Пластилиновое сердце

— Ах, Юра-Юра-Юра, я такая дура, — привычно картавя, напевал Дмитрий, опуская руки на плечи Хованского. — Прям уж дура? — хмыкнул мужчина. — Нет, дурак. — То есть в меня может влюбиться только дурак? Такой как ты, да? — Я не влюблен в тебя, — отмахнулся Дима с широкой улыбкой на лице и сел в кресло напротив Юры. Всё в этой квартире пропитано привычностью и уютом. Обои, которые появились здесь благодаря Диме ценой испорченных нервов Хованского, любимая тумбочка Юры, так ненавистная его сожителем, который хоть и ненавидел её, всё равно пихал в неё всё своё нужное и не нужное. В конце концов, кресла, на которых они сейчас сидели. Именно они и были с самого начала их совместного проживания, они часто в них сидели, разговаривая. — Не пизди, уточка моя, — он аккуратно притянул Ларина к себе и нежно поцеловал, вернее, пытался нежно. Все их поцелуи были страстные, желанные, дикие. Они не пытались сделать их такими, всё получалось само собой. Дима неожиданно проснулся. Этот сон мучал его уже третью неделю. Он начал сниться мужчине после «ничего не значащего секса по пьяне», как окрестил его Хованский. Они старались сохранять невозмутимость и «все забыл» вид, но на самом деле обоих что-то грызло. Ларин это чувствовал на себе и не сомневался, что с Юрой было тоже самое. Дима даже перестал носить его рубашки. Хотел, но не мог почему-то. Начал ходить по квартире полностью одетый, но чаще всего пропадал на улице. Юру тоже что-то грызло. Чтобы понять что — надо было поговорить. Дима пытался поймать хороший момент для разговора, но ничего не получалось — то к Юре приходили друзья, то его не было дома, а, бывало, Дима сам убегал по каким-то внезапно появившемся делам. Дмитрий бродил по магазинам и пытался хотя бы представить их разговор. О чём он вообще должен быть? На языке вертелось нечто, что так хотелось сказать. Но как только он открывал рот в попытке заговорить, «нечто» ловко соскальзывало с языка и исчезало, позволяя тишине больно кусаться. Да и что-то всё ещё не сходилось, надо было уточнить, а уж потом разговаривать. Причин для откладывания разговора на потом было множество, но все они не были существенными. Им стало действительно неуютно вместе. Совсем. Они бежали друг от друга, живя в одной квартире. Ларин всё ещё не нашёл себе постоянное место жительства. Но хотел ли искать?.. Ходя по огромному торговому центру, Дмитрий забрёл в отдельчик с непримечательным названием «Всё для ремонта». Его взгляд прилип к белым обоям с какими-то простенькими узорчиками. Они были точь в точь как те, что снились мужчине. Сон тот был слишком коротким, домашним и тёплым. Он снился каждую ночь, постоянно обрывался на одном и том же моменте и вызывал дикое желание. Желание такого же уюта в жизни. Во сне она явно была совместная. Но Ларин всё ещё не понимал, что он хочет. Он вообще не понимал ничего. Трудно было понять кем они стали друг другу, кем были и что хотели дальше. Хотели бы всю жизнь прожить в таком уюте, кой-был во сне? А был бы он? Ларин и сам не заметил, как пришёл в отдел со всякой канцелярией. Впрочем, он вообще не замечал куда идёт, просто шагал по торговому центру. — Пластилин, пожалуйста, — фраза была сказана машинально, как только глаза наткнулись на предмет для лепки. Мужчина всё ещё не до конца осознал, зачем он ему, но точно понял, что эта вещь ему нужна.

***

Юра сидел в зале, в одной комнате с Димой, и недоумённо глядел на занятие мужчины. Юрий и раньше замечал странности Ларина, но чтобы взрослый почти тридцатилетний мужик сидел и лепил что-то из пластилина… Такого он ещё не видел. Он бы обязательно спросил что и зачем Ларин делает, но почему-то не мог. Вообще не мог с ним разговаривать и даже видеть было трудно. В голову врывались относительно приятные воспоминания. Приятные не для этой ситуации,они запутались, как чертовы наушники, что просто лежали в кармане. Они просто лежали, а Юрий и Дмитрий просто пересеклись, и… И что-то случилось. В мыслях была та самая ночь, которая стала важным кусочком картины, что они пытались собрать. Они точно не считали это ошибкой, они точно что-то чувствовали друг к другу, а ещё они абсолютно точно боялись поговорить обо всём. Хотели, считали это необходимым, но страх быть отвергнутым и непонятым управлял ими. Глубоко выдохнув, Хованский вышел из гостиной и направился куда глаза глядят. Тишина окутывала квартиру, но не молчала. Она кричала словами, которые они всё ещё не произнесли. Юра бродил по улицам и пытался разобраться с происходящим. Всё началось просто — в квартире Ларина случился пожар, а Хованский любезно предложил пожить у него некоторое время. Это вкратце, но на самом деле всё было сложней. Упущены странные обоюдные сны, лица в огне, которые так и не принадлежали кому-то определённому, секс по пьяне, но с работающей головой. Что это значило, какое отношение к ним, к ним вместе, имело и имело ли вообще? Это были какие-то знаки или просто происходящее? Голова гудела от нескончаемых вопросов и Юрий пожелал вернуться домой. Там его ждала интересная вещь — сердце. Сердце из пластилина. Не обычное, не красное. Серо-зелёное, а по краям оранжевое. Почему? Ответ был совсем рядом.