Полная симметрия

— Назови мне имя, — Шерлок слегка прищуривается, и выдыхая дым, тушит сигарету о дно пепельницы. — Его никто не знает, — Гилберт Эйвери качает головой и с жадностью сглатывает, смотря на окурок. — Абсолютно никто. Как он выглядит, сколько ему лет. Кто-то из Старших вроде бы работал с ним, но эта информация не подтверждена. — Какие ещё «старшие»? — Холмс подаётся вперёд, опираясь на локти и скрещенные в замок пальцы. — Так мы называем тех, кто в деле больше десяти лет. — А он из старших? Гилберт качает головой, демонстрируя, что сказал всё, что знает. Шерлок расцепляет пальцы и откидывается на спинку стула, постукивая пальцами одной руки по столу, а другой потирая шею. — Как ему удалось сохранить анонимность? — Не знаю, — Гилберт отводит взгляд. Шерлок сидит неподвижно, он застыл, смотря в одну точку на столе, заставляя Эйвери нервничать, а когда Эйвери нервничает, он начинает говорить. Много говорить. Не всегда по делу. Чувствуя, что этот лощёный не из тех, кто будет выбивать информацию, но из тех, кто будет сидеть здесь, не двигаясь, словно статуя, до последнего, Гилберт нервно оглядывается и выдыхает. — Когда я был его учеником, то никогда не видел лица — он всегда был в маске, словно грёбаный ниндзя. И глаза его. Красные, словно, — он мотнул головой. — Я знаю, что это линзы, но они до сих пор мне в кошмарах снятся. И тем, кто ещё жив остался. — И сколько у него учеников? — Он первоклассный учитель и у него было много последователей, его копировали, пытались стать похожим на него, но никому это не удалось. — Если он такой хороший учитель, то почему их почти не осталось? — Это вы думаете так. Холмс кивнул и поднялся на ноги. — Спасибо за содействие. Он вышел из допросной, останавливаясь рядом с инспектором Лестрейдом и его командой, которые наблюдали за Гилбертом через экран ноутбука. Грегори кивком головы указал на дверь своего кабинета и Шерлок направился туда. Развалившись на диване, Холмс наблюдал, как Лестрейд осторожно садится в своё кресло. — Нервничаешь. — Не ты же ведёшь дело профессионального убийцы, который, кажется, жидкость, а не человек. Как возможно проникать в хорошо охраняемые места, чтобы достать своих жертв? Шерлок усмехнулся, решив не отвечать. — Я до сих пор удивляюсь тому, что жив. — Ты получил дело несколько месяцев назад, всё ещё впереди. — Спасибо за поддержку, — Грегори хохотнул, заставляя Шерлока усмехнуться. — Надеюсь, ты не собираешься возвращаться к наркотикам. — Я тоже надеюсь, — Холмс сел, одёргивая рубашку. — Спасибо за помощь. Тебе точно не интересно это дело? Неужели, не интересно, кто этот Азазель? — Я восхищаюсь им, он отличный химик, первоклассный специалист по ядам, к тому же, великолепный стрелок. И самое главное — далёк от идиота, чего не скажешь о большинстве людей. Но вы всё равно не сможете поймать его. Холмс поднялся, взял с вешалки пальто, надевая. — По крайней мере, пока он сам этого не захочет. Но даже тогда, вы не будете знать, кто он. — Знаю, — Грегори поднялся и резко выдохнув, подошёл к Шерлоку. — Не ввязывайся в неприятности, ладно? И помни, никаких наркотиков. Он усмехнулся, хлопнул инспектора по плечу и кивнул на прощание, выходя из кабинета.

***

— И тебя не смущает, что его никто никогда не видел? Что, если он жуткий старик или у него огромная бородавка на носу? — Ирен рассмеялась и подлила им ещё вина. — Не мели ерунды, он пользуется популярностью у женщин, да и смог бы старик бежать более тридцати километров не останавливаясь? — Это очень подвижный старик, — она снова смеётся. — Ты влюблён в иллюзию, которую сам себе придумал. — Не придумывай, я не влюблён в него, — Шерлок закатил глаза, выхватил бутылку из рук Ирен и вылил в бокалы остатки. — Он интересен мне. — А полиции говоришь наоборот. Не хочешь, чтобы кто-то знал о твоей одержимости им? Все твои интересы заканчиваются через три дня, а этим парнем ты болеешь три года, скрывая свой интерес от Грегори. — Ты же говорила, что он старик. — Не уходи от темы, милый. — Я сам не знаю, в чём дело. Шерлок поднялся на ноги, направляясь в коридор, где вытащил из кармана пальто пачку сигарет. Прикуривая от зажигалки, он вернулся в комнату и опустился в кресло. Подкурив вторую сигарету от своей, он протянул её Ирен. — У меня чувство, будто я хорошо его знаю. Ему нравится, что я расследую его дела в тайне от полиции. — Ты рехнулся, — Адлер тычет в него пальцем, немного уходя вправо от головы Шерлока, слегка качаясь. — А ты пьяна. — Я просплюсь, а ты не перестанешь гоняться за своим маньяком класса люкс. Кстати, ты выяснил, как он получает заказы? — Есть пара предположений, но если я слишком быстро обо всём узнаю, то зачем гонялся так долго за кем-то, кого смог так быстро раскусить? — О, вот как ты считаешь, — Ирен расхохоталась и поднявшись на ноги пошла к двери в спальню. — Не заиграйся, милый, я знаю, насколько безумным ты можешь быть, когда дело касается твоих интересов. Адлер захлопнула дверь и Холмс достал ещё одну сигарету из пачки, прикуривая от непотушенного окурка Ирен, оставленного в пепельнице.

***

— Мистер Ватсон. Джон остановился возле ресепшна и повернул голову к молодой администраторше. — Вам письмо. — Спасибо, Эдит. Он взял полноватый конверт с хрустящей бумагой из протянутой руки девушки, и засунув его подмышку, медленно побрёл к лифту, опираясь на трость. Зайдя внутрь, он нажал на кнопку этажа и, когда лифт плавно поехал вверх, поднял руку к подбородку, поглаживая бороду. Кабина мягко остановилась, оповещая приятным звуком о прибытии на нужный этаж. Войдя в номер, Джон отставил трость в сторону и быстрым ровным шагом вошёл в ванную. Он скинул кепку на пол и подставил шею струе прохладной воды из открытого крана. Выключил воду, выпрямился, и тряхнув головой, рассыпал капельки по кафелю. Вскрыв конверт, Джон вывалил его содержимое в умывальник, читая анкету нового задания. Имя — Шерлок Холмс, двадцать два года, частный сыщик с хорошей рекомендацией от Скотланд-Ярда. Фыркнув и бросив письмо обратно, он поднял фотографию, вглядываясь в изображение парнишки. Тёмные синяки под глазами, бледное лицо, он сидел с откинутой головой, открывая Джону отличный вид на бледную шею, украшенную редкими родинками. Ватсон провёл по ней пальцем, представляя, как бы он делал это в реальности. Взяв в другую руку письмо, он вчитался в строчку, написанную ровным изящным почерком, на дорогой бумаге. Ну да, его клиенты были ещё теми мажорами. Ухмыльнувшись, Джон набрал номер на телефоне внутренней связи, хрипя в трубку: «Спасибо, Эдит, мои билеты заказаны? Отлично, спасибо тебе. Когда отойдёшь от дел, я лично оплачу твою операцию по пересадке роговицы» Эдит положила трубку и Джон, сложив всё обратно в конверт, кинул его обратно в раковину. Достав из шкафчика баночку с растворителем, залил документы, оставляя растворяться. Смотря, как бумага сжимается, Ватсон достал из-под раковины ещё несколько снимков, сделанных в тайне от того, кто был на них запечатлён, и без сожалений бросил их туда же. Зачем нужны фотографии, когда они будут в двух шагах друг от друга? Наблюдая за тем, как содержимое раковины медленно съеживается, он взял вибрирующий телефон, отвечая на звонок. — Я встречу тебя завтра в аэропорту, во сколько прилетаешь? — В семь. Спасибо, Грегори. — Это я должен благодарить.