Олимпийское солнце

      Шмыгая курносым носиком, Люси, закутавшись в свитер, упорно шла по направлению к гильдии. Девушка уже третий день хворала, молча наматывая сопли на кулак, но упорно делала вид, что полностью способна о себе позаботиться. Почему-то ей стало не хватать Летуньи, которая при любой возможности пинала её к Полюшке. Женщина принимала Люси, позволяя ей немного больше, чем другим, и хотя бы не выгоняла её веником из своего жилища. Блондинка остановилась, заметив сбоку яркое зелёное пятно. Сомнений не было — это Фрид. Сердоболия наблюдала, как парень опасливо сжимается, но продолжает играть с местной ребятней. Удивительно, даже здесь у Богов и существ есть дети. Парень позволял ещё совсем маленьким девочкам усадить себя на карликовые детские скамьи, где над его волосами проходил апокалипсис. А яркие розовые резинки на концах растрёпанных кос выглядели особенно забавно. Мальчики по старше с восхищением смотрели на шпагу, что была спрятана в кожаные ножны и лежала у ног Бога. Невооруженным взглядом видно, что Фриду что-то мешает, отчего он иногда испуганно озирается и крепче сжимает ладони в кулаки.       — Можно присоединиться? — блондинка и не заметила, как подошла к детской площадке, где резвились дети и издевались над её подопечным. Парень облегченно кивнул, и Люси со спокойной душой приземлилась на смешной детский стул в виде цветка. Девочки набросились на её длинные волосы с удвоенной силой и со смешными гримасами искали новые резинки.       — Ты боишься детей? — блондинка повернулась в сторону Бога, который с нескрываемой опаской смотрел на мальчишек, что сделали из веток шпаги, как у Фрида, и побежали играть в центр, на песок, где будет не больно падать. Девочки поспешили вписать себя в роли принцесс, надев лиственные тиары, и побежали смотреть на дуэль молодых принцев. Такие же наивные и с горящим детством в глазах. Блондинка громко засмеялась, заметив, что у Джастина некоторые косы переплетены с проволоками и криво стоят торчком в разные стороны.       — Что за глупости ты говоришь. Я боюсь забыться и позволить демону завладеть контролем надо мной. Если это произойдет, то не только эти сироты пострадают, но и все остальные, - Джастин крепче сжал руки на коленях, мимолетно скосив взгляд на соседку по пеньку. Блондинка тяжело вздохнула, позволяя себе принять более расслабленную позу.       — Тебе не кажется, что ты сам строишь из себя жертву. Я тебе уже говорила, что не нужно воспринимать своего демона, как какое-то проклятье. Он тоже живой, он тоже вынужден делить с тобой одно тело, но у тебя есть возможность ходить по Олимпу и видеть всё своими глазами, а он находится в полной изоляции от всего. Он ни с кем не говорит, никого не видит, он не может элементарно сделать сам шаг в сторону. Ты и демон – это один единый организм, вы не сможете существовать друг без друга, — проницательный взгляд Люси застал Бога врасплох. Да как эта глупая смертная может говорить такие вещи?!       — Ты даже представить себе не можешь, когда в тебе бурлит кровь, желая вырваться наружу, кипит, словно внутри тебя что-то сейчас взорвётся, руки так и тянутся, чтобы кому-нибудь голову свернуть или начертить запрещенное заклинание шпагой. Я не могу спокойно с кем-либо находиться, пока у меня нет полного контроля над демоном. Но его я получаю от своей силы, сейчас меня сдерживает амулет, и я не уверен, что он сейчас не вырвется наружу и не убьёт хотя бы тебя, — впервые она видела Бога в таком раздавленном состояние. От перспективы убийства от рук неизвестного демона холодный страх пробрался под кожу, вызывая дрожь. Джастин выглядел по-настоящему раздавлено и устало.       — А ты выпусти. Давай, я только вернулась из Ада, хуже которого ничего в принципе не может существовать. Выпусти своего демона, покажи ему мир своими глазами, прими его, как должное. А ты даже этого не можешь. Вот ты влюблён в Миражанну. И не отрицай, будто я не вижу твоего взгляда и тихих вздыханий по ней. А ты спроси, какого ей жить с проклятьем Сатаны. Ведь она и есть демон, она есть зло, она — Сатана, но почему-то она всегда улыбается, защищает своего брата Эльфмана и живёт припеваючи, а ты всё ещё воспринимаешь его, как нечто чужое и инородное, мешая себе и ему, — повезло же девушке в последний момент после фестиваля спросить Летунью про Миражанну. Ещё на фестивале радужной сакуры она видела в её чистых глазах демонический отблеск, который не мог не вызвать страх у Люси. Богиня прекрасного искусства красоты жила с проклятьем демона, которое подарило ей три формы Сатаны. Но ведь она всё та же Богиня, всё та же красавица и девушка. И семья у неё любящая, и внешность конфетка. А ведь она просто смирилась, подружилась со своими демонами, приласкав их конфетами.       — Откуда… ты узнала про Миру? — голос моментально сел, как и сам парень с грохотом вернулся на детскую карликовую скамью. Волосы уже не придавали тот же забавный вид, а скорее делали вид полностью потерянного человека. Именно человека. Ведь даже Бог знаний может запутаться, выдумать себе новые преграды из знаний и потеряться в лабиринтах безграничного разума.       — Не важно откуда я это узнала. Фрид, ты сам создал себе преграды, и только ты сможешь их разрушить. Пойми, демон и ты — не два разных существа, вы — одно живое целое, — Люси встала с болью в затекших мышцах ног и отправилась дальше в гильдию. И всё так же наматывала сопли на кулак, пугая прохожих воспаленными глазами. Ну, а куда ей деваться? У неё нет суперского иммунитета, как у Богов.       С горем пополам отворив тяжелые двери, Люси буквально заползла внутрь и упала за дальний столик к Кане, которая с самого утра наяривала крепкое вино. Терпкий запах щекотал нос, из-за чего Сердоболия расчихалась, как от аллергии на полынь. Вспомнив ужасное растение, девушка по инерции вновь зачихала, пока Кана не подала ей платок и стакан воды.       — Люсь, мне вот интересно. Почему же у тебя остался герб нашей гильдии. Ты ж вроде смертная, — заплетающийся язык делал Кану смешной, из-за чего Люси заискрилась намеками веселья. Однако тема, над которой девушка сама мучилась, ударила гонгом по мозгам.       — Не знаю. Мне кажется, что никто этого не знает, кроме Макарова. Он сказал, что ключ помог мне попасть на Олимп. Да и в этом ключе запечатана некая сила, из-за которой я чуть не убила Лексуса. Ещё и странный сон, в котором мне какая-то девица дала мешок с цепью, благодаря которому Шакал помог мне снять проклятье гнева. А ещё когда меня вернули на землю, то мой брат будто сам стал кем-то нечеловечным. Глаза его так заблестели, и он сказал, что меня не было дома тот же срок, который я провела на Олимпе. Видимо, во мне смесь носорога и бульдога. Да и в Тартаросе было что-то странное. Но всё сводится к тому, что мне восемнадцать лет врали родители и братья, Макаров врёт, Гилдартс пытается меня убить, а ещё я втюрилась. В Бога, Кана, в Бога, — внезапный словесный понос прорвал девушку на откровения. Как же её задрало всё тащить на своих плечах и разбираться во всём этом дерьме. Пусть хоть Кана её выслушает и запьёт всё крепким вином, на утро не вспомнив об откровенностях блондинки. Люси облегченно вздохнула, буквально ощутив, как груз на плечах спал. Ещё бы немного чувства эйфории, и она бы точно взлетела, пугая иксидов.       — Наша смертная влюбилась в Бога. Странно, кто-то говорил, что терпеть нас не может, — равнодушный голос Жерара заставил девушку подскочить со стула, запутавшись в собственных ногах. Бог спокойно занял место блондинки, принимая кружку качественного алкоголя из рук картёжницы. Ну, да, почему бы не излить душу одному из своих подопечных. И ладно бы, если бы это был Нацу, который глуп и не рассчитан на умственные раздумья, так нет, это был Жерар с хитрым взглядом и странным вниманием к ней. Люси горестно вздохнула, покраснев явно не от температуры, которая уже бурлила по венам.       — Что могло понадобиться Богу войны от меня? — с явным торможением спросила Сердоболия, яростно вспоминая принадлежность Жерара. Смачно шмыгая, Люси устало упала напротив Бога, пристыженно ковыряя пальцами столешницу. Рисунок дерева оказался внезапно дико интересным.       — Есть нечто, что ты мне можешь предложить, смертная, — издевка, словно яд, плескалась в вопросе Жерара. Мужчина хлопнул по столу ладонью, привлекая к себе внимание Люси. Девушка испуганно вытаращилась на Бога, чувствуя от него настоящую угрозу. В какой-то момент в голове закрались сомнения на счёт его амулета, да и Летунья, видимо, забыла его назвать одним из жестоких Богов.       — Не слишком ли ты много на себя берёшь? Если ты помогла троим из нас, то это ещё не даёт тебе прав свободно разгуливать по улицам Магнолии, — блондинка удивлённо вздернула брови.       — Это моя работа, и я, в отличии от некоторых, её выполняю, не пытаясь кого-то запугать до смерти. Ну, а если уж так выйдет, что я умру здесь, то так тому и быть. Если ты не знал, то я не просилась к вам в роли учительницы с указкой, — девушка осмелилась дерзнуть Богу, оставаясь на безопасном расстоянии от него. Широкая столешница не была лучшей защитой, но это спасало от тёмной негативной ауры вокруг Жерара.       — Ты здесь не просто так, дурная. Думаешь, Макаров настолько глуп, чтобы призвать никчёмную смертную? — Макаров. Люси вообще не понимала этого старика, который, вроде, и помогал ей, но и грозил убить всю её семью. А теперь возник вопрос, а действительно ли это её настоящая семья? Но ведь они её вырастили, значит, они действительно семья.       — Да. Настолько же глуп, как и вся эта ситуация. То, что вы в моей косвенной власти ни даёт удовольствия ни мне, ни вам. Зачем нужно было устраивать весь этот цирк. Наверняка это всё можно было решить куда проще, — инстинкт самосохранения тормозил её бойкость. Кулон на шее начал нагреваться от накатывающего возмущения на всю эту слишком сложную ситуацию.       — Успокойтесь оба, — Кана внезапно поставили между ними на стол две кружки вина. Внимание гильдии было приковано к Альбероне, которая громко рявкнула на весь первый этаж. Люси тут же остыла, падая на своё место, желая превратиться в песчинку. Ну, и почему она всегда либо хорошо дружит, либо получает тонну негатива от Богов и угрозу своей жизни. Фернандес гордо удалился, оставляя после себя ворчащую смертную и довольную Кану. Наконец-то его кто-то поставил на место.       — Ты решила пополнить список своих врагов? — по бокам от девушки уселись Лексус и Локки, которые явно не внушали доверия по своим хитрым лицам. Люси ещё больше смутилась от пристального взгляда внука Макарова и уткнулась в столешницу, падая на неё лбом. — И нос сломать за одно.       — Решила изменить форму носа, а так глядишь срастется неправильно и лучше станет, — брякнула девушка, не отрываясь от столешницы.       — Локки, что ты можешь рассказать о ключах зодиаков? — всё крепкое вино вылетело на стол, пока Лео откашливался. Девушка тяжело вздохнула, но предпочла не прикасаться к Богу без особой надобности. В кармане свитера спрятана связка, на которую Люси определила два ключа, начинающие нагреваться, как недавно кулон.       — Не буду спрашивать у тебя, откуда ты узнала это словосочетание. Звёздные духи — это астральные тела, обладающие связью с двумя мирами и определённую мощь. В теории я не так силён, как Фрид, — теперь подавилась Люси, параллельно чихая в перерывах. Девушка устало откинулась на плечо Дреера, не зная, что и думать. Ну, не может же её что-либо связывать со звездными духами и ключами, что лежат глубоко в кармане. Тогда почему она может беспрепятственно прикасаться к ключам.       — А… как заклинатели проводят призыв? — стерпев руку Лексуса на талии, Люси сжала металл через ткань. Почему всё это больше походило на цирк, нежели на Магнолию. Блондинка утёрла нос рукавом, стараясь хлопать ресничками, аки корова, выдавая своё чисто человеческое любопытство. Тряхнув рыжей шевелюрой, Локки неоднозначно посмотрел на смертную, оставляя своё недоверие.       — Например, для призыва Тельца заклинатель должен произнести: Златого быка, откройтесь врата, — невозмутимо ответил Лео, принимая вторую кружку вина от Каны. Девушка была одной из трёх, кто знал о том, что Люси вынесла сувенир из Тартароса. Блондинка нащупала в кармане острый топорный наконечник ключа Тельца и тихо повторила слова Локки, будто мантру. Задумчивый взгляд сменился блаженным облегчением, когда ничего не произошло. Ни с того, ни с сего, девушка вскочила, выпнув Дреера, и вышла из-за стола. Она не заклинатель. На её «призыв» не явился минотавр, который в прошлый раз чуть не сделал из неё пачку чипсов своим топором. Резво шагая, не обращая внимания на легкое болезненное головокружение, девушка направлялась к Миражанне. У неё есть просьба на счёт Фрида.       Внезапный взрыв за спиной и световая вспышка снесли половину народу гильдии. Люси упала на четвереньки, опасливо вжав голову в плечи. Нет. Это невозможно. Знакомая серая тень упала поверх её, и на голове точно виднелись очертания узких ушей и острых рогов. Цоканье копыт о каменную плитку под ногами ударами прибивало девушку к полу. Видимо, как она и случайно брякнула Жерару, ей суждено погибнуть на Олимпе. Опасливо поворачивая голову, Люси встретилась с необычайно серьёзными темными глазами Духа, который занёс топор на своей головой.       — Какого чёрта?! — крик Лео спас ситуацию. Возможно.       — Ты спасла нас из плена Франмалта. Вызволила на свободу и совершила призыв. Спасибо, — глаза Локки стали больше тарелок. Кана хитро ухмылялась, спокойно попивая игристое вино, которое уже было на всём столе и полу. Мира мило улыбалась, потирая стаканы. Фрид так и застыл в дверях гильдии. Лексус разделил свою реакцию к Лео и Жераром. Топор упал в сантиметре от ног Сердоболии, которая успела попрощаться с жизнью, — Хозяйка.       Немая сцена.

***

      Переминаясь с ноги на ногу, Фрид всё же решился присесть на высокий барный стул. Его пробирал детский всепоглощающий стыд, словно на тебя смотрят сотня гостей, а тебе нужно произнести поздравления. Только ему необходимо залезть в душу демонессы, которая ласково улыбнулась и предоставила ему фирменный коктейль. Трубка подчинялась его нервным движениям пальцев, и он мусолил пену напитка, пока не очнулся, когда из гильдии уходили Дреер со смертной на руках. Эта блондинка чуть не померла, когда перед ней склонились топор и колени Тельца. Пришлось вот Полюшку вызывать с Макаровым. Их крик из лазарета не слышен был наверное только на земле.       — Фрид, что-то случилось? — Штраус оперлась на барную стойку, падая на соседний высокий стул. Мысли Бога тут же перемешались, напоминая грязную лужу. С чего ему начать и чем закончить? О чем вообще им нужно поговорить? Джастин успел проклясть длинный язык Люси и пожалеть обо всём, пока не наткнулся на выжидающий взгляд Богини. Женщина плавно развернулась, упираясь взглядом в сверкающие стеклянные бутылки с алкоголем.       — Ты хочешь поговорить о моих демонах, — искристый голос стал уставшим, а плечи осунулись под тяжестью дум Миражанны, — У тебя всё на лице написано.       — Прости, — пауза была глотком воздуха перед смертью, — Люси говорит, что я слишком зациклен на том, что внутри меня запечатан демон. Но что я могу сделать, — голос сорвался на отчаянный возглас. Почему никто не может его понять?       — И она права. Ещё с самого нашего знакомства я знала, что внутри тебя находится демон. И уже тогда ты был слишком замкнут. Хоть раз ты пытался его освободить и дать ему пожить? Он тоже живое существо, поставь себя на его место, — слова Миражанны ударили по его самолюбию. Он столько веков держал себя в рамках не для того, чтобы услышать такое.       — Как я могу его освободить?! Он же может всех убить, выйти из-под контроля.       — Хочешь сказать, что когда я превращаюсь в Сатану, то убиваю всех без разбора? — Штраус грустно усмехнулась, остужая весь гнев Джастина. — То, что они находятся внутри нас, не делает нас демонами и тем более жертвами. Просто мы с ними связаны. Разве можно Зерефа назвать плохим демоном или кого-то из Тартароса? Нет. Все они жертвы чьего-то давления и внимания, и Зереф — один из лучших Титанов — и Тартаросы помогли Люси снять проклятье гнева. Так и мы. Мы с тобой демоны, это неоспоримый факт, но души ведь у нас другие. Помимо того, что я Сатана, я ещё и Богиня красоты, а ты Бог знаний. Просто прими себя внутреннего, — миролюбивый взгляд Штраус внезапно ударил стрелой прямо в лоб Богу. Она Богиня, он Бог, но они демоны.       Изумруд на подвеске браслета изжил свой яркий цвет, оставляя после себя мутную стекляшку на двойной верёвке украшения.