pride and feelings

— Даже не верится, что теперь мы в выпускном классе, — первым делом щебечет Джейн, стоило нам только остановиться на просторной лужайке и вдохнуть в себя знакомый запах цветущих астр и выгоревшей на солнце травы — наверное, именно такой аромат имела ностальгия по школьным дням, которые непременно подходили к концу. Я оставляю девушку без ответа, хотя, по правде говоря, осознание того, что школа практически позади, не до конца укладывалось в моей голове даже после насыщенных летних каникул. Это лето пролетело слишком быстро и незаметно, и я таила надежду, что предстоящий учебный год пройдет в том же духе, пусть в глубине души и испытывала нарастающий с каждым днем страх перед предстоящим поступлением в университет. Какие-то двенадцать месяцев и дополнительная неделя, выделенная для сдачи итоговых экзаменов, казались несравнимой мелочью с пройденным путем. Ярким, мучительным. Вряд ли из памяти когда-нибудь сотрутся воспоминания о школьных вечеринках в спортивном зале или наши выходки с Джейн, пару раз приводящие прямиком в кабинет директора — в такие моменты думалось, что не было ничего страшнее разъяренных родителей и устрашающего письма о ненадлежащем поведении. Поэтому сейчас я даже не замечаю того, как перемешавшиеся эмоции нахлынули на меня с головой, ведь казалось, что еще только недавно я с облегчением вышла отсюда, смеясь и улыбаясь яркому и палящему солнцу, и вот уже снова стою перед этим массивным кирпичным зданием, подвергавшееся ремонту множество раз. Единственное приличное общеобразовательное учреждение, где подростки получают качественное среднее образование уже не первый десяток лет, в Хампстеде. Мой взгляд вновь метнулся на Джейн; не до конца свыкнувшись с изменениями в ее внешнем виде, я рассматриваю девушку точно столкнулась с незнакомкой. Безусловно, смена имиджа пошла Андерсон на пользу. Я никогда не задумывалась об этом, но пшеничного цвета шелковистые пряди идеально подчеркивали фарфоровую гладкую кожу, ровные черты лица и делали шоколадного оттенка глаза куда более выразительнее, нежели когда Джейн предпочитала сохранять свой природный каштановый отлив и выступала против всяческого окрашивания. Ее любимым занятием за последние пару лет стало отчитывать меня всякий раз, когда я не гнушалась поэкспериментировать в ближайшей парикмахерской и опробовать неизведанные раннее цвета. Теперь же мы поменялись местами. По всей видимости, ее намерение произвести фурор в последний год определенно обещало воплотиться в жизнь. К тому же, джинсовая юбка, открывающая вид на стройные ноги, уже успела приковать к себе не один мужской взгляд за эти несколько минут пребывания на школьной территории. — Да уж, — я сжала губы, демонстрируя свою задумчивость. Я делала так всякий раз, когда навязчивые мысли затягивали в свой темный омут. — Ты уже разослала документы в университеты или еще подождешь? — осторожно, словно намерено избегая затрагивать данную тему, интересуется блондинка. У нас у обеих были замечательные каникулы: Джейн успела побывать на побережье Средиземного моря и повидать живописные места французских провинций, а я испытать на себе целый спектр противоречивых эмоций, переживая развод родителей. Мы не обсуждали с ней это после непродолжительного телефонного разговора, когда единственными словами, сорвавшимися с моих уст, были «кажется, моя семья только разрушилась», но она все еще считала, что мне необходимо выговориться и поделиться всеми своими переживаниями. Возможно, Андерсон была, как часто это случалось, права, однако я молчала. Это не то, чем принято делиться с друзьями во время непринужденной беседы, угнетая их собственными страданиями. Мне пришлось пережить многое за эти злополучные два месяца, но я считала, что почти пришла в норму после шокирующей новости. Это не входило в планы нашей семьи. На Рождество мы собирались съездить в Ливерпуль и навестить родственников, отпраздновать с ними этот чудесный праздник и проникнуться уютной атмосферой в тесном семейном кругу, а после получения школьного аттестата посетить Флоренцию, чтобы перевести дыхание перед поступлением в высшее учебное заведение. И, как вы уже поняли, все полетело в тартарары. Жизнь перевернулась с ног на голову. Ты пытаешься склеить осколки, страдаешь и мучаешься от раздирающий внутри боли. В конце концов, после отвратительных дней, проведенных в добровольном заточении в своей спальне, я приняла тот факт, что уже ничего не будет как раньше. Ни отца, нежно целующего в макушку всякий раз после возвращения с работы. Ни мамы, в веселом расположении духа суетящейся в нашем скромном ухоженном саду. — Пока что подожду, — нерешительно отвечаю я. — Я еще не решила, в какие университеты буду подавать заявления. Я врала. В последнее время ложь удавалось удивительно легко и не терзала мою совесть. Например, в те моменты, когда мама, завидев мое отрешенное выражение лица и застывший взгляд, я, долго не раздумывая, отвечала, что все в порядке, ей не стоило волноваться. В ее потемневших глазах и и рассеянных движениях сложно было не заметить присутствие глубокой пульсирующей раны посреди сердца. Мне казалось, что я теряла ее. Стойкая натура была сломлена по щелчку пальца. Даже сейчас ей было тяжело выполнять роль идеальной хозяйки и одновременно авторитета в разрушенной семье. Она не давила на меня, а я не особо выполняла ее просьбы и не соответствовала требованиям примерной дочери. Одна мысль не покидала меня на протяжении всего этого мучительного отрезка в жизни: неужели, по мнению отца, я действительно заслужила к себе такое дерьмовое отношение? — Ты уже разговаривала с Зейном? — внезапно поинтересовалась я, как только мы подходили к главному корпусу школы, лишь бы не думать о чертовом разводе родителей. Парковка постепенно заполнялась машинами разных марок. — Еще нет, — на удивление спокойным тоном ответила девушка. Она смахнула свои подстриженные золотистые локоны с оголённого плеча. — И не собираюсь. Вспоминания о нашей последней встречи с Маликом нагнетают неприятные чувства. Обрывки злосчастной вечеринки в честь окончания очередного учебного года мелькают перед глазами и не вызывают ничего, кроме недопонимания и злости. Я не хотела, чтобы первые отношения моей подруги закончились именно таким образом: изменой любимого парня с одной из ярких выпускниц. Синди Миллер значительно отличалась от Джейн: высокий рост, гармоничная фигура с отличной задницей и небольшой грудью, ангельские черты лица, пухлые губы — но это не являлось поводом для такого мерзкого предательства. Да, будь я на его месте, я бы определенно тоже заглядывалась на таких сногсшибательных красоток вроде Синди, но только не тогда, когда у тебя имелась в по уши влюбленная девушка под боком. В ту ночь я врезала Зейну по челюсти. Это был мой первый опыт в драках, однако я ничуть не жалела о нем. Кулак долго саднил после жесткого и эпичного столкновения моего кулака с его симпатичным лицом, а разинувшие рты удивленные студенты еще нескоро перестали обсуждать произошедшее на вечеринке. Джейн улыбалась сквозь слезы и приглушенные всхлипы. — Не хочу ворошить прошлое. Он сделал мне довольно больно, чтобы я смогла это забыть, — добавляет девушка, неспешно шагая вдоль каменной дорожки. Они были знакомы буквально с рождения. Тесное общение их семей, совместно проведенные уикенды и праздники провоцировали начало взаимной симпатии. Зейн был первым у Джейн во всех смыслах. Первое свидание, первые чувства, первый поцелуй и первый секс — все в лучших традициях душераздирающих мелодрам и любовных романов. После того случая я долго пыталась понять, как с такой удивительной легкостью Малик смог позабыть о человеке, которому он посвятил большую часть своей жизни, но не находилось ни одного вразумительного ответа. По словам подруги, он не особо стремился возобновлять общение. От него не было ни единой весточки на протяжении всех каникул, однако это только пошло ей на пользу: привычный блеск вернулся к ее глазам, улыбка вновь заиграла на устах. — Хорошо. Было бы неплохо найти Найла в этом муравейнике, — я приглушенно посмеиваясь, глядя на толкучку среди учеников. Упоминание нашего общего друга заставило Андерсон широко улыбнуться, обнажая свои белоснежные ровные зубы. Начало учебных дней ознаменовывалось не только как возвращение в школу, но и как воссоединение с друзьями, с которыми, как я считала, были проведены лучшие минуты моей жизни. Именно поэтому первым делом мне хотелось бы разыскать белобрысую макушку Хорана в этом бесконечном потоке подростков и кинуться на него с распростертыми объятиями. — Я не удивлюсь, если он проспал. Как и всегда. Но, конечно, несмотря на наличие близких друзей, которым я могла довериться при любых обстоятельствах, в моем жизни было припасено место и для человека, что ненавидел меня каждой клеточкой своего тела. Я невольно пробегаюсь глазами по толпе, пытаясь увидеть хоть одно знакомое лицо, но на самом деле ищу лишь его. Мне хочется верить, что в этом году он оставит меня в покое. — Ты идёшь сегодня на вечеринку у Окленда? — приподняв брови вверх, подруга выжидающе смотрит на меня, зная, что я без лишних сомнений соглашусь. Я обожала вечеринки. Какой подросток их не любил? В таком возрасте сомнительные тусовки в доме у кого-нибудь из малознакомых старшеклассников казались прекрасным способом повеселиться и хотя бы на время позабыть о существующих проблемах. Девушки выряжались в свои самые лучшие наряды, припасенные для особых случаи, парни выливали на себя литры одеколона. Одурманивающий запах смешавшегося алкоголя, сигаретного дыма, приторной парфюмерии уже не вызывал никакого отвращения. Конечно, не каждые посиделки заканчивались благополучно — кто-то уходил с разбитым носом, кто-то возвращался домой с разбитым сердцем, но всегда было безумно весело. Поэтому вечеринка у старшеклассников в первый учебный день являлась школьной традицией. Только, если раньше это был безобидный праздник, то сейчас студенты приносили с собой ящики алкогольных напитков, и обычно это не завершалось ничем хорошим. Однажды даже пришлось вызывать скорую помощь. — Конечно, — я убедительно улыбнулась, поправив темную лямку рюкзака на плече. Мы остановились перед входной дверью, пропуская других студентов вперед, и я не упускаю возможности пошутить над тем, что мы окажемся внутри здания только к концу дня. Внезапное ощущение, скользкое и неприятное, пронзает мое тело за долю секунды, улыбка в миг рассеивается, вынуждая невольно повернуть голову в ту сторону, куда мне не следовало смотреть. Интуиция еще ни разу не подводила меня. За эти годы, умело изводящие, я научилась прислушиваться к собственным ощущениям. И в этот раз, сталкиваясь с пронзительным взглядом берилловых глаз, я понимаю, что вновь оказываюсь права. Гарри здесь. Сердце совершает кульбит. Пальцы судорожно разыскивают тонкое запястье Джейн, недоуменно застывшую от моих действий, и сжимают нежную кожу в страхе потерять девушку в этой беспросветной толпе. Во рту все пересохло. Дрожь пробивает мое тело, но я из последних сил пытаются разыскать в себе остатки уверенности, чтобы достичь самообладания. Показывать всю свою слабость перед этим человеком означало потерпеть поражение. Ученики в спешке направляются в сторону актового зала. Первый учебный день не был столь загруженным и давал возможность ученикам реабилитироваться после летних каникул. Сперва проходила вступительная речь в актовом зале, где директор и остальная администрация выступала с воодушевляющим монологом о том, как следует потрудиться студентам, перешедшим в выпускной класс, чтобы успешно пройти собеседование с представителями ведущих университетов и сдать экзамены на высокий балл. Мистер Финчли, что возглавлял нашу школу уже не первый десяток лет, представлял собой невысокого, коренастого и седоволосого мужчину с большими голубыми глазами, постоянно хорошо одетого и с изысканными манерами. Нескончаемые дискуссии, ведущиеся между мной и Найлом о том, сколько же директору лет, закончились тем, что вовсе и никто не знает его возраст, но он выглядел вполне хорошо, и по слухам в этом году ему исполнилось шестьдесят пять. Клайд Финчли был весьма красноречив и обаятелен, и он всегда шел навстречу своим ученикам, лучшим из которых оформлял заветные рекомендации в колледжи. Однако сегодня, несмотря на его хорошо поставленную речь, мы с Джейн засыпали с открытыми глазами, по крайней мере до тех пор, пока массивная деревянная дверь не приоткрылась, и в заполненный зал не проскользнул Хоран. Блондин, завидев нас издалека, поспешил занять пустующее рядом со мной и Андерсон. — Я пропустил что-то важное? — поправив воротник своей безукоризненно выглаженной рубашки с закатанными по локоть рукавами, Найл поерзал в кресле. — Да. Мистер Финчли высморкался в свой шелковый платок пять минут назад, — не без доли сарказма ответила я с невозмутимым выражением лица, не отображающим ни единой эмоции. Сидевшая по правую сторону от меня Джейн прыснула со смеху и зажала рот ладонью, чтобы не нарушить тишину среди зрителей. — Я тоже скучал по тебе, Брук. Несмотря на спокойствие, появившееся вместе с приходом Найла, я не могла сосредоточиться на пламенной речи директора. Мои ладони потели, я едва успевала протирать их об темные обтягивающие джинсы, пытаясь унять свое нарастающее с каждой секундой волнение. Волнение, спровоцированное вовсе не предстоящей учебой, а присутствием Гарри, который находится сейчас где-то рядом со мной. В глубине души я искренне надеюсь на то, что он в своей привычной манере решил плюнуть на это показушное выступление мистера Финчли и переждать где-нибудь за спортивным полем, неспешно выкуривая сигарету, но понимаю, что все может оказаться совсем не так, как я думаю. К тому же, это маловероятно. Мне думалось, что я превращаюсь в самого настоящего параноика. Критическая точка будет достигнута, когда я начну проверять, закрыла я входную дверь на замок и плотно ли задвинуты шторы. От подобных размышлений я с трудом сдерживаю истерический смешок, прикусывая кончик языка, но понимаю, что преследующие его помыслы не имели ни одного положительного момента. Хладнокровный и безжалостный — таким я его видела на протяжении трех лет. В последнее время я все чаще думаю, что могло бы случиться, если бы я дала ему отпор после моего первого публичного унижения. Может, он бы отступил, осознав, что ему не по силам тягаться с такой девчонкой? Но я всего лишь проигнорировала. Ведь мама всегда говорила, что мстят только слабые. И лучше бы я отомстила. Это так глупо. Мы уже не в пятом классе, где это выглядело смешным, но Гарри настойчиво продолжал портить мне жизнь. Самое худшее с его стороны было распустить сплетни, что я больна СПИДом, а совсем недавно вылечилась от гонореи — и это было в десятом классе. Я была не единственной козой отпущения в нашей школе. Стайлс иногда втягивал в свою «игру» и других безобидных школьниц, но в итоге все равно возвращался ко мне. В прошлом году его оригинальность, по всей видимости, утратила себя. Юноша уже не нападал в открытую. Он иногда пускал колкие комментарии в свой адрес, и этим все заканчивалось. Именно поэтому я рассчитываю, что хотя бы в выпускном классе Гарри перестанет тратить свое время на меня. Как только директор позволяет одному из преподавателей вставить свое слово, пожелать выпускникам удачной подготовки, меня клонит в сон. Я даже не предпринимаю попыток вникнуть в его слова, и расслаблено откидываюсь на спинку кресла. Мне уже откровенно не терпелось оказаться дома. Я ерзала на сиденье, периодически меня положение, и мне все равно было не комфортно. Сегодня мне пришлось проснуться в шесть утра. Когда были каникулы, в такое время я только собиралась ложиться спать вследствие ночного просмотра сериала или кинофильма, переписки с Андерсон или времяпровождения в Интернете. Теперь приходится соблюдать режим, чтобы все успевать. Помимо обычных школьных занятий, я теперь буду дополнительно посещать курсы по английскому языку два раза в неделю. Я не заметила, как все встали со своих мест. Джейн схватила меня за руку, таким образом оторвав от собственных размышлений. Спустя секунду заиграл гимн школы, и я, переминаясь с ноги на ногу, невольно оглядывала каждого присутствующего. Слишком много людей, но среди них я не вижу Гарри. Значит, он и правда не пришел. Мое спокойствие оказалось не напрасным. Ученики хлопают в ладоши, как только директор завершает свою речь. Студенты с первых рядов направляются вниз; мы же сидели почти на самом верху. Единственный проход заслони суетливые десятиклассники, отчего я была вынуждена остановиться. Земля медленно ушла из-под моих ног, когда горячие пальцы дотронулись моего запястья, словно обжигая нежную кожу и оставляя на ней пульсирующий отпечаток. Дыхание прервалось. В эту минуту мне хотелось просто раствориться в спертом воздухе. Легкие наполняются знакомым запахом древесины и терпкого одеколона с нотами муската. Я ничего не могу поделать, даже когда расстояние между нашими телами сокращается, спина сталкивается с широкой грудью. Закрываю глаза. Сердце буквально готово выпрыгнуть из грудной клетки. — Привет, Брук, — хриплый голос Стайлса доносится возле моего уха.