Хакер - дело опасное

От автора: Ааа!!! Умоляю вас простить меня за такую главу! Сама ночью рыдала в подушку, пока все детали продумывала! Но не может же все быть радужно и ванильно. Прошу, не злитесь на авторшу! Я не хочу раскрывать все карты, но обещаю, что все хорошо будет. P.S. Публичная бета. Бейте меня ей. Ваша Лекса. - Хибари – сан, дело совсем фиговое… - Тсуна прислоняется спиной к колючей холодной стене очередного переулка, выравнивая дыхание и не сводя глаз с полковника. Кёя зажимает правый бок, согнувшись в три погибели и глубоко втягивая ртом воздух. - Прорвемся, - хрипит мужчина, оседая на землю. – Чуть-чуть осталось. Только бы из деревни выбраться, а там уж немного… - Да вы на ногах еле держитесь! – пользуясь короткой передышкой, Тсуна решает все-таки отчитать куратора за неосторожность, хотя ситуация и не больно-то располагает к чтению лекций. – Вам нужно в больницу! - Савада, ты правда полагаешь, что для меня это серьезное ранение? И не такое переживал, - бурчит Хибари, недовольно морщась. Из простреленного бока болезненными пульсациями выплескивается кровь, густая и темная, вязко стекая по пальцам. Хочется убрать руку и вытереть ладонь о ближайшую стену, но так он хоть как-то зажимает ранение. Да и Тсуну не настолько пугает. Хотя… Куда уж сильнее? Мальчишку всего трясет. - Вы не исправимы! Сколько можно строить из себя героя?! – Тсуна срывается на крик, уже не беспокоясь, что их могут найти. - Столько, сколько потребуется, - огрызается мужчина, резко поднимаясь на ноги, чуть пошатнувшись, но устояв. – Двинули. - Никуда мы не двинем, - взгляд стекленеет, юноша сжимает кулаки, чтобы не так явственно выдать охвативший тело и разум страх. - Хорош упрямиться! – Хибари теряет остатки терпения, забывая на время про боль в боку и ноющей руке и готовый наброситься на взбесившего его мальчишку. - Дело не во мне, - Тсуна пальцем указывает за спину полковника. Кёя оборачивается. Ну конечно. Гиены пришли на запах крови. Двое из «Коросу» с винтовками наперевес перегородили выход из тупикового переулка. Теперь Хибари жалел, что выбрал такое убежище, изначально мотивируясь только одним путем возможного нападения. Но теперь они в ловушке, а сил, как и патронов, практически не осталось. - Попались, - совсем молодые парни, по прикидкам ровесники Тсуны, медленно шагают к ним с видом голодных псов, загнавших в угол кошку. Хибари делает шаг назад, загораживая собой Саваду. - Хибари – сан, не надо, - просит Тсуна, вдохнув воздух. От полковника пахнет кровью и смертью. Он зол и очень устал. Но, черт побери, этот человек никогда не признается! - Замолкни, - грубо обрывает Кёя, перезаряжая пистолет. Вскинутая рука чуть подрагивает, но если пальцы стиснуть покрепче, то дрожь исчезает, уступая место привычной для мужчины хладнокровности. - Ты слаб, промажешь же, - с усмешкой выдает один из мужчин, тут же получая пулю по ноге и холодный стальной взгляд. - Я не промахиваюсь, - второй «Коросу» коротко стреляет в ответ. Извернувшись, Хибари уклоняется, прижав к себе Тсуну и отскочив чуть дальше, ближе к тупиковой стене. Шатен теперь и шевельнуться не смеет, страх парализовал мышцы, на глаза наворачиваются слезы ужаса. Весь этот кошмар из-за него. Хибари ранен из-за него. Почему осознание таких важных вещей приходит с опозданием? Ему надо сдаться и… - Даже не думай, - словно прочитав нехитрый план в испуганных карамельных глазах, тихо шепчет Кёя. – Ты бесишь, Савада. - Хватит там обниматься! Нам велено вас доставить живыми, так что давайте по-хорошему, ребятки? – один из «Коросу» держится за простреленную ногу, другой же небрежно помахивает винтовкой. - Как меня бесят такие идиоты. Совсем не круто, - два глухих выстрела. Ни Тсуна, ни Хибари не замечают, как и откуда рядом с ними возникает тонкая фигура в длинном черном плаще, а преследователи уже замертво падают на землю, смотря в небо вмиг опустевшими глазами. Хибари переводит взгляд на спасителя. Он не может ошибаться, мозги же еще работают. Да этот голос он всегда узнает. Как и эту дерзкую и, чего уж юлить, красивую стойку: перекрещенные перед собой руки с зажатыми в ладонях дымящимися пистолетами. И этот поганый плащик, который дико раздражает мужчину. - Что-то сдали вы позиции, товарищ полковник, - опуская руки, спаситель оборачивается. Хибари убеждается в своей правоте и тяжело вздыхает, снова хватаясь за бок, а Тсуна открывает рот от удивления. - Тсунаеши – кун, ротик прикрой, а то так и хочется тебе в него чего-нибудь засунуть, - несравненная и прекрасная обладательница нестандартных наклонностей убирает пистолеты под плащ. - Р-Рей – сан, что вы здесь делаете? – Савада честно пытается вернуть челюсть на ее законное место, но пока это плохо получается. Наверное, даже появлению генерала Такаши он удивился бы меньше, чем девушке. - Меня пригласили на вечеринку, - хмыкнула убийца. – Папа весь изнервничался, что вы тут в беде. Кажется, он даже Такахаси до трясучки довел, - задумчиво почесала переносицу Судзуки. - Папа? – переспрашивает Тсуна, заметив, как скривилось лицо Хибари. – Погодите, если речь затронула и генерала Такахаси, то это может быть только… Но у вас же разные фамилии?! – догадка резко стрельнула в голову, поражая своей сумасбродностью. - Понятное дело, я взяла фамилию мамы, когда стала работать наемной убийцей. Папа член генерального штаба, ему не нужны проблемы от моих бесконечных выходок, - пожала плечами Рей, через мгновение становясь серьезной и буквально подлетая к Хибари. – Кёя – кун, выглядишь неважно. - Рей, убери руки! – но девушка не слушает, расстегивая две нижние пуговицы влажной от крови и пота рубашки и разводит полы в стороны, открывая рану. Хибари тихо шипит, когда прохладные пальцы касаются кожи, обводя контуры маленькой кровоточащей ранки. Девушка умело прощупывает все вокруг, зная, что Кёя потерпит. - Рей – сан, что скажете? – Тсуна нервно переминается с ноги на ногу, до крови закусив губу. - Плохо, - Судзуки качает головой. – Кёя – кун, тебе надо срочно в больницу. Похоже, пуля застряла в мышцах и с каждым движением уходит все глубже. Ее надо вытащить. - А его куда денем? – иронично интересуется Хибари, кивком головы указывая на Саваду. Юноша уже готов реветь в три ручья, просто потрясающий расклад. - Я позабочусь о нем. Давай, доставим тебя в больницу. Эти слова стали именно той красной тряпкой, от которой свирепеют быки. Хибари рвано задышал, зло сузив глаза. - Он мой. Моя вина, что не смог уберечь, - мужчина распрямляет спину, гордо вскинув голову. – Прикрой нас. До дома осталось немного. - Вот упрямец, - печально вздыхает Рей. Отцу она сразу сказала, что Хибари ее не послушает и сделает все по-своему, потому что он до сих пор упрямый мальчишка, предпочитающий лбом ломать преграды, нежели скрываться и страдать. – Возьми хотя бы рацию, чтоб со мной связаться, если во что встрянете. - Я возьму, - Тсуна выхватывает из рук девушки небольшой шуршащий помехами приборчик. – Спасибо, Рей – сан! - Ну, хоть от одного дождалась благодарности, и на том спасибо, - Судзуки лукаво подмигнула и отвернулась от парочки, что быстро понеслись по узким улицам. – Где же все эти ничтожества? Мне обещали веселье! Неужто парни уже всех выкосили?! Вот облом-то будет!.. – выждав немного времени, убийца отправилась на поиски оставшихся в деревне «Коросу». Снова безумство погони. Оглушающие выстрелы, мелькание перед глазами и крепко вцепившиеся в запястье пальцы. Это словно спасительная ниточка, даже не столько для Тсуны, сколько для самого полковника. Хибари отчаянно хватается за него, находя силы для ответных редких выстрелов, силы, чтобы бежать. Ему во что бы то ни стало надо вытащить Тсунаеши из этого ада. - Хибари – сан, впереди! – кричит Тсуна, но брюнет не успевает затормозить или как-то по-другому среагировать. Только лишь разжимает пальцы, откидывая от себя Тсуну. А через пару секунд полковник и сам отлетает в сторону от мощного удара с ноги по ребрам. Савада даже слышал этот душераздирающий хруст ломающихся костей и судорожный вздох Хибари. Тсуна кричит, рванувшись к распластавшемуся на земле куратору, но запинается и падает на колени, недовольно смотря на причину своей неудачи. Выпавший из руки полковника пистолет сиротливо валяется под ногами. Юноша подхватывает его, вскидывая дрожащую руку. Напавший мужчина ухмыляется. Метка «Коросу» черным клеймом отпечатана на щеке. - Мальчик, опусти пушку. Ты не выстрелишь, я же знаю, - надменный голос. От него противно и мурашки бегут по коже. Соленые слезы катятся из глаз, холодя разгоряченное от бега лицо. «Эта тварь ударила Хибари – сана. Он посмел поднять на него руку. Не прощу». Ту-дум. Взгляд становится жестоким. Карие глаза, обычно светящиеся теплом и искренней радостью, сейчас отражают лишь боль и ярость. Рука не дрожит. Указательный палец уверенно давит на курок. Рукоятка хранит тепло ладони Хибари. Ту-дум. Пистолет летит на землю из вмиг ослабевших пальцев, ударяясь стволом в песчаную почву, в одно мгновение с телом мужчины. Ту-дум. Тсуна жмурится, заливаясь слезами и на коленях подползая к Хибари. Подняться на ноги нет сил. Полковник дышит, грудная клетка медленно и тяжело вздымается, резко опадая. Глаза плотно закрыты, веки с пушистыми черными ресницами чуть подрагивают. Ту-дум. Быстро схватив валяющуюся неподалеку рацию, Тсуна в панике кричит, срывая голос: - Рей – сан, скорее! Помогите! Хибари – сан! Ему нужна помощь! Рей – сан! - Тсуна, где вы? – холодный тон. Девушка напугана, это ясно даже по голосу. - Сейчас попробую объяснить… А дальше машина «Скорой помощи», визг сирены, сумасшедший бег медперсонала, быстрая подготовка операционной, крики, страх за жизнь дорогого человека. Сидение под дверью реанимации. Вместе с Рей встретить приехавших генералов. Девушка принимается объяснять произошедшее, а потом просто обнимает отца, пряча заплаканное лицо на груди Такаши. Генералы выглядят не лучше. Им уже сообщили, что жизнь полковника висела если не на волоске, то на небольшом ремешке точно. Он их еще никогда так не пугал. А Тсуна просто сидит на полу у двери, прижав колени к груди и уткнувшись в них носом. Раньше он и не подозревал, что может столько плакать. Неизвестно сколько прошло времени. Только слабо моргнула лампочка, а потом вышел хирург. Услышав священную фразу «операция прошла успешно, с ним все будет в порядке», Тсунаеши облегченно вздыхает и проваливается в гостеприимную темноту, представляя объятия Хибари… *** Через несколько часов практически под утро Хибари пришел в себя, открыв глаза и осмотревшись. Убедившись, что он находится в относительной безопасности, полковник снова отключился, на этот раз провалившись не в вязкую болезненную тьму, а в спокойный сон без сновидений. Сидящий на стуле в палате генерал Такахаси облегчено вздохнул, переводя взгляд на свернувшегося клубочком в жестком неудобном кресле Тсунаеши. Мальчик наотрез отказался покидать палату, в которую его спящего перенесли генералы, стоило только юноше увидеть на высокой больничной койке Хибари. Шатен устроился в кресле, поджав под себя ноги и не сводил глаз с полковника, наблюдая за размеренно вздымающейся грудью. Потом он все же заснул, изредка вздрагивая и покусывая губы. Так проходят еще часа три. Генерал читает отчеты, привезенные с собой с базы, поглядывая на спящих «героев». Вот есть же такое понятие – судьба. Похоже, у этой парочки на роду написано до конца своих дней встревать во всякие неприятности. Мужчина, погруженный в работу и собственные размышления, не замечает, как Хибари открывает глаза, совершает попытку сесть, но вскоре бросает это бесполезное занятие. - Ну и где я? – Такахаси подскакивает на стуле от звуков хриплого голоса, выронив отчеты. - Кёя! Ты очнулся! – радостно воскликнул генерал, зажимая рот рукой и уже спокойно, полушепотом добавляет: - В больнице, где же еще? - А почему так тихо? – даже с трудом разлепляя губы полковник умудряется не изменять себе и говорить привычным язвительным тоном. - Не хочу разбудить Тсуну, - Такахаси принимается собирать разлетевшиеся по полу отчеты. - Я уже не сплю, - бурчит Савада, протирая глаза. – Рад, что вы очнулись, Хибари – сан. - Как ты? – брюнет немного робко протягивает руку к юноше, и Тсуна понимает жест, подходя ближе и опускаясь на краешек постели. - Со мной все хорошо. А вот вы всех изрядно напугали, - пальцы рук переплетаются, резко контрастируя. Тепло от ладони Тсунаеши и холод тонких пальцев полковника. - Прости, зверек, - легко улыбается Хибари. Такахаси наблюдает за ними, чувствуя, как тепло разливается по телу. Обычно хмурый серо-голубой взгляд наполнен нежностью и светом. Такой странный и непривычный взгляд. Такахаси пользуется моментом, оттискивая в памяти образ счастливого ученика, нечасто его таким увидишь. - Не прощу. Только вы так можете: рисковать, а о чувствах других вообще не думаете! – Тсуна отдает себе отчет, что Хибари еще не восстановил силы, что он очень слаб и все такое, но не может себя остановить. – Что я отчитываю вас как маленького?! - Ну, разворчался, - примирительно улыбается полковник. – Генерал, а где?.. - Туточки я! – дверь в палату резко распахивается и на пороге показывается генерал Такаши, бодрый и полный сил. – Кёя – кун, как же мы переволновались! - Генерал, не врите. Вы не умеете нервничать, - спокойно отзывается Хибари, обхватив рукой Тсуну за пояс. Юноша смущенно краснеет, потупив взгляд. - У, какой же ты противный!.. *** Спустя неделю Хибари уже смог, спокойно и не морщась, передвигаться сам, но повязку с ребер еще не сняли. Сколько штук ему сломали, мужчина уточнять не стал, обойдется он и без этого лишнего знания. Тсуна не отходил от него, выполняя все прихоти. Ну… кроме одной. Увести его из «этого сумасшедшего дома с психами-генералами, бешеной истеричкой-извращенкой и помешанными на его болячках докторишками». Так выражался сам полковник, а вот юноша не разделял его мнения и сразу отказался просить главврача о выписке. Хибари пытался обижаться, называл Тсуну наглым мальчишкой, бесчувственной скотиной, ныл, что хочет домой к Гоку – тяну, но все разбивалось о непреклонность Савады. Вскоре брюнету и самому надоело устраивать концерты, и он смирился. - Фух, неужели на сегодня они ушли? – Хибари валяется на кровати, закинув руки за голову. Им еле-еле удалось выпроводить беспорядочно носящегося по палате Такаши и старающегося его утихомирить Юкимуру, который и сам не понимал, как оказался в таком дурдоме. – Какие же они шумные. - Они просто очень за вас переживают, - задумчиво протягивает Тсуна, явно пребывая где-то в прострации. - Пф, - фыркнул мужчина, приподнимаясь и обнимая юношу. – Тсунаеши, в чем дело? - Меня беспокоят мысли, что я виноват, - честно признается Тсуна, тая в теплых объятиях. – Надо было отдать меня им. Получили бы документы и все. Никто бы не пострадал. - Во-первых, «Коросу» нельзя совать свой нос в базу данных АНБ, - хмурится полковник, разворачивая к себе расстроенного мальчишку. – Во-вторых, ты смог бы отдать то, что тебе дорого? - Эм, вряд ли… - юноша мнет в руках свежую белую простынь. – Но вот так рисковать я бы не смог… - больно признавать свою трусость. И ведь он врет. Защищал, рисковал и даже убил ради него. И готов хоть сейчас сдаться, лишь бы «Коросу» оставили Хибари в покое. - А я могу. И никогда не отдам дорогого мне человека, - холодно говорит Кёя, разжимая объятия. Ему нужно, чтобы Савада разобрался в себе, понял, что значат для него эти отношения, чего он хочет от него, Хибари. Сам он уже давно разобрался. - Вы не понимаете! Я лишь обуза для вас! – на глаза наворачиваются непрошеные слезы. - Савада, что за бред? – брюнет начинает тихонько беситься. Как же заколебали эти извечные копания Тсунаеши! Ну чего ему все спокойно не живется?.. – Успокойся и даже не помышляй чего-то там делать. Такаши сказал, что «Коросу» перешли допустимые границы, и за дело примется генеральный штаб. А значит, их скоро сотрут в порошок, и все вздохнут спокойно. Все хорошо будет, - Хибари ласково перебирает непослушные каштановые пряди. Его клонит в сон, потому что за день его вымотал своим присутствие генерал-лейтенант, а еще ему до сих пор колют снотворное, чтобы хорошо спал. Да он и так на сон не жалуется. - Вы меня совсем не успокоили, - недовольно бурчит Тсуна. Мужчина лишь тихо смеется, утягивая мальчишку к себе на постель. - Я тебе сейчас кое-что скажу. Только один раз. Даже не думай переспрашивать, - хитро улыбается Хибари, опаляя горячим дыханием краснеющее ушко. Тихий бархатный шепот обволакивает, а осознание сказанного вынуждает разреветься, уткнувшись носом в перебинтованную грудь, вдыхая запах бинтов и засыпая под ласковый любимый голос. *** - Ну и чего такие постные лица? – интересуется Хибари, сидя на кровати. Он только что вернулся с перевязки и застал в палате поникших и помятых генералов. А ведь уже за полдень. Даже Такаши уныл и бледен, чего с ним давно уже не было. Рядом переминается главврач. - И где Савада? Куда он ночью смылся? – это была главная причина утреннего плохого настроения. Кёя проснулся, а Тсуны рядом нет. Полное безобразие, куда эти "няньки" смотрели?! - Кёя, понимаешь… Нет, Такахаси, я не умею говорить такие вещи! Давай ты, - генерал-лейтенант опускает голову, дернув коллегу за рукав. - Что-то случилось, генерал? – Хибари откидывается на гору подушек. Ну не мог же Тсуна за одну ночь натворить дел? Хотя… как раз таки мог. - Случилось. Тсунаеши уехал, - сглотнув, говорит Такахаси. Лицо полковника медленно меняется: губы поджимаются в узкую полоску, глаза жестоко прищурены. – Предварительно уничтожив ноутбук и отправив его посылкой к «Коросу». Мы облазили весь дом, его нигде нет. На прежнюю квартиру он не возвращался. - Мне не нужен ваш доклад, - холодно прерывает брюнет. – Записка, хоть что-то осталось? - Нет, Кёя, ничего. Хибари тихо стонет сквозь плотно сжатые зубы. Глаза щиплет, он закусывает нижнюю губу, практически сразу прокусив тонкую кожицу и машинально слизывая солоноватые капельки крови. Больно. Он ведет себя, как травоядное. Поверил. Повелся. Стал мягче. Слова и образы в голове не дают покоя, больно врезаясь, ввинчиваясь в только-только оттаявший кусок льда, именуемый сердцем. Кёя вздрагивает всем телом, закрыв глаза тыльной стороной руки. «Когда я последний раз плакал?.. Ах да, тогда, четыре года назад… И вот опять… Я ничем не лучше этих слабых травоядных…» - Хибари! У тебя что-то болит? – обеспокоенно бросается к нему главврач, замечая влажные дорожки. - Сердце, - мужчина уже не видит, как отворачивается Такахаси, проведя пальцами по глазам; самое болезненное для учителя – видеть слезы ученика. Не видит, что Такаши изо всех сил сдерживается, чтобы не броситься успокаивать гордого мальчишку. Главный врач непонимающе моргает. – Вы можете что-нибудь сделать с этим, доктор? Например, вырвать его нахрен, чтобы не смело больше ни к кому привязываться.