочетании с такими строчками это казалось зловещим. Собственно, мы хотели искать по самым известным кладбищам, но здесь единственное место, где у склепа цветёт белая сирень.       — Белая сирень? — Натаниэль на мгновение замолчал, вспоминая странное состояние, которое окутало его перед похищением.       Почему он написал именно это стихотворение, ведь от него требовалось абсолютно другое. Воспоминания, хоть и с трудностями, но напомнили о том, что каждый раз после жертвоприношения его тело оказывалось увито сиренью. Забавно, в Египте не росла сирень. Прислонившись спиной к склепу, Натаниэль едва слышно засмеялся, пытаясь заставить себя забыть об этом.       — Ты чего? — Адриан спросил мягко, словно прощупывал почву и боялся навредить.       — Это полный абсурд. Я помню жизни других людей, которые не имели ко мне никакого отношения.       — Скорее всего, так и должно быть, — голос Маринетт заставил судорожно сглотнуть, — мне кажется, что это происходило каждый раз, когда приносилась жертва Сету.       — Выходит, мы впервые изменили стандартную схему? — Адриан был очень обеспокоен этим вопросом.       — Да, каждый раз целью ЛедиБаг было сражение с первым злом. В этом времени у нас нет такой задачи. Как ты вообще понял, что Натаниэля похитят? И как нашёл это место? Такого ведь не могло произойти.       Адриан пожал плечами, тяжело вздохнул и довольно улыбнулся. Ответ был куда проще, чем могло показаться на первый взгляд. Он просто получил портрет, подписанный странными строчками и сам понял, что к чему. Всего один портрет…       — Наверное, почувствовал…

***

      Натаниэль ходил по комнате туда-обратно. Ему абсолютно не нравилась эта квартира, как и то, что он бросил родной город ради такой глупой мечты. Во-первых, ему пришлось пропустить довольно много занятий, что грозило не самыми приятными последствиями. Во-вторых, после неудачного жертвоприношения болело всё тело, пришлось весь день не только отсыпаться, но ещё и отмываться от неприятно пахнущих масел.       Остановившись посреди комнаты, он с сомнением посмотрел на разбросанные рисунки. Похоже, желание уничтожить абсолютно все свои работы в тот момент было слишком сильным. Теперь стало понятно, что подавленное состояние последних дней диктовалось сумасшедшим фанатиком Сета, но от этого легче не становилось.       В комнате не хватало только одного: портрета. И именно это больше всего тревожило душу. Натаниэль воспринимал такой подарок едва ли не как признание в любви. Отчасти так оно и было. Он действительно испытывал тёплые чувства по отношению к Адриану, но говорить об этом настолько открыто? Никогда! И как теперь вести себя? После такого подарка и нелепого спасения?       Размышления прервал звонок в дверь. Натаниэль не ждал гостей и впервые за столько месяцев почувствовал страх перед неизвестностью. Ему совершенно не хотелось открывать, однако кто-то с той стороны настойчиво трезвонил, не позволяя ни на минуту расслабиться. Поглубже вдохнув, всё же заставил себя открыть дверь. На пороге стоял Адриан, Плагг тут же влетел в квартиру, даже не спрашивая разрешения, собственно, как и всегда до этого.       — Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — поспешно начал Адриан, словно хотел загладить неловкость встречи.       — Не стоило беспокоиться, завтра я точно пойду в универ, скоро вечеринка, верно?       Только кивок в ответ. Молчание начинало напрягать, как и ускользающие темы для разговора.       — Может, зайдёшь на чай? — Натаниэль не особо хотел такое предлагать, но не мог больше терпеть тишины.       — Пожалуй… Слушай, тот портрет, как давно ты его нарисовал?       — Закончил недавно, но начал ещё в начале года. Послушай, не принимай это близко к сердцу. Я, правда, не знаю, что именно на меня нашло. Просто захотелось, просто свело с ума. Не знаю, что и говорить в своё оправдание. Это… не то, что ты думаешь?       — Говоришь так, словно знаешь, что у меня в голове.       — Не знаю, конечно, но всё же не хотелось бы испортить отношения из-за такой ерунды.       Адриан молчал.       — Тебе неприятно знать такое?       Снова нет ответа. Натаниэль уже начал переживать, прокручивая в голове все варианты извинений, но лёгкое, едва ощутимое касание к губам выбило из колеи. Странное тепло разлилось по рукам, заставляя смущённо отвести взгляд и что-то едва различимо промямлить.       — Ты слишком много переживаешь из-за мелочей, расслабься. К тому же, портрет получился очень даже хорошим.       Натаниэль хотел возразить, но его прервал поцелуй, на этот раз более смелый и наглый, но всё ещё далёкий от непристойности. Хотелось удивлённо хлопать ресницами и неверяще пялиться в зелёные глаза, но навалившаяся на всё тело слабость разрешила только удобно уместить руки на чужих предплечьях, пытаясь совладать с самим собой. Тёплые губы сводили с ума, как и лёгкие поглаживания. Но они закончились так же внезапно, как и начались. Адриан отстранился, осторожно отцепил от своей рубашки дрожащие пальцы Натаниэля, и улыбнулся, словно так и должно быть.       — Давай попробуем, почему нет? В конце-концов, мы ничего не теряем, ведь так?       В ответ оставалось только поспешно закивать. Чайник закипел и пришлось сделать несколько шагов в его сторону. Натаниэль толком не мог понять, что происходит, но уже осознавал, что мир внезапно перевернулся с ног на голову. И не только для него одного. Что будет с университетом? Как отреагируют родители? Как вообще это объяснить самому себе? Но замешательство пропало, стоило только посмотреть в окно: вездесущая белая сирень росла прямо у входа в дом, своими роскошными цветами привлекая внимание. Забавно, он только сейчас заметил, что всё это время жил у этих цветов, совсем как те, кто были до него. Печальная игра судьбы или случайность?       Адриан с непониманием посмотрел в окно, словно не замечал этого подарка, но его можно было понять. Для него прошлое так и осталось загадкой.       — Да, давай попробуем. Чай?       — Сыр! — крикнул Плагг, ныряя в открытую шухляду.       Всё так, как и должно быть? Натаниэль помотал головой, слишком явно ощущая, что его спас всего один портрет. Если бы не эта глупая затея, сирень стала бы последним, что он увидел бы в этом мире.