Олимпийское солнце

      Люси привыкла слышать стрекот цикад из открытого окна, возню в комнатах братьев и приглушённые шаги родителей. Но сейчас из окна веяло лишь тёплым ветром, Летунья сопела в кресле после долгого дня, и Люси ей даже позавидовала. Ворох мыслей не давал девушке покоя, пока она не сомкнула глаза от усталости под монотонный стук часов.       — Смертная, — голос одного из Богов прозвучал неожиданно и пугающе сквозь чуткий сон. Люси вскочила на кровати, схватив подушку, и на автомате запустила её в сторону источника звука — в Лексуса. Не прошло и пяти минут, как в её сонную голову пришло осознание реальности.       Из окна в комнату заливало серебристое освещение Луны, оттеняя величавый образ одного из её подопечных Богов в кресле. Люси на мгновение забыла как дышать, пока её снаряд не вернулся на её кровать.       — Что ты, чёрт возьми, забыл у меня в комнате ночью? — от резко оборвавшегося сна её голос охрип. Она уселась на кровати, откидывая лёгкое одеяло. Лексус же раздражённо фыркнул, вытягивая ноги и обращая хищный светящийся взгляд на девушку.       — Тебе хватает наглости дерзить Богу? — его голос звучал уже не так громко и даже слегка угрожающе. Люси просто не могла отвести внимание от него, попадая в его плен. Шумно сглотнув, она собралась с духом и попыталась звучать менее раздражённо и недовольно.       — Если ты пришёл задавать мне глупые вопросы, то попрошу покинуть мою комнату, — она не стала поднимать руку и указывать на дверь, боясь выдать лёгкую дрожь в конечностях. Даже Макаров не вызывал у неё такой мандраж, как этот Бог. Один его вид выдавал силу и величие, скрытые в уверенных движениях и твёрдом взгляде. Когда он медленно растянул губы в усмешке, Люси неосознанно прикрылась подушкой, сжимая её в руках.       — Наглая девчонка. Хотел узнать, чем же ты заслужила своё нахождение здесь, ведь представитель должен быть достойнейшим, а ты хамишь уже с самого начала, — когда он сощурил глаза, Люси показалось, что в них мелькнул опасный блеск. Лексус медленно поднялся с места и неторопливо начал обходить небольшую комнату девушки, давая ей передышку от своего внимания. — Что же в тебе есть такого, что заклятье выбрало тебя. Допустим, ты верующая и почти святая среди своих сородичей, но достаточно ли ты умна, чтобы учить нас? — он остановился напротив Люси, наклоняясь к ней, буквально заставляя её отступать ближе к стене.       — А какой реакции ты ожидал, ворвавшись ночью в комнату девушки? Ты, знаешь ли, сейчас не в том положении, чтобы так себя вести. Да и вообще таким поведением ты не заслужишь уважения у людей, — пусть она и была не в самом выгодном положении, но не могла показать свой страх и уязвимость перед ним. Люси попыталась выглядеть и говорить максимально упрямо и твёрдо, пока Дреер не заключил её в клетку между стеной и им, уперев руки по её сторонам. На мгновение она заметила злость в нём, но он быстро сменил всё хамством.       — Бестолковая смертная. Мне достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы ты пала к моим ногам или уничтожить тебя, — он звучал убедительно, но заносчиво, отчего Люси ощетинилась и, забывшись, подалась вперёд.       — Ну, давай попробуй. Если ты не забыл, то ты в теле смертного и никакие твои щелчки не сработают. Сейчас мы с тобой в одной лодке, ни мне, ни вам не хочется здесь находиться и уж тем более контактировать, но, увы, нас отсюда не выпустят, из-за ваших ошибок. Кажется, я уже догадываюсь, почему люди перестали в тебя верить. Ты же ведёшь себя как бестактный, наглый и самоуверенный мальчишка, — импульсивно и резко высказала Люси, забывая об их пикантном положении. Её слова были основаны на первом впечатлении, но не похоже, что Лексус не такой. Он пользовался своим положением и пытался напугать её, ворвавшись ночью к ней, неизвестно зачем. Это выглядело слишком нагло даже для Бога.       — Ты хоть понимаешь что несёшь, — сменив угрозу хитростью, Дреер усмехнулся на выходку девчонки и наклонился максимально близко к её лицу. Когда в выражении лица девушки мелькнула осознанность, и она решила увеличить дистанцию, Лексус успел положить руку на её затылок и практически выдохнул её в губы. Он почувствовал оцепенение и растерянность девушки, мысленно усмехаясь её наивности. Дотронувшись до её губ лёгким прикосновением, он с открытой ухмылкой откинулся назад в тот момент, как дверь распахнулась, и в комнату вошёл слегка растрёпанный со следами сонливости на лице Гилдартс.       — Дреер, вот тебя-то я точно не ожидал здесь увидеть, — мужчина встал перед Лексусом, заслоняя собой оторопевшую девчонку, вжавшуюся в стену. Не трудно было догадаться, что Боги не смогут спокойно смириться с условиями и человеческими телами, но Гилдартс не думал, что они пойдут в наступление так быстро. Практически выжав блондина за дверь, он обратил внимание на Люси. С размаху упав на кровать, она ударилась плечом и закрыла волосами покрасневшее от стыда и обиды лицо.       — Как ты? — тихо спросил Гилдартс, пытаясь скрыть своё равнодушие и прикрыться наигранным интересом. На вопрос он не услышал ответа и, картинно закатив глаза, отошёл к двери.       — До подъёма ещё час, отдохни от него. Я запечатаю твою комнату, ключ оставлю у Летуньи, — кинул учитель и вышел из комнаты, которая засветилась и была под белесой аурой. Девушка убрала волосы с лица и устало посмотрела на куклу, которая жалостливо и испуганно подходила к Люси.       — Это ты привела Гилдартса? Спасибо, — Люси осторожно протянула руки к своему гиду, которая со слезами накинулась на неё. Это существо без крови и сердца внутри было более искренним и намного гуманнее всех собравшихся Богов здесь. Даже сам Макаров был не столь внимателен к смертной, как эта живая игрушка.       — За час ничего не изменится. Так что давай встречать рассвет и собираться. Ты же объяснишь мне основные правила и характеристики Богов? — спросила Люси, отпустив куклу, что была ростом ей до колен, и встала с кровати. Потянувшись, она почувствовала неприятное чувство внутри. Ей не хватает утреннего бассейна с прохладной водой, и спокойного парка вокруг. Здесь всё было слишком насыщенно, красочно и необычно. Её душа тянулась к спокойствию, хотя недавняя вспышка злости вызвала в ней бурю эмоций.       За час девушка успела узнать обобщенную характеристику Богов, весь справочник правил академии, встретить красочный рассвет и принять ванну. Выйдя из душа с чистым телом, в одном полотенце, она неимоверно радовалась тому, что Гилдартс запечатал дверь, ибо в неё стучались не меньше пяти рук. И она до последнего уверена, что это и есть её подопечные Боги.       — Год жизни в сказочном Олимпе. Учиться у того же Бога. И иметь с десяток подручных Богов. Так послушаешь, то полнейшая чушь, но думаю выйдет забавно, — медленно проговорила девушка, оперативно надевая школьную форму и распуская сырые волосы. До начала занятий ещё было достаточно времени, чтобы позавтракать в комнате. На скорую руку приготовив омлет и кофе, она села за стол и открыла книжку, где были подробные характеристики Богов.       — А Гилдартс? Он какой Бог? — спросила Люси у игрушки, которая сидела на окне не двигаясь.       — Он Посейдон. Я не знаю, как Макаров смог одного из самых жестоких из греческих Богов уговорить учить новое поколение. Он славится своей жестокостью, равнодушием и садизмом. Говорят, на него так подействовало общение с Аидом. Но никто точно не знает, — рассказала Летунья. Люси заметила, что игрушка вечно смотрит в окно на лазурное небо с пушистыми облаками молочного цвета.       — А, что насчёт тебя? Ты какая-то богиня, нимфа, муза? Кто ты? — спросила девушка, садясь на подоконник. Люси внимательно посмотрела на погрустневшую игрушку и уже пожалела, что не сохранила своё любопытство при себе.       — Я игрушка. Меня создала жрица. У неё есть жар-камень, который и подарил мне жизнь. Зевс узнал об этой жрице и забрал нас на Олимп. Сейчас Жрица будет вторым вашим наставником, а меня назначили твоим гидом, — рассказала Летунья, размашисто махая крылышкам во время рассказа про жрицу.       — Она твоя подруга?       — Она моя создательница. Я её больше всех люблю. Агния хорошая, — улыбнулась пташка, посмотрев на часы. — Пошли, скоро начнутся пары, — кинула Летунья и спрыгнула с окна, задорно пошагав в сторону двери.       Люси поспешила за своим гидом и уже через несколько минут шла рядом с Гилдартсом, ибо Боги так и норовили к ней лезть. Мужчине стоило лишь взглянуть золотыми глазами, как тот же Нацу и Грей отлипли, пропуская мужчину с девушкой вперёд.       — Сегодня у вас три пары, которые веду я. После вам необходимо пройтись по Академии, чтобы хоть немного её узнать и вечером, чтобы все были в библиотеке и делали задания, направленные на изучение человека, — Гилдартс строго обвёл класс тяжёлым взглядом, заставляя тем самым притихнуть возбуждённых Богов.       — А можно сразу перейти к обучению у Барби. Зачем нам лишняя информация, которую мы и так знаем? — спросил Лексус, хитро оглядывая золотистую макушку, что виднелась за спиной учителя.       — Нельзя, заходите в класс и устраивайтесь на места. Здесь будет исключительно ваш класс. Люси не обижать. Через двадцать минут начнём, — кинул Гилдартс, взмахнув коричневым плащом, и ушёл вперёд через толпу студентов. Учащиеся девушки хоть и были искусственно созданные с пустыми душами и телами, но всё равно липли к Локки. Люси поджала бледные губы и первая зашла в класс, пока вокруг Богов вырастала стена из девушек. В помещение были два больших окна, и Сердоболия поспешила занять последнюю парту у одного из них.       На соседней парте устроился Нацу, впереди через парту Грей и Жерар. Остальные разбрелись по классу, не замечая Люси. С утра так и бились в её дверь в общежитие, чуть ли не выбив её, а теперь полностью игнорируют. Девушка не смогла удержаться и закатила глаза, отвернувшись к окну и сжимая в руке небольшую подвеску ключа. Внезапно на впереди стоящую парту приземлилась тушка с длинными черными волосами. Лениво и с глубоко спрятанным отвращением Люси подняла глаза и встретилась с алым взглядом.       — Блондинка, — нелепо сказал Гажил, заставив Люси впасть в ступор. Бог металла, значит. Пуленепробиваемый тугодум.       — У вас такой Божественный прикол? Барби, Блондинка, Бестолочь? Ещё как? Вас учили манерам, или так и остались в цивилизации доисторического идиотизма? — спокойно спросила Люси, подперев подбородок ладонью. Гажил лишь слабо усмехнулся остроте девушки.       И всё же они не утратили полностью человеческие чувства. Они проявляют эмоции, а значит, ещё имеют остатки души.