Хакер - дело опасное

Несколько минут молчаливого разглядывания, больше похожего на попытку просверлить взглядом. Тсуна ежится под пристальным взором таких родных серо-голубых глаз, сейчас пропитанных сквозящей яростью. И оно понятно. Но по полковнику заметно, что он удивлен не меньше Тсуны. Явно не его Хибари ожидал увидеть на пороге. - Хм, явился, значит… - растягивая гласные, говорит Кёя, довольно быстро оправившись от изначального шока. - Эм, ну вроде как бы да, - нерешительно кивает Тсуна. Генерал оказался в своем репертуаре, кроме него никто бы не додумался до такого: отправлять жертву в логово разъяренного хищника. - Что ж, проходи, коли пришел, - Хибари немного посторонился, пропуская юношу в дом, про себя отмечая, что за эти полтора года он все же подрос, пусть и на пару сантиметров. - Ух ты! – как бы шатен не боялся полковника, уж больно тот подозрительно спокоен, Тсуна навсегда останется любопытным и эмоциональным. Вот и сейчас, трясясь от страха перед возможной вспышкой гнева, он не смог удержать восхищенного восклицания. И было от чего: над дизайном внутри с виду обычного японского дома трудился не один высококвалифицированный дизайнер, продумывая и прорабатывая каждую мелочь, чтобы добиться одобрения хозяина дома. А, насколько всем известно, Хибари Кёя очень требователен. - Тсунаеши, я так рад, что ты вернулся. Где же ты пропадал все это время? Я так соскучился по тебе! Больше никогда не бросай меня, глупенький мальчик, - Тсуна, вытаращив глаза, смотрит на явно спятившего Хибари, произнесшего эти слова тихим нежным голосом, от которого мурашки по коже стадами бегают. Сейчас что-то будет. - Это ожидал услышать? – меланхолично интересуется полковник, подходя ближе к юноше. Получив нерешительный кивок, усмехается именно так, как Тсуна привык видеть. И тут мужчина срывается. - А вот фиг тебе! Бестолочь паразитическая! – брюнет закрепляет каждое слово щедрым подзатыльником. – Удрал, это ж надо было такое удумать! Идиот! – удар кулаком в живот, Тсуна сгибается пополам, дыхание резко сбивается. – Ты меня своими выходками в гроб загонишь, безмозглое создание! – Хибари очень быстро надоедает бить несопротивляющегося мальчишку, поэтому он поудобнее хватает его за шиворот и несколько раз сильно встряхивает, как нерадивого котенка. – Всю базу переполошил, дурень, и меня волноваться заставил. Тсуна широко распахивает глаза. Хибари волновался за него? Быть такого не может! Но… мужчина не может врать, не в его это привычке. Значит, правда волновался, а, может, даже искал. «Черт, я и вправду идиот. А Энма прав оказался. Хорошо, что я с ним не поспорил, а то продул бы планшет. Я действительно счастлив, что он вновь рядом», - сбивчиво думает Тсуна, вдыхая знакомый, сводящий с ума запах легкого одеколона и еле заметной нотки корицы. - Савада, думать надо, прежде чем делать, - продолжает его отчитывать полковник. Юноша улыбается, чуть привстает на носочки и выдает: - Хибари – сан, я скучал, - быстрый поцелуй, всего лишь легкое прикосновение губ, но какой шквал эмоций обрушился на не ожидавшего такого подвоха Хибари. Разве что ноги подкашиваться не начали, а вот связная речь пропала мгновенно. А Савада резво отстранился, поправил сумку с ноутбуком на плече и продефилировал по коридору, с любопытством заглядывая в дверные проемы. - О, кухня! Хибари – сан, у вас есть что-нибудь пожевать? А то я проголодался! – он опускает сумки на пол, неловко переминаясь с ноги на ногу. Без разрешения хозяина все-таки неловко переступать порог личных владений. - Посмотри в холодильнике, - через силу выговаривает Хибари. Как только окрыленный грёзами о еде мальчишка скрывается в дверном проеме, Кёя приглушенно стонет и нащупывает позади себя стену, прислонившись к ней спиной, чтобы не упасть. И как вот на это чудо обижаться? В голове калейдоскоп мыслей, эмоций, ощущений. Он только начал приходить в себя. Только смирился, что Савада Тсунаеши навсегда исчез из его жизни, и тут на тебе – он снова объявляется, только теперь как коллега. Свихнуться вполне реально. Немного придя в себя и вернув своему мозгу заслуженную функцию мыслить адекватно, Хибари отлипает от такой потрясающей надежной стены и идет на кухню, где копошится это карамельное чудо, свалившееся ему на голову. Дар небес, блин. Тсуна решительно проводил ревизию в холодильнике. Выудив пиалу салата и тарелку с набором суши, юноша обернулся, собираясь позвать Хибари, но запнулся, увидев хозяина дома, опирающегося плечом о косяк. - Вы что-нибудь будете? – Савада чувствует некую неловкость. Все-таки напряжение еще не спало, и полковник, возможно, еще больше разозлился. - Я не голоден, - покачал головой Хибари, отслеживая каждое движение юноши. Совсем не изменился: движения такие же резкие, никакой плавности и гибкости. – Приятного аппетита. - Спасибо! – Тсуна быстро усаживается за стол и принимается за поглощение салата. Последний раз он ел, наверное, дома, перед отъездом. - Савада, скажи мне, о чем ты думал, когда сбегал? – тихо спрашивает Хибари, садясь напротив, чтобы хорошо видеть лицо шатена. Тсуна потупил взгляд, но все же нашел в себе силы собраться с мыслями и ответить: - Я в тот день очень испугался. Мне казалось, что без меня вам будет лучше, спокойнее, что ли. Потому и уехал. Не умею я мысли формулировать, - напыжился Савада, отправляя в рот очередную порцию салата, демонстрируя, что он ест, а с набитым ртом не разговаривают. - Понятно. А обо мне ты подумал, эгоистичный ребенок? – устало поинтересовался Хибари, подперев щеку рукой. Тсуна аж поперхнулся. - Я не эгоист! - А повел себя, как самый настоящий. Решил, что на тебе весь мир замкнулся? К твоим сведениям, «Коросу» и на меня охоту вели, раз ты позабыл такой важный факт. А бегство - это не выход. Надеюсь, хоть это ты уяснил, - нравоучительным тоном скучающего профессора-физика протянул Хибари, потягиваясь и с трудом борясь с желанием закинуть ноги на стол. - Да, Хибари – сан, - покорно кивает шатен, закусывая сие сообщение суши. – Вы искали меня? – все же решается задать мучивший его все полтора года вопрос. - Угу, - Кёя старается сохранять невозмутимый вид, а так хочется прижать к себе это чудо и зацеловать до смерти. - Вы злитесь? - Да, - короткое слово прозвучало намного холоднее, чем планировалось изначально. Карие глаза мутнеют от подползающих слез, Тсуна резко вскакивает, практически опрокинув стул. - Простите, Хибари – сан! – он бросается к выходу, но его перехватывает чужая ладонь, обхватившая стальной хваткой запястье. - Неужели ты думаешь, что я позволю тебе сбежать во второй раз? – насмешливо интересуется Кёя, подтягивая мальчишку к себе и собственнически опуская руки на талию. Тсуна улыбается, смаргивая слезы. - Теперь я понимаю, что имел в виду водитель, когда говорил, что мне нужно поскорее искать квартиру. По его словам с таким монстром я и дня не протяну, - обвив руками шею сидящего на стуле мужчины, Тсуна доверчиво прижимается к сильному телу, по которому так тосковал. - Джен правда так сказал? – Хибари забирается пальцами под рубашку юноши, пересчитывая кончиками выступающие ребра. - Вы забьете его до смерти? – обеспокоенно спрашивает Савада. Ему совсем не хочется, чтобы из-за его болтливого языка кто-то пострадал. - Нет. Этот человек заслужил мое если не уважение, то хотя бы признание, - хмыкнул полковник. - О как. Даже не травоядное, а человек… - задумчиво тянет юноша, но тут замечает кое-что неладное. – Хибари – сан, вы что делаете?! - Полтора года, Савада. Тебе не кажется, что кое-кто заслужил наказание? – игривый тон и мягкая усмешка. Двум этим составляющим невозможно сопротивляться, а когда они сочетаются еще и с влекущим, обволакивающим серо-голубым взглядом… - Но не на столе же?! - А почему бы и нет?.. *** Обжигающая чувствительные рецепторы кожи своим холодом лакированная поверхность стола. Тонкие горячие пальцы, быстро расправляющиеся с мелкими пуговицами. Безумие поцелуя, такое желанное, сжигающее изнутри. - Хибари – сан, ну что вы творите? – тяжело выдыхая, Тсуна пытается воззвать к остаткам рассудка полковника, но тот игнорирует, продолжая втягивать в рот розовую бусину соска, чуть прикусывая нежную кожу и срывая приглушенные стоны. – Можно же в спальне… - Не дойдем, - жарко выдыхает Хибари, упираясь пахом между разведенных ног юноши. Тсуна скулит, обхватывает мужчину за талию ногами, за плечи притягивает ближе к себе, впиваясь в пьянящие губы. Он даже не сопротивляется охватившему безумному возбуждению. Во-первых, бесполезно, во-вторых, очень хочется. Пусть полковник творит, что ему заблагорассудится, потом все равно будет хорошо, раз с его бегством и возвращением смирились. Хибари миллиметр за миллиметром изучает хрупкое тело, раскинувшееся под ним на столе, практически обнюхивает, оставляет свои метки, помечая жертву, доказывая свою власть над Савадой. Была одна причина такого хищного поведения: он боялся обнаружить на теле мальчишки чужие метки, хотя разумом и понимал, что Тсунаеши не из тех, кто отдаст себя за просто так, но внутри все боролось и вопило, что лучше уж проверить. Кёя не спешил. Нет, ни в коем случае, даже если шатен начнет его умолять, он максимально растянет эту сладостную пытку. Стянуть мешающую рубашку, касаясь бледной нежной кожи, опаляя ее дыханием и мимолетными скользящими поцелуями. Влажный поцелуй в шею, язык размашисто проходится по линии ключиц, оставляя за собой влажную дорожку. Тсуна протяжно стонет. Хибари знает толк в пытках, будучи порядком возбужден, он умудряется не подавать виду и делать все без спешки. А вот Савада с трудом сдерживается, чтобы не кончить от одних лишь мучительных прикосновений. Он сжимает руки на поясе мужчины, забираясь пальцами под кромку брюк. Хибари сдавленно выдыхает и с удивлением смотрит на смущенного, но хитро улыбающегося мальчишку. - Савада? – вопросительно вскидывает бровь брюнет, чуть отстраняясь. - А я что? Я ничего, - состроив невинную мордашку, Тсуна оглаживает руками вычерченный неизвестным небесным скульптором торс мужчины, уделяя особое внимание проступающим кубикам пресса, забирается указательным пальчиком во впадину пупка, скользит выше, добираясь до крепкой груди, очерчивая соски, царапая бархатную на ощупь кожу короткими ногтями. - А-ага. Вижу я, как ты ничего, - хрипло отзывается Хибари, когда Тсуна выкручивает его сосок и подается вперед, чтобы лизнуть другой. Перед глазами все плывет, возбуждение зашкаливает, но срываться нельзя. Ни в коем случае. - Ну, не все же вам меня ласкать, - справедливо замечает Савада, стягивая непослушными пальцами тонкий хлопок рубашки с широких плеч, приникая губами к шее полковника, массируя языком кадык. Кёя нервно сглатывает, да еще как вовремя: как раз в тот момент, когда юноша в очередной раз скользит языком по кадыку. Сноп ярких искр разлетается перед глазами. Тсуна, только успев подняться и принять более достойное сидячее положение, вновь ощущает спиной столешницу, протяжно простонав от волны приятных мурашек. - Я здесь хищник, зверек, - болезненный укус в шею, но обострившиеся ощущения позволяют ощутить только новую порцию наслаждения. – Не забывайся. - Ааах! – Тсуну подкидывает, когда полковник через ткань брюк сильно сжимает достоинство мальчишки. Довольный реакцией, Хибари тянет вниз язычок молнии, а потом резко стягивает с Тсуны штаны вместе с бельем. Облегченный выдох и нехорошая усмешка. - Хм, Савада. В эти полтора года… ты онанировал? – мужчина проводит кончиками пальцев по стоящему члену, неотрывно смотря в горящие карие глаза. Тсуна смущенно краснеет. - А вы… аах… как думаете? – нашел в себе силы ответить юноша, отводя взгляд и закусывая губу, пытаясь сдержать пошлые стоны, так и рвущиеся наружу от распирающего удовольствия. - Я думаю, что ты очень плохой мальчик, - Кёя запускает руку в непослушные карамельные пряди, оттягивая голову Савады назад и жадно, чуть ли не вгрызаясь, выцеловывает шею, начиная от линии подбородка и заканчивая притягательной ямочкой между ключицами. – И очень развратный, - добавляет полковник, услышав очередной протяжный стон. Он убирает руку с затылка юноши и подносит два пальца к приоткрытым губам. Тсуна безмолвно принимает их в себя, обильно смачивая слюной, скользя язычком и чуть прикусывая чувствительные подушечки. Хибари разве что не стонет от удовольствия, крепко зажмурившись и молясь всем богам, чтобы даровали ему терпения, а не то мальчишку жестоко отымеют. - Достаточно, - хрипло информирует он, изымая свои пальцы изо рта увлекшегося сей процедурой мальчишки. Тсуна предвкушающе расслабляется, кайфуя от бархатных низких ноток любимого голоса. Раз Хибари говорит таким тоном, значит, он уже на пределе физических возможностей. Но все же процедуру растяжки Савада не любил, какой бы нежностью его не окутывал Хибари. Неприятно. Первый скользкий от слюны палец туго входит в отверстие. Кёя закусывает губу и глухо стонет. Ощущение плотно обхватывающих палец мышц сносит крышу, а мысленное изображение дальнейшего процесса еще сильнее будоражит кровь. Несколько медленных плавных движений - и Тсуна стонет, прогнувшись в спине и ерзая ягодицами по лакированной поверхности несчастного стола. Хибари аккуратно добавляет к первому пальцу второй и уже более активно двигает пальцами, разрабатывая тугое отверстие. Савада елозит под ним, стонет, срываясь на хриплые крики. Одно надавливание на простату – и тело юноши словно током прошибает. Он громко вскрикивает, изгибаясь в заботливо поддерживающих руках, ведь мальчишка, в силу своей неуклюжести, может ненароком со стола свалиться и испортить весь момент. - Хибари – сан! Я уже больше не могу! – скулит Тсуна, в то время как Хибари грубо проникает в него тремя пальцами. Голова кружится, мысли давно уже сосредоточились лишь на получении удовольствия. В ответ Кёя рычит, избавляя себя от брюк. Пальцы с тихим хлюпаньем выходят из тела под недовольный выдох возбужденного до предела Тсуны. Хибари несколько мгновений смотрит на судорожно сжимающееся и тут же расходящееся, словно в приглашении, колечко мышц и понимает, что терпению пришел конец. Резкий грубый толчок внутрь. Савада жмурится от боли, тяжело дыша и привыкая к ощущениям. Хибари не торопит, ждет, когда шатен попривыкнет. Уловив робкое движение навстречу, мужчина совершает плавные толчки, через пару секунд переходя на бешеный темп, от которого все внутри скручивается в тугой узел, а наслаждение тонкими импульсами скользит по коже, будоража рецепторы. Юноша заходится в стонах, всхлипах, царапает ногтями спину прижавшегося к нему полковника. Затвердевшие соски трутся о кожу, а колом стоящий член Тсуны зажат между их животами. Стол скрипит, слышится хруст, в ноздри бьет смесь запахов: свежий запах натурального дерева, легкие нотки корицы и карамели и терпкий запах пота и секса. Воистину, одно безумие на двоих. Хибари рвано толкается в подающееся навстречу податливое гибкое тело, хрипло дыша, рыча и сдержанно постанывая. Савада уже не в силах стонать и кричать, поскуливает от удовольствия, еще больше заводя полковника. Он всегда кончал первым, и этот раз не стал исключением. Особо сильным толчком почти болезненно надавив на простату, Хибари ловит с раскрытых губ громкий протяжный стон, Тсуна до хруста в позвоночнике выгибается в его объятиях и кончает, забрызгав белой вязкой спермой их животы. Колечко мышц сильно сжимается и от этого сводящего с ума ощущения брюнет следует за любовником, изливаясь глубоко в мальчишке. Член выходит из отверстия с характерным пошлым хлюпаньем, что смущает приходящего в себя, и без того раскрасневшегося Тсуну. Хибари, немного отдышавшись, мягко целует юношу во влажный висок и отстраняется, поднимая с пола рубашку и накидывая ее на Саваду. Тсуна благодарно улыбается, набрасывая прохладную ткань на разгоряченное тело. Быстро натянув штаны, полковник подхватывает шатена на руки и с непонятным сожалением смотрит на стол, прижимая к себе Тсуну. - Теперь можешь падать, - грустно говорит Кёя, окинув стол взглядом. - Это вы кому? – Савада никак не отдышится, говорить тяжело, но любопытство берет верх. - Ему, - Хибари кивает на стол и ногой выдвигает стул. И тут… с душераздирающим скрипом стол кренится вправо, заваливаясь на треснувшую ножку, и с неким изяществом и непередаваемым грохотом падает на пол. Тсуна вздрогнул, покрепче обхватив шею мужчины руками. - Так вот почему пахло деревом… Хибари – сан, вам стол не жалко? - Ни капли. Без него прожить можно, да и новый купить не трудно, а вот без тебя – никак. Так что не сбегай больше, - тихо попросил Кёя, зарываясь носом в копну каштановых волос. Тсуна удивленно моргнул, но почти сразу же заулыбался. - Обещаю, - в подтверждение своих слов он целует полковника в щеку. Хибари хмыкает: этот детский невинный жест выглядит даже немного смешным, особенно после того, что они тут до этого вытворяли. - Ну что, в душ? – спрашивает он, поудобнее перехватывая юношу и направляясь к двери. - Я только «за». Вот только не нравится мне эта ваша хитрая улыбочка… - настороженно замечает Тсуна. - Савада. Полтора года. Думаешь, мне одного раза хватит? - О нет! Хибари – сан, я же умру! – застонал юноша, взывая к совести мужчины. - Ничего с тобой не случится, - хладнокровно заявляет Хибари, внося Тсуну в ванную комнату. – Нам так много еще надо сделать. Главное, обсудить свадьбу и определиться с подарком… - Какую свадьбу? – юноша пошатнулся, ухватившись за плечо полковника, когда его бережно поставили на ноги, чтобы наполнить ванную. - Рей. Через два месяца она выходит замуж за какого-то психа-камикадзе, - поясняет Хибари. - Рей – сан?! Замуж?! Ничего себе! – выкрикивает Тсуна, пребывая в глубочайшем шоке. - Ага, и такое бывает. Но ты не отвлекайся, Савада, - Хибари хищно скалится, облизывая пересохшие губы, и приближается к Тсуне. - Хибари – сан… я вас обожаю… - только и может выдавить юноша, плавясь в нежных объятиях, таких родных и любимых.