Олимпийское солнце

      — Ай! — зашипел Лексус, когда в его золотую макушку с размаху прилетел кусок круглого мела. Бог недовольно повернулся к наставнику и скривил тонкие губы в недовольной ухмылке. Лениво закатив глаза, он вздёрнул одну бровь и уставился на Гилдартса, ожидая оправдания такого нахального поступка.       — Дреер, если будешь отвлекаться на смертную, то никогда не выберешься из этой Академии, — равнодушно кинул рыжий и повернулся к доске. С каждой минутой пара была всё утомительнее и утомительнее. Даже удивительно, зачем Клайва вообще ввязали в это дело. Ведь на такую роль куда больше подходит тот же Фрид, как-никак, именно он являлся Богом знаний. Люси поджала губы, успокаивая себя после очередного клича смертной, и выжидающе посмотрела на доску. Сидеть здесь, слушая монотонную речь Клайва было очень утомительно.       — Зачем нам столько лишней информации? Нельзя сразу перейти к тому, чтобы смертная нас обучала? — спросил Фрид, лениво оглядывая письмена на доске. Всё, что им вкрадчиво объяснял учитель весь урок, для парня не было новым, так же, как и для всех здесь собравшихся.       — Достали, — буркнула блондинка, подняв сверкающий взгляд на всех Богов, которые тут же обернулись на её голос. Она спокойно встала из-за стола и покинула кабинет ровно со звонком, прозвеневшим в тот момент, когда её рука коснулась ручки двери. Летунья выскочила вслед за девушкой, еле проскользнув в щель закрывающейся двери. Люси радовало то, что это была последняя пара, и она, наконец-то, могла оказаться в одиночестве без любопытных взглядов и клича «смертная». Летунья следовала за блондинкой и иногда рассказывала о строении Академии, которую она знала наизусть.       — Помню, как здесь учились Кобра, Макаров и Гилдартс. У них была смертная Полюшка, которая и обучала их так же, как и ты. Сейчас она лекарь и проживает на Олимпе уже несколько веков, — Люси удивленно уставилась на гида.       — Неужели Макаров был таким же невоспитанным, как эти? — удивленно спросила Люси, нагоняя игрушку и ошарашено поднимая брови. Люси и не заметила, как они подошли к одной из башен Академии и стояли перед стеклянной дверью с золотыми витиеватыми узорами.       — Конечно, а ты думала Лексус в кого? Он же внук Макарова. Это люди намудрили с историей Богов. А у Гилдартса есть дочь Кана, та ещё девица. Полноценная пара для Бикслоу, оба любят выпить пару тройку бочек вина десятилетней выдержки, — рассказала пташка, открывая дверь и пропуская вперёд Люси. Блондинка медленно зашла внутрь и оказалась в просторном помещение в виде круга с купольным потолком. Вместо окон были колонны, и можно было легко наблюдать за природой Олимпа выше птичьего полета. Мимо пролетали жар-птицы, размахивая огненными крыльями. Чуть ниже мелькали пегасы, рассекавшие своими мощными крыльями воздух.       — Великолепно, — прошептала блондинка, прежде чем на подоконник залезла Летунья и улыбнулась своим пришитым ртом и пуговичными глазами.       — Идём. На облаках можно летать, я покажу тебе всю территорию Академии, — игрушка легко спрыгнула вниз. Люси перекинула ноги через подоконник и испуганно посмотрела вниз, но увидела лишь, как Летунья поднималась к ней на облаке. Девушка не смело коснулась ногами пушистой поверхности облака, но, услышав позади чьи-то шаги, быстро села на ватные клубы газа. Как раз в тот момент, когда на её прежнем месте сошлись пальцы Лексуса в попытке схватить Сердоболию. Она показала неприличную комбинацию среднего пальца и умчалась с Летуньей бороздить небо Олимпа и смотреть на удивительную красоту, которой нет на земле, в мире смертных.       — Летунья, а если я не справлюсь с этим заданием, то что будет? — спросила Люси, уволившись на мягкое перистое облако спиной, и свесив ноги. Игрушка обратила внимание на свою подопечную и легла рядом, чувствуя, что Люси чем-то схожа с Агнией.       — Макаров не рассматривал такого варианта, так что я не знаю. Но почему ты так не уверена в своих силах? — честно призналась птица, не отрывая взгляда от лазурного неба, за которым скрывалось космическое пространство.       — Как я могу их чему-то научить? Они избалованы, неисправимы и до ужаса наглые. Их высокомерие хлещет через край. Они даже не удосужились запомнить четыре буквы моего имени. Так и норовят упрекнуть меня тем, что я смертная. Они не имеют уважения к смертным, которые и дают им силы. Если бы их оставить хотя бы на один день без любой веры, то только тогда они научатся ценить их. И то это будет бесполезно. Они невыносимы. Я нахожусь с ними первый день, а уже теряю веру в каждого из них, — Люси говорила со злостью, неприязнью и обидой. Её родители и братья держат храмы, в которых смертные молятся. Они надеются на помощь Богов, когда теряют любые надежды. Умирает родственник или любимый; жизнь идет под откос в девяносто градусов; нет ничего хуже, чем быть без возможности выбора. Даже атеист до мозга костей будет надеяться на чудо и против своих принципов пойдет за помощью к Богам. А те воротят нос, считают себя всемогущими, независимыми от смертных. Их халатность бесила Люси до кончиков пальцев, хотелось схватить того же Лексуса и оставить без помощи смертных хотя бы на день. Пройдет час, второй, и он начнет выть, как раненный волк, требуя свою силу и мощь обратно. Но её дарят Богам смертные, которых они даже не берут в счет…       — Тебе нужно посетить Полюшку. Она хоть и вредная до ужаса, но думаю, здесь только она и сможет тебя понять, — сказала Летунья, вставая с облака и смотря на золотой горизонт. За ним находится обрыв на землю. Она может помочь Люси сбежать, вернуть на землю к родным и убрать весь груз с её хрупких плеч. Но кто поможет Богам? Кто, как ни Люси сможет показать им, что смертные и есть их кислород и мощь.       — Макаров уже через неделю поймет, что эти идиоты неисправимы и просто отпустит меня на землю. Если они сами не захотят вернуть себе былую мощь и силу, то никто их не заставит. И я, обычный человек, смертная, не смогу бороться против Богов. Я просто не смогу, — ответила Люси, садясь на облаке, печально оглядывая природу под ними. Ей так не хватает помощи братьев, поддержки родителей и обычных школьных будней. Ведь она никогда не жаловалась на свою жизнь, так почему эта учесть пала именно на неё.       — Люси, ты же сильная? Ты была единственным решением в этой ситуации. Мир Богов страдает из-за этих разбалованных бессмертных. Если разрушится Олимп, то придет конец света. Без Богов люди не выживут, потому что они даруют каждому человеку жизнь и судьбу. Люси, помоги им. — гид печально посмотрел на блондинку, от чего та опустила голову, прикрывая взгляд тенью от челки. А что она может сделать? Что?! Она — обычная смертная, ничтожество среди Богов на Олимпе!       — Я постараюсь, но ничего не обещаю. — Люси не смогла устоять перед жалостливым взглядом Летуньи и сдалась. Девушка попробует вправить мозги более-менее вменяемым Богам, но такие наглые, как Лексус, не поддадутся её силам, — Нам нужно возвращаться. Нужно сделать задания до вечера, чтобы не торчать с ними в библиотеке, — Люси не хотела проводить своё драгоценное время с кучкой Богов, которые наверняка не восприняли занятия всерьёз и откажутся делать задание Гилдартса.       Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как они стремительно опускаются к земле Олимпа. Мягкость и невесомость облака убаюкивали на пару с лёгким ветерком, который разносил благоухания цветов. Ступив на сочную изумрудную траву, она вместе с гидом направилась в Академию через главный вход. На ступеньках выжидающе сидел один из её ручных Богов — Гажил. Брюнет пинал воздух до того, как увидел Люси. Девушка нахмурила золотые бровки и остановилась на три ступеньки ниже, чем сидел Бог металла.       — Неужели соизволила явить свою смертную тушку, — ехидно кинул брюнет, поднимая насмехающийся взгляд на Люси. Алая кровь плескалась в его радужке, отражая солнечные блики. Девушка сжала ладони в кулачки и прошла мимо, оставив Бога без внимания и слов. Летунья поспешила за своей подопечной, чтобы не почувствовать раздражение Гажила на себе.       — Ты невоспитанная? — вновь обратился Гажил, лениво поднимаясь на ноги и обернувшись к девушке, которая стояла к нему спиной. Парень засунул руки в карманы штанов и медленно поднимался до Люси, остановившись прямо за её спиной, опаляя её шею тяжелым дыханием.       — Говори сразу, что тебе от меня надо? — не оборачиваясь к Гажилу, спросила Люси, сохраняя хладнокровие. Она знала, что он играет. Также, как и Лексус. Видимо им просто не доводилось связываться с настоящими смертными, вот и интересно каждому, что же за игрушка попала в их руки.       — Кхм, глупая девчонка. Я хочу быть тебе другом. Ты здесь единственная смертная, и тебе будет тяжело выживать без контакта с нами, — слова Гажила были чистейшей правдой, но и дружить с ним Люси не хотела. Ей хватало Летуньи, чтобы не сойти с ума без общения. Если ещё будет и Бог металла, то она быстрее сойдет с ума. Да, и с чего это вдруг он решил подружиться с ней.       — Ты не расскажешь мне причину своих действий? — спросила Люси, всё же обернувшись к Богу лицом и попадая под тяжелый взгляд кровавых глаз. Девушка прищурилась, пытаясь уловить малейший намёк на подвох в его мимике, но он был безэмоционально спокоен, не позволяя ничего прочитать на своём лице. Девушка прикрыла глаза, поджимая губы и обдумывая правильность своего решения.       — Хорошо, мы можем стать «друзьями», — согласилась девушка, слова которой сочились недоверием и пассивностью. Гажил на её слова лишь хитро усмехнулся и протянул руку для рукопожатия. Блондинка недовольно покосилась на протянутую ладонь. Его ладонь была горячей по сравнению с ледяной рукой блондинки. Не успела она ничего сказать против, как её дернули вперёд и она попала в объятия брюнета. Тот лишь потрепал её по голове и слегка улыбнулся, обнажая ряд белых зубов. Люси быстро отстранилась, недовольно скорчив лицо и смешно фыркнув.       — Редфокс, — до Люси и её новоиспеченного друга дошёл грозный оклик Дреера, стоявшего у изголовья лестницы. Девушка закатила глаза, когда вспомнила, кому принадлежит этот грубый баритон и обернулась, выжидающе смотря на напряжённого Лексуса.       — А ты, смотрю, быстро изменила своё мнение о нас? — грубо спросил Дреер, спустившись до Люси и Гажила. Парень сверкнул голубыми глазами и недовольно скривился, заметив, что Гажил всё ещё держит Люси за руку. Отдёрнув свою ладонь, блондинка с вызовом посмотрела на наглого скандинавского Бога.       — А тебе-то какое дело до меня? — не уступая Лексусу в жестком нраве, она повернулась лицом к Богу, с вызовом смотря на него. Парень усмехнулся наглости человека и подошёл непозволительно близко, также сверкая лазуритом радужки, как и ночью прежде, чем практически поцеловал её. Люси отшатнулась от него от неожиданности и на секунду утеряла всю стойкость, вспоминая теплоту его сухих губ и легкий запах мяты. Мысленно одернув себя, она посмотрела на Дреера, которого только позабавила реакция смертной. Конечно, ведь для него это лишь игрушки.       — А ты у нас смелая, раз решилась на дружбу с Богом, — кинул парень, толкнув Гажила плечом, спускаясь и обходя Люси. Брюнет скривил лицо и незамедлительно схватил Люси за руку, пытаясь увести её, но было слишком поздно.       — Ну, не всем же быть такими пугливыми, как ты. Ведь, ты даже боишься понять людей, — наигранно кинула Сердоболия, выдернув свою руку из хватки Редфокса. Парень ударил себя по лбу, зная, что его скандинавский товарищ не потерпит подобной речи в свою сторону и начнется перепалка.       — Не забывай, что ты имеешь дело с Богом, смертная, — шикнул парень, хватая Люси за плечи и сжимая их до малейшего оттенка боли на лице Сердоболии. Девушка тихо шикнула, стараясь вывернуться, но хватка стала лишь сильнее, и её дернули на себя, прижимая к себе за талию. Редфокс хотел было вмешаться, как Люси грозно взглянула на него, давая понять, что это её перепалка с блондином.       — Сейчас ты находишься в обычном человеческом теле. Ты так же устаешь, нуждаешься в еде и сне. Тебя можно убить, и ты не переродишься. Амулет сковывает все твои божественные штучки. Как до тебя ещё не доходит? Кто ещё из нас соответствует правилу натурального блондина?! — не сдерживая раздражения в голосе, спросила Люси, горящими карими глазами прожигая в блондине дырку от нарастающей злости. Он её бесил своей самоуверенностью и тяжёлым характером. Как мальчишка! Почему другие Боги не пристают к ней и имеют хоть малейшую частичку уважения, как к представителю человечества, а он не ставит её ни во что.       — Пусть я и стал обычным человеком, но не забывай, что ты женщина. Ты слабее во всех физических смыслах. И если за целый день ты не смогла принести ни одному Богу в голову решения наших «проблем» с пониманием человечества, то разве ты не соответствуешь тому же правилу? — довольно злобно спросил Лексус, словно это ясный божий день. И его не заботило то, что у людей есть моральные устои, где говорится, что мужчины не имеют никакого права и чести, чтобы поднять руку на слабый пол. Лишь аморальные парни могут забыть о половом различии и позволить себе ударить женщину или силой подчинить своей воли.       — Ты ведёшь себя, как последний дурак, который ничего не знает о нравственных правах и человечестве. Оставайся со своим характером, пройдет ещё год, другой и ты исчезнешь вместе с любыми упоминаниями о себе. И никакая самоуверенность, и физическая сила тебе не поможет, — резко выплюнула Люси, окончательно вырвавшись из хватки блондина, и быстрым шагом удалилась в стенах Академии вместе с Летуньей, которая не смела прервать их разговор.       А на ступеньках так и остался стоять Лексус, с пораженным выражением лица, и недовольно хмурящийся Гажил.