Олимпийское солнце

      — Эта смертная не так проста, — медовый голос Жерара сливался с волшебной музыкой в зале. Контрастные яркие пятна греческих платьев рябили в глазах. Внимание многих было приковано к одной паре блондинов и длинному столу с алкоголем. Люси стыдливо опустила голову и налилась ярким румянцем, позвоночником ощущая все взгляды. Тихий шепот Богинь и летучее «жалкая смертная» острием ударило её в спину, открывая рану. Она обычная смертная, рискнувшая поцеловать Бога на глазах всего Олимпа. Слёзы обиды на свою глупость застелили взгляд, размывая острые концы туфель и мраморный пол.       Люси чувствовала, что переступила незримую преграду. Она изменила самой себе, и сейчас на неё бросали презрительные взгляды, ехидные смешки, мол, смертная влюбилась в Бога. Она как никогда чувствовала свою никчемность. Обычно она бежала к Руфусу или Стингу в поисках защиты, но сейчас она единственная смертная на весь Олимп. Ей предстоит быть здесь ещё восемь месяцев, чтобы спасти свою семью.       Блондинка хотела было развернуться и ринуться в сторону выхода, но теплая ладонь схватила её чуть выше локтя.       — Ты не Золушка, чтобы сбегать с бала, — от баритона над ухом по позвоночнику прошли приятные мурашки. Грешным делом, Люси подумала, что Лексус похож на её Руфуса. Он также сбагривал её в охапку и мог держать в своих объятиях часами, пока Люси не успокоится. Блондинка затравленно кинула взгляд на парня, отчего он поджал губы, но не отпустил её тонкую руку.       — Сегодня ты в моём распоряжении, — сжимая в руке сильнее твердую ткань костюма Дреера, Люси сиротливо потопала за ним. Она боялась гнева Богинь и других существ, которые неоднозначно поглядывали на блондина. Люси пыталась вырвать свою руку из лап Лексуса, но безрезультатно. Поймав на себе насмешливый взгляд Эльзы, девушка буквально выпала из реальности, чувствуя себя мышкой перед огромным зверем.       Блондинка не узнавала себя, когда это она стала настолько эмоциональной в чужом обществе. Только при Руфусе и Стинге она себе позволяла подобную роскошь.       — Да отпусти ты меня уже, — не выдержав натиска ехидства и презрения со стороны гостей, Люси устало захныкала, словно она вернулась в пять лет и упала, разодрав коленку. Противный скользкий страх заполз в тело, обволакивая своими щупальцами легкие. Она боялась того, что с ней могут сделать ревнивые фанатки Лексуса. Они же мифические создания с огромной мощью, а Люси жалкая смертная девчонка.       — Всё нормально, они ничего не посмеют сделать, — на удивление девушки, Дреер потрепал её по золотой макушке и прижал к себе, словно защищая от взглядов. Теперь удивлённые вздохи и ненависть женской части зала была направлена в широкую, рельефную спину Бога. Люси хрупким и пугливым комком нервов вжалась в его торс, стараясь сдержать всхлипы.       — Я боюсь, — в таких экстремальных ситуациях Люси было сложно держать истинные чувства при себе. Блондинка так и стояла, прижавшись к Богу, вдыхая знакомый до боли запах. Так пах Руфус: свежо и тепло одновременно, сочетая несочетаемое.       Из интервалов между колоннами виднелись куски бархатного неба с россыпями звёзд и комет. Всматриваясь туда, где возможно находится её семья, Люси успокаивалась. Приятная мелодия живой музыки из актового зала доносилась аж до кромки таинственного леса. Лексус решил прогуляться с девушкой, чтобы та пришла в норму и вновь задиралась с ним. Ему было неприятно от того, что последнюю неделю во время подготовки к мероприятию он оттолкнул её. Девчонка задевала его, дерзила, не боясь его ответа, могла обозвать и поставить на место. Словно маленькая бушующая бестия рядом с валуном спокойствия Дреера. Никто не отрицал, что у Лексуса ужасный характер, но в любой накалённой ситуации он давил своим спокойствием. Люси внесла в его жизнь новый бриз эмоций и злости своим поведением.       Разносортные палатки стояли параллельно друг другу, протягиваясь чуть ли не по всей территории Академии. Люси успокоилась и с легкой улыбкой на умиротворенном лице оглядывалась горящими глазами по сторонам. Ей на минуту показалось, что она на родине, в любимой Японии, в своём храме, когда проходили летние фестивали. Не хватало только парада женщин в ярких кимоно и огненного шоу. Обычно мужчины выходили медленно за женщинами в парадных нарядах и показывали разнообразные трюки с горящими палками.       Здесь же была чарующая музыка из Академии, лёгкий топот каблуков о каменную плитку под ногами и сладкий запах ночи. Необычное оживление придавало сил и возбуждение, ведь Люси буквально тухла от нерадивых ручных Богов и фальшивых студентов.       По дороге она видела тех, о ком читала лишь в сказаниях на древних свитках в храме. Детское восхищение ударило в голову, когда она увидела Великую Богиню красоты, как позже оказалось, Миражанну Штраус. Пепельные с легким сапфировым оттенком пышные кудри до талии, симметричное эльфийское лицо, и огромные аквамариновые глаза. Люси буквально видела, как в её взгляде пляшут черти. А вот невеста Гажила её крайне удивила. Её друг был брутальным, высоким, атлетичного телосложения, сорванцом с непослушными колючими волосами и пирсингом. А вот невеста невысокая миниатюрная нимфа в золотом платье. Короткие, непослушные забавного оттенка сливы волосы, ореховые глаза, и высокий голос. Девушка была, словно мать Люси, добрая и забавная. Не хватало только смертельного умиротворения Лейлы, которое переняла Люси в свой характер.       Опробовав не один божий деликатес, девушка свободно тихо смеялась, держа Лексуса под локоть. Она, словно маленький ребёнок, таскала его от палатки к палатке. Они успели выиграть парные украшения, из необычного металла, поиграть на меткость, запустить воздушные шары, загадав желания, и пройти половину фестиваля.       Стоя в стороне под звездным небом Люси поедала родной данго, который обожала на земле, в Японии, и расслабленно наблюдала за шарами в небе. Она чувствовала себя спокойнее. Её внимание привлёк мелодичный смех девушки, которая была в компании Бикслоу и Фрида неподалеку. У неё были пушистые русые волосы, высокий рост, заметные формы и миндальные глаза, скрытые тонкой оправой очков. Она казалась старше многих здесь, но младше Миражанны.       — Это Громовержцы. Я их предводитель. Девушку зовут Эва. Она фея и может превращать в камень одним взглядом, поэтому её стараются не злить, — Лексус увидел интерес Сердоболии и сразу обдал её информацией. Девушка проглотила последний сладкий шарик и вопросительно на него посмотрела.       — Почему ты не с ними? Как я понимаю, вы некая команда. Ты должен быть с ними, — девушка знала, что играет роль огромной занозы для парня и спокойно отошла в сторону, словно пропуская его к ребятам.       — Не хочу. Мне интереснее одна нелогичная блондинка, — по доброму усмехнувшись, он обнял Люси за плечи, прижимая её к себе спиной. — На самом деле, мне просто не интересно. Я их знаю не одну сотню веков. Конечно, Эву я давно не видел, но смысл с ней говорить? Чтобы слушать опять её нескончаемые жалобы на Бикслоу. Фрид открывается только в их компании, поэтому тебе будет сложно к нему подобраться, он боится всегда чего-то. А ты, смертная, здесь проведешь ещё восемь месяцев, после чего тебе сотрут память. Так что интереснее сейчас быть с тобой, — внезапно Люси окатило водой, восемь жалких месяцев и ещё кучка Богов. Если она не успеет, то неизвестно что может случиться с её семьёй. За спинами раздались громкие салюты, а значит, скоро фестиваль закончится и она сможет закрыться в общажной комнате.       — Лексус, значит не хочешь со мной видеться, теряя время со смертной? — Люси напряглась всем телом, поднимая расстроенный взгляд на фею. Кто она такая, чтобы тягаться с феей с замашками гаргульи? Хладнокровная маска легла на её лицо, и она успешно вырвалась из лап Дреера, стремительно покидая пару.       — Эй, блондинка, — ну, хотя бы не смертная. Бикслоу не волновало то, что его невеста выносит мозг общему другу, вместо этого он подошёл к Сердоболии вместе с Фридом.       — Не обращай на неё внимание. Она ни с одной девушкой не считается, думает, что она самая-самая, — за месяц на Олимпе она говорила с Фридом раза два. Парень игнорировал любое общество, кроме Лексуса и Бикслоу.       — Не имеет значения, я всего лишь смертная, — музыка сменилась на другую мелодию, которой подыгрывал шелест недалеко расположенного леса. Ветер распространял приятный запах ночи.       — Принижаешься, Роуг узнал свою ошибку. На нём нет амулета, — спокойствие девушки сменилось ярким удивлением. Роуг? Бог смерти, который стал ей ближним? Внезапно на плечо девушки упала тяжелая голова Дреера.       — Эва, заткнись! — терпение парня давало слабину. Подхватив девушку под руку, он увёл её на ближний холм, где было мало фонарей и звезды казались ярче на небе. Здесь были лишь звуки сверчков и сладковатый запах тишины и спокойствия ночи.       — Почему ты притворяешься при других? — в лоб спросила девушка, теребя в руках цветок, который сорвала по пути.       — С чего взяла? — Лексус выжидающе уставился на смертную. Редко кто мог увидеть его маску, которая приросла к его лицу за столько веков.       — Потому что я сама так делаю на земле. У меня и друзей от этого там нет. Лишь два моих брата. А ты? Ведь без маски ты лучше. У тебя добрая душа, как и взгляд, но прячешься за злостью и раздражительностью, — проникновенный взгляд карих глаз блистал в ночи, отражая небосвод в своих пучинах. Люси протянула ему один браслет, который они сегодня выиграли.       — Каким бы гадом ты не был в последующие месяцы, я запомню тебя таким, какой ты сейчас, — зацепив на своём запястье такой же браслет, Люси улыбнулась, поворачиваясь к ошарашенному Дрееру спиной. В два счёта браслет оказался на его руке, после чего Лексус обнял Люси за талию со спины.       Люси хотела возразить, но какая сила остановит Дреера? Да и в душе было спокойно и тепло от него. Защитил от ненависти Богинь и нимф в зале, провёл по всему фестивалю. Его прошлые выходки забылись, благодаря плохой памяти Люси, но она отчетливо помнила их поцелуи. Алкогольный пунш, который она успела выпить на празднике поздно дошёл до её сознания, Люси уже стояла к Лексусу лицом и наблюдала, как он медленно к ней приближается.       Она вновь почувствовала его губы на своих, но не спешила оттолкнуть. Она завтра ничего и не вспомнит, а даже если и вспомнит, то через несколько месяцев ей сотрут память. Девушка обняла парня за шею, цепляясь тонкими пальцами за его шевелюру, отвечая на жаркий поцелуй Бога.

***

      — Зайди ко мне, — Макаров вошел в класс на следующий день без стука. Озадаченность и раздражительность читалась на его лице, словно чёрная паста на белом листе. Люси, чувствуя грядущую бурю, покинула кабинет и с нарастающим страхом внутри поспешила за Богом.       В напряженной тишине, которая валуном их преследовала по пятам, они дошли до зала, где месяц назад началось её приключение с Богами.       — Сосуд почти полон. За месяц ты управилась только с одним Богом, — Люси заметила сосуд над головой. Представив, сколько ей ещё работать с этими болванами, Люси передёрнула плечами.       — Ты, видимо, плохо меня поняла в прошлый раз? У тебя осталось всего лишь восемь месяцев и ещё восемь Богов. Ты понимаешь, что жизнь твоей семьи зависит от тебя. Если будешь и дальше так медлить, то я убью их раньше времени, — жестоко, грубо и отрешенно. Люси пошатнулась, почувствовав тяжесть вины. Руфус бы пренебрежительно на неё посмотрел, Стинг обругал, а родители просто отвернулись, оставляя её на угрызения совести.       — Я постараюсь, — покинув зал, Люси почувствовала тяжесть на сердце и желание нормально выплакаться. Она так давно не плакала, но страх за семью убивал её с каждым днём. Девушка устало заползла в каморку, где её никто не найдёт и попыталась успокоиться.       — Всё будет хорошо, ты справишься, — на плечи легла холодная рука Бога. Через пару мгновений Люси рыдала в объятиях Фрида. Его зелёные волосы пахли лимонной мятой, а пиджак впитывал соленую влагу. Обнимая девушку за плечи, он не мог себе объяснить зачем зашёл сюда на перемене и зачем остался. Но в каком-то смысле он понимал её. На ней ответственность за всю семью, которую она любит. Да и здесь, даже с Гажилом, она одинока. Единственная смертная.       Колокольный звон оповестил о начале нового урока, но никто из них не спешил покидать каморку. Здесь, словно под огромной каменной стеной, Люси чувствовала себя защищённой.       В его голове отчетливо билась мысль о том, что необходимо бороться со своими ошибками.