Brave

Стив зевнул. Глаза устали, но у него остался всего один слой. Он потер ребро ладони, горящее от бесконечного соприкосновения с графическим планшетом. Он понятия не имел, который час, потому что наутро должен был сдать эту чертову работу. Полгода он добивался признания в этом издательстве и просто не мог не сдать эту страницу вовремя. Парень на ней очень походил на Баки, и рисовать его было одно удовольствие, но вот девушку Стив рисовал в четыре раза дольше. Она ему как раз абсолютно не нравилась, но работа не всегда уважает вдохновение. Он стер локон светлых волос. Не так. — Четвертый час, Стив. Стив кивнул, снова потирая глаза. Он с благодарностью подался назад. Баки слегка размял его плечи, после чего наклонился, чтобы оценить работу. Стив слегка покраснел, ведь в действительности он рисовал этого парня с Баки почти целиком. Всю эту чертову сцену с поцелуем в этом чертовом комиксе он рисовал с него. Каждый сантиметр нарисованного тела. Он не ожидал, что результат будет настолько возбуждающим. — Не смогу я ее нарисовать, — признался Стив, откладывая ручку. — Я должен любить то, что я рисую. — Закрой ей лицо волосами, — предложил Баки, прижимаясь щекой к его виску. — По-моему, все и так будут смотреть на ее грудь. Стив улыбнулся. Он не знал, что нынешняя работа обладает рейтингом. Он бы ни за что не согласился. Баки обошел его и опустился на его колени, ловя его взгляд. — Хватит, пойдем спать, — произнес он твердо. Стив умоляюще взглянул на него, зная, что шансов возразить у него все равно нет. — Ну, или не спать. Ты обещал мне. — Что обещал? — Год назад. Стив посмотрел на него недоуменно. Баки раскрыл ладонь. Хрупкий ободок кольца в его ладони напомнил Стиву о том, что случилось год назад. Все, через что они прошли. Все, чего они добились. Он накрыл его руку своей, притягивая его к себе. На мгновение между ними оставались лишь сантиметры. — Ты считаешь, что об этом еще нужно спрашивать? — спросил он мягко Баки, проводя рукой по его щеке и зарываясь ею в его волосы. Баки пожал плечами. — После целого года? — уточнил он. Год. Целый год с того момента, как ему подарили вторую жизнь. Целый год с Баки. Целый год восстановления, тренировок и неловкого познания возникшего между ними чувства. — Ты принимаешь мое обещание быть с тобой рядом? — прошептал Баки почти ему в губы. Стив привычно испытал волну восторга и трепета внутри, видя его таким. Год он проводил с ним каждый день, каждый час, но Баки все равно казался ему самой счастливой иллюзией. — Конечно, — пробормотал он поспешно. Его сердце больше не билось так часто от каждого его прикосновения, но сейчас, когда Баки надевал ему это кольцо, Стив словно вернулся в себя старого, ощущая страх, недоверие, счастье и эйфорию в одном чувстве. Он посмотрел на ободок на своем пальце. Он привык к такому на руке Баки — он не снял его ни на секунду за весь год, но видеть его на себе было непривычно. Он смотрел на него и вспоминал все, что было между ними. Все, что никак нельзя игнорировать. Баки поднял его руку к губам. Его губы коснулись ободка. — Я люблю тебя, Стив, — произнес он, смотря прямо на него. — Ты обещал поверить мне через год. Ты веришь? — Более чем, — улыбнулся Стив. Он не научился до сих пор переживать столь сильные эмоции. Он закрыл лицо руками, пытаясь дышать нормально. Иногда ему казалось, что он уверен в себе. Но в такие моменты болезненный и худой подросток в нем все еще был способен рождать сомнения. Он провел рукой по его волосам, заставляя его склониться к себе. Не было ни единого шанса устать от его запаха и тепла, словно каждый раз, каждую минуту с ним все равно было мало. Не хватало. Хоть он и проводил с Баки двадцать четыре часа в сутки, ему все равно чертовски не хватало его. Он прижался носом к его щеке, думая лишь о том, насколько просто и одновременно сложно он счастлив. — Завтра зовут на MTV, — произнес Баки, обнимая его поперек спины. — Пожалуйста, пойдем. — Вот так? — Стив поднял руку, показывая кольцо. Баки посмотрел на него раздраженно: — А ты собираешься носить его только дома? Я хочу, чтобы ты сыграл на пианино. — Я не играл на публике, ты же знаешь, — пробормотал испуганно Стив, отстраняясь от него. — А если я неправильно сыграю? — Ты играл миллион раз, ты сможешь. Ты нужен мне там. Стив вздохнул. — Хорошо, но я бы предпочел какао и «Теорию большого взрыва» после сдачи номера, — признался он. — Ведро какао и весь сезон, если пойдешь со мной, — моментально сложил руки на груди Баки. — Ты же ненавидишь Шелдона, — поднял бровь Стив. — Ну, видишь, на какие жертвы я готов! — немедленно воодушевился Баки. — Пожалуйста, пойдем. Мне надоело, что ты прячешься. — Надо было соглашаться на инстаграм, да? — вздохнул Стив. — Я не прячусь, просто зачем им знать обо мне? Люди любят тебя и не хотят знать, что ты любишь кого-то другого... — Предлагаешь снова начать целовать фанатов? — усмехнулся Баки. — Убью, — прорычал Стив. — Продолжай, — улыбнулся Баки, находя его губы. Стив остановил его, приложив палец к его губам. — Я не хочу на телевидение, — произнес он твердо. — Почему? — поднял бровь Баки, скользнув губами по его пальцу. — Потому что. — Он отнял руку, краснея. — Потому что это лишнее. — Тебе больше нечего стесняться, — возразил Баки. Он провел руками по его плечам. Стив оглядел себя, качая головой. Он потратил восемь месяцев на то, чтобы полюбить свое тело и сделать его не таким тощим. Ему было далеко до Баки, но он больше не был тощим или слабым, просто невысоким с достаточно развитыми мышцами. Каждое утро он смотрел на себя в зеркало и не верил, что это он. — Я знаю, но меня там не ждут, — покачал головой Стив, снова подаваясь вперед и прижимаясь к нему. Баки чмокнул его в макушку. — Как это, а я? — проговорил он тихо, проникая ладонями под его рубашку. — Однажды я тебя переспорю, — пообещал ему Стив, сдаваясь после первого же прикосновения. — Однажды, — согласился Баки, самодовольно улыбаясь. — Я убедил тебя оторваться от работы? — Почти. — Стив сохранил свою работу и выключил компьютер, когда Баки отпустил его. — Год. Я даже не верю. Помнишь, как ужасно я целовался тогда? — Я помню каждый поцелуй. — Да ну, не придумывай, — отмахнулся Стив, поворачиваясь к нему лицом и идя спиной. — Или что, подожди, правда? — с подозрением спросил он, разглядывая Баки. Тот усмехнулся. — И какой помнишь больше всех? — Боулинг, — немедленно ответил Баки. — Ты первый раз поцеловал меня сам. — Я был пьян! — возмутился Стив, заходя в спальню. Еще никогда он не чувствовал себя дома так, как здесь. Этот лофт они купили ровно год назад, когда Стив не смог вернуться в свою квартиру. Все здесь было выбрано ими и для них. Все здесь дышало домом. Все здесь говорило о том, что они вместе, подтверждая это каждой деталью. — Пингвин в ластах, — фыркнул Баки. — Нет, ну не вспоминай, — застонал Стив, падая на кровать. — Пьян, понятно? — Как не вспоминать эту прекрасную претензию? — Баки едва сдерживал. — Пингвин, а пингвин, сними ласты, — передразнил он Стива, бормочущего тогда во сне. — Я же не напоминаю тебе, как ты грохнулся в три ночи с постели, — возмущенно отвечал ему Стив. — На войне он воевал. — Ничья, — признал Баки, оказываясь над ним. — Я люблю тебя. Стив притянул его к себе, целуя так, как привык. За целый год он не только научился это делать, но и приобрел с десяток разных поцелуев, каждый из которых имел разное значение. Он собирался просто ответить на его признание, потому что не относился к тем, кто хочет высказывать это постоянно. Но вместо этого он осознал, что у Баки на него другие планы. — А если опять? — Он слегка покраснел, вспомнив неудачный первый раз. — Это была случайность, — уверил его Баки, снимая рубашку. — Это моя самая любимая часть, — пробормотал Стив, моментально проводя ладонями по его животу и груди вслед за расстегиваемыми пуговицами. Он не считал, что дома стоит ходить раздетыми, ведь благодаря этому каждый раз, когда Баки раздевался при нем, он испытывал до сих пор это невероятное волнение на грани с рождающимся возбуждением. Он с восхищением смотрел, как небрежно он снимает ее, позволяя волосам упасть на лицо. Он до сих пор считал, что Баки сочетал в себе все самое прекрасное, что только может быть. Он обнаружил, что кожа вокруг металлического ободка снова покраснела. Он осторожно коснулся ее, подтверждая воспаление повышенной местной температурой. Он хотел сходить за мазью, но Баки остановил его: — Потом, — произнес он в район шеи Стива. Стив вздрогнул от прикосновения его губ к своей шее. Он безошибочно определил настроение Баки, моментально зажигаясь его огнем. — Хочу новую песню, — прошептал он, прикусывая кожу Стива и тут же отпуская. — Четвертую. — Я могу помочь? — спросил Стив, отстраненно пытаясь вспомнить, в какой момент он перестал стыдиться. Вероятно, это случилось уже после того, как исчезла его худоба. — Ты уже, — произнес он. — Я должен записать. Но не могу оторваться. — Запиши на мне, — фыркнул Стив, воспринимая это предложение как шутку. Минутой спустя он смотрел на то, как его на толику сумасшедший парень пишет на его животе. — Так нечестно, как я прочитаю? — шепотом возмутился Стив, морщась от неприятного давления ручкой. — Я спою, — последовал короткий ответ. Стив наблюдал за ним, не представляя, сможет он когда-нибудь устать от этого, от его необычности, от его импульсивности. Он хотел бы оставить эти слова на себе. Он уже знал, что они снова будут словно украдены из него самого. Он закусил губу, ощущая новую волну возбуждения, когда ручка провела по низу его живота. Наконец он остановился, смотря на написанное. Стив не двигался, открывая для себя новую страсть быть не только его вдохновением, но и его записной книжкой. Он так хотел прочитать их. — Спой, — попросил он, теряя слово «пожалуйста». «Я не герой, Я не ангел, Я всего лишь мужчина... Мужчина, который пытается любить его Иначе, чем все остальные, В его глазах — я существую... Этот мир продолжает вращаться, Лишь он похищает мое сердце, Он — мое вдохновение, Он — моя Северная звезда, Я не знаю счета моей собственности, И все, что является моим, я полностью отдаю ему, До скончания времен...» Стив закрыл глаза. Кончики пальцев Баки следили за строками, и от этого невыносимого сочетания он испытывал большее возбуждение, чем от любого иного. Он выгибался навстречу его рукам, понимая, что и эта песня имеет обратную силу. Это то, что и он думает о Баки. К тому моменту, когда Баки замолчал, Стив тяжело дышал, ощущая себя настолько принадлежащим ему, насколько не даст ни один вид секса. Он смотрел на Баки, понимая, что он пребывает в том опустошенном состоянии, после которого обычно сильно устает. Он ничуть не жалел, испытав даже больше удовольствия, чем от секса. — Замени на «ей», — тихо произнес Стив, садясь на кровати. — Так будет… приятнее для них. Они ведь всегда проецируют их на себя. — Тогда я не смогу ее петь, — возразил Баки, крутя ручку в пальцах. — Мне понравилось писать на тебе. Перевернись. — Эй, — возмутился Стив. Он резко выдохнул, ощущая вес Баки на своих бедрах. Его руки провели по его спине, и прикосновение ручки больше не казалось ему столь неприятным. Он едва слышно застонал, ощущая, как одновременно с ручкой его кожи касаются губы Баки. Стив наслаждался ощущением полной принадлежности ему, своей необходимости для него. Он выгнулся, ощущая, как ручка заканчивает писать возле пояса его джинс. — Хочу оставить на себе, — пробормотал он, страдая от жара, пытающего всю его кожу. — Тогда мне не будет места писать снова, — произнес Баки ему на ухо. Стив согласно кивнул, боясь даже представить, где еще Баки возжелает на нем писать. — Ты не просто человек, — пробормотал Стив, ощущая, что буквы буквально горят на нем. — Ты все, что у меня есть. И все, что я хотел бы иметь. — Ну наконец-то, — проворчал Баки. — И года… В смысле, год спустя я наконец слышу, как кто-то согласен со мной жить. — Не начинай, а то я растеряю весь настрой. — Стив перевернулся на спину под ним. — Великолепно выглядит. Стив не отрывал взгляда от его лица. Баки провел ладонью по всему тексту, и его взгляд был полон того же самого удовлетворения, что выше простого удовольствия тела. Стив обожал ловить этот взгляд. — Я так люблю тебя, — произнес он наконец тихо, привлекая внимание Баки. Холод его жетонов обжег ему грудь. Он ответил на поцелуй, ощущая, как путаются их цепочки, вплетаясь друг в друга так же, как и они сами. — И инстаграм тоже стоит создать. Стив с трудом сконцентрировался на его словах. Он осознал, о чем говорит Баки и моментально натянул на себя одеяло, скрываясь от камеры. — Ну уж нет, — глухо заявлял он из-под одеяла. — Ну почему? Эй. — Он умудрился отобрать одеяло у Стива. — Без лица, идет? И если тебе не понравится, я удалю. — Почему ты не боишься осуждения? — спросил в пустоту Стив, открываясь. Он послушно лежал и выполнял команды. Однако Баки не стремился ему показывать. Он смотрел на экран и как будто одновременно через него. Стив подобрался к его плечу. Он обнаружил фотографию, сделанную в ту секунду, когда он устал позировать и запрокинул голову. И это была невероятная фотография, словно это тело не принадлежало ему. Количество лайков росло на глазах, множились комментарии. Стив тронул Баки за руку. — Почему у меня ощущение, что мне не нужен секс, чтобы быть частью тебя? — прошептал он, откидывая голову на плечо Стиву. — Словно ты и так во мне. — Я чувствую то же самое, — признался Стив, поглаживая его щеку. — Но не сегодня, сегодня год. — Баки застиг его врасплох, опрокидывая на спину. Стив моментально потерялся в вихре его прикосновений и ласк, бурных, неуемных, быстрых и полных нежности. Он не помнил, в какой момент Баки оказался с ним кожа к коже, безо всякой одежды. И это был его второй самый любимый момент. — Этого всего все равно будет недостаточно. Стив едва уловил эти слова, растворяясь в блаженном удовольствии от движений его руки. Он приоткрыл глаза, смотря на него. — Хочу тебя до последнего чертового гена, — прорычал Баки ему на ухо, и Стив оказался способен лишь на согласный стон. Больше, чем секс. Ближе, чем может тело. Будь для меня всем, моим кислородом, моей кровью, моими мыслями, моей жизнью. — Бери, — смог наконец произнести он, шаря руками по его телу, бестолково касаясь каждой части, не зная, что он любит больше. — Все, что нужно. — Посмотри на меня, — попросил он, заставляя Стива поднять голову. — Только не двигайся, — попросил он. Стив напрягся, вспоминая невыносимую боль от прошлого раза. Он отвлекся на его губы, целуя его и смотря ему в глаза. Он моргнул, ощущая давление его члена. Он был готов к боли. Медленное движение не принесло ничего, кроме легкого неудобства. Он прижал Баки к себе руками и ногами, приходя в экстаз от одной лишь мысли, что ближе больше некуда. Он задыхался, смотря в абсолютно черные глаза Баки. Его сухие губы скользнули по его губам. — Почему нельзя остаться так, — прошептал он, и Стив нервно улыбнулся, предпочитая, чтобы он двигался. Его тело поддавалось каждой вспышке удовольствия, а его разум продолжал завязываться новыми узлами чувства, которому не было земного определения. Он ощущал секс как какой-то невообразимый танец близости, в котором не могло быть стыда. — Я всегда твой, каждую секунду, — обещал он Баки, и его глухой и хриплый ответный стон дошел до самого сердца. Стив сжимал его плечи так, что белели костяшки пальцев. Он скользил пальцами по его влажным волосам, мечтая впитать весь их запах в себя, чтобы никогда не забыть его. — Мне нужно больше. Стив не мог дышать. Его слова действовали сильнее, чем любое движение. Его взгляд ласкал сильнее губ. — Мне тоже, — ответил он едва слышно, ловя губами его вдох. — Я не могу больше, — признался он, ощущая опасное напряжение внизу живота, оно пугало его до сих пор воспоминаниями о последнем срыве. Он молил о руке Баки на своем члене, которая бы избавила его хотя бы от физического огня тела. Огонь души от любви к Баки он не потушит никогда. — Что ты делаешь со мной, — произнес он тихо. Стив лишь напряг бедра, не отпуская его от себя. Это выражение лица Баки принадлежало лишь ему и только ему. Он был зависим от него, как ни от чего другого. Поцелуй Баки застал его врасплох, и было что-то одновременно грязное и интимное в этом поцелуе, когда они все еще часть одного целого. — Ничего из того, что ты не делал бы со мной, — ответил Стив чуть позже, устраиваясь в его руках. Баки прижался губами к его шее. Он снова спал в наушниках, и Стив разделял его слабость к музыке перед сном. Он лежал и просто слушал невероятный голос Стинга, который для него никогда не сравнился бы с голосом Баки. Маска, что я ношу, всего одна. *** Джеймс обнял Наташу. Она отпихнула его, заявив, что она в порядке. Однако по всем признакам она была далеко от этого понятия. — Прекрати, — проворчала она. — Ну, это трогательный момент, — произнес он шутливо. Наташа вздохнула. — Ничего не трогательный, обычное шоу, — пробормотала она, смотря в зеркало. — Извини, что отбираю твоего бойфренда, больше некому вести меня. — Поведешь меня в ответ, — усмехнулся Джеймс. Он посмотрел на Стива, но тот, казалось, все прослушал. Он смотрел в окно, на потрясающий берег океана, на котором с таким трудом устроили шатер для венчания. Его выражение лица было мечтательным. Он закусил карандаш, явно закончив свой набросок. Он не стал показывать его Наташе, но Джеймс подглядел — даже в карандашных линиях Наташа была прекрасна. — Мне нужно присесть, — вздохнула она, и Джеймс помог ей дойти до дивана, усадив ее и даже дав воды. — Забавно, да, что нужно быть с подружками невесты, а у меня есть только вы. — Не надо было угрожать остальным шашлыком на шпильке, — улыбнулся Джеймс. Она показала ему язык, после чего уставилась в смартфон. Социальные сети успокаивали ее. Джеймс решил оставить ее на несколько мгновений одну, возвращаясь к Стиву. Стив мельком посмотрел на него. — Все это выглядит очень здорово, — произнес он. — Очень красиво. — Можно устроить в любой момент, — рискнул заговорить об этом Джеймс. Стив раздраженно посмотрел на него. Он не простил Джеймсу до сих пор предложения в прямом эфире, и Джеймс в который раз не понимал, что он сделал не так. Стив злился неделю, хоть и сказал ему «да». Джеймс был лишен не только возможности разговаривать с ним, но и касаться его, и он постарался просто не трогать эту тему, пока Стив не остынет. — Ты никогда не изменишься, — произнес он вдруг тихо. — Есть вещи, которые не нужно никому показывать. Которые никто не должен слышать. — Я не собираюсь скрывать то, что я люблю тебя, — возразил Джеймс, радуясь, что он хотя бы не отнимает руку. — Это должен был быть только мой момент, — снова вспылил Стив, утыкаясь лбом в стекло окна. — Только мой. А ты подарил его всему миру. — Я даже не представлял, что ты видишь это иначе, — был сбит с толку Джеймс. — Прости, ты прав, мне еще нужно многое понять. Но твой ответ, он в силе? Стив посмотрел на него странным взглядом, который Джеймс не смог прочитать. — Вот спросишь еще раз, и скажу, — ответил он, отводя взгляд и улыбаясь уголками губ, что определенно указывало на положительный ответ. Отношения с ним были подобны американским горкам, и каждый взлет после падения Джеймс воспринимал с восторгом. Он притянул Стива к себе, радуясь, что Стив наконец остыл. Он целовал его почти жадно, соскучившись за неделю, а Стив то отпихивал его, то отвечал не менее жадно. — Не делай так больше, — попросил его Стив, уткнувшись носом в его щеку. — Я хочу что-то оставить для себя, ладно? — Ну а если я хочу этим хвастаться? — обреченно спросил Джеймс, проводя рукой по его светлым волосам. Он был вознагражден превращением Стива в привлекательного молодого человека, на что не рассчитывал, обещая ему быть рядом. Но теперь он покривил бы душой, если бы сказал, что тело Стива его не интересует. Даже сейчас на нем все еще было написано одно-единственное слово рукой Джеймса, и это слово волновало его больше, чем что-либо. «Храбрый». Он написал на нем это слово вчера вечером. Еще никогда их секс не проходил в полном молчании. В каком-то смысле это было попросту великолепно. — Это не ваша свадьба, а моя, — раздраженно произнесла Наташа. Снаружи раздалась музыка. Она застонала и закрыла лицо руками. — Встретимся после, — пообещал Стиву Джеймс, беря Наташу под руку. — Не падай в обморок до обручения, твой жених не может видеть тебя до церемонии, а не помочь не может из-за клятвы. — Какой обморок, ты с кем говоришь вообще, — раздраженно отозвалась Наташа, беря свой маленький букет. Она остановилась перед Стивом. — Есть одна дурацкая традиция, — произнесла она с румянцем на щеках. — Которую театрально нужно исполнить, но, по правде говоря, я хочу отдать ей честь. — Она протянула его Стиву. Джеймс не успел испугаться того, что Стив сочтет это обидным. У Стива были странные представления об отношениях, и Джеймс надеялся хоть когда-нибудь разобраться в них. Он принял ее букет, молча обнимая ее в ответ. — А самое странное в том, что ты все же невероятно симпатичный малыш, — улыбнулась она и забрала цветы, готовясь выйти к алтарю. Джеймс едва успел коснуться руки Стива. Стив, вопреки всем ожиданиям, улыбнулся. *** Стив стоял на берегу океана. Вся церемония казалась бы слишком пафосной, если бы не взгляды Брюса и Наташи. Он счел это самым настоящим оправданием всей этой бесполезной красоте. Он не понимал, зачем все нужно выставлять напоказ. В то мгновение, когда Баки произнес свое предложение в конце песни прямо в прямом эфире, Стив пришел в ярость. В тот день он думал, что ни за что не останется с ним, пока Баки будет делать из их отношений шоу. Он остывал долго, всю неделю, и за это время только острая потребность в Баки заставила простить его. Прошлым вечером он читал книгу, когда Баки написал на нем это слово. Более чувственного, медленного и молчаливого секса у них еще не было. Даже сейчас ему становилось жарко, когда он вспоминал каждое мгновение. Он готов был признать, что его возбуждает не сам процесс, а эта поза, то, что он пускает Баки в себя, то, что он может держаться за него и просить о большем. Он все еще был обижен, но невозможно было даже допустить мысль о том, что он сможет быть с кем-то кроме Баки. Никогда. Он принадлежал только ему, и телом, и душой, и он со смущением вспоминал о тихом признании Баки ночью. Его сводило с ума то, что Стив никогда и никому не принадлежал. Только ему. Стив не понимал, что в этом такого, но само признание вызвало в нем этот типичный синдром любви к нему. Как будто можно любить Баки еще сильнее. — Инстаграмить тебя не переинстаграмить, — произнес Баки ему на ухо, обнимая со спины. — Очень… колоритно стоишь. — Просто стою, — оправдался Стив. Он посмотрел на свои руки — старая привычка. — Стив, — позвал он его тихо по имени, и Стив не нашел в себе храбрости повернуться. — Я хочу знать, будешь ли ты со мной так долго, как это возможно. — Да, — ответил он, смотря на песок под ногами. — Всю мою жизнь. — И мне нельзя этим хвастаться? — уточнил Баки, и Стив раздраженно повернулся к нему лицом, собираясь снова начать объяснять. — Ты выйдешь за меня? — Стив оказался застигнут его губами и его вопросом врасплох. Он остановил все свои мысли, запоминая все, от ветра и шума волн до его губ и рук, обнимающих его поперек спины. — Да, — повторил он, запоминая каждую мелочь. — Конечно, да, — произнес он снова. — Но только без всего этого, хорошо? — спросил он с надеждой, и Баки хотя и был явно недоволен этим, но кивнул. Стив прижался к нему, желая только одного: иметь возможность запомнить этот момент, чтобы вернуться к нему еще не раз. Внутри него ничего не болело. Он был счастлив. Просто счастлив.