pride and feelings

Я не успеваю опомниться. Выскакиваю в шумный коридор, не оглядываясь назад и не предпринимая никаких попыток разыскать в этой толпе Джейн или Найла. Мысль о друзьях вытесняется возрастающей паникой и отходит на последний план. Ноги словно не слушались меня, вели куда-то вглубь основного корпуса, совершенно игнорируя тот факт, что урок по математическому анализу проходил в противоположной стороне здания. Плевать. Лишь бы только убежать отсюда и больше никогда не сталкиваться с пронизывающим взглядом изумрудных глаз, не слышать бархатный голос, полный холода и спокойствия, над своим ухом. — Брук, постой! — кричит Джейн, заставляя меня сбавить шаг. Я останавливаюсь возле дверного проема, пропуская студентов. Ожидание, пока подруга преодолеет расстояние между нами, было потрачено на то, чтобы перевести дыхание. Успокоиться никак не получалось. Я все еще не могла справиться с реакцией своего тела на появление Стайлса, и переминалась с ноги на ногу, желая как можно скорее покинуть учебное заведение, вставшей костью в горле. Не в бесконечных бегах от этого монстра я хотела провести свой последний год. — Ты чего убежала, как будто приведение увидела? — она берет меня за предплечье, притягивая к себе. Прислонившись к холодной стене, я сжимаю челюсти. Зубы заскрипели. — Ничего, все в порядке, — я отмахиваюсь, зная, что Андерсон и без того известна причина. Ей просто не хотелось спрашивать у меня об этом напрямую. Приподнятые брови и полный сомнений взгляд свидетельствовали о недоверии к моим словам. Я не хотела в сотый раз обсуждать свои и без того тяжелые отношения со Стайлсом. — Ладно… Какой у тебя урок по расписанию? — Джейн неохотно отступает, замечая мое нежелание разговаривать насчет случившегося несколько минут назад. — Математический анализ у Брауна. — Сочувствую. Тогда встретимся у главного входа. Она уходит. Мой взгляд все еще сосредоточен на дверях актового зала, и когда я убеждаюсь, что неприятности в виде Гарри мне не грозят по крайней мере в ближайшее время, я шатко направляюсь к нужному кабинету. Я справлюсь. Всегда справлялась.

***

Я ненавижу первые учебные дни, когда, вместо того, чтобы вести уроки и объяснять новый материал, учителя интересуются, как мы провели лето. В начальной школе мы еще и сочинение писали, максимально ярко описывая все самые лучшие события за те два прошедших месяцев отдыха. Но в этом году все было гораздо сложнее. Бессмысленных эссе, конечно, уже не было, однако неоднозначные вопросы мистера Брауна о проведенных каникулах заставляли меня чуть ли не с головой спрятаться под партой, чтобы избежать необходимости вспоминать всю ту тяжесть, пережитую за тот период времени. С осознанием того, что этот день прошел не так ужасно, как я ожидала, я положила учебники в шкафчик, прежде чем с облегчением покинуть школьное здание и встретиться с Джейн. Уже на выходе девушка приступает к миссии «вынести Брук Уолтер мозг за пять минут», без умолку рассказывая в сотый раз о своей поездке в Европу. — Я купила такое платье пока была в Милане, — продолжала восторгаться девушка, пока мы направлялись к главному выходу. — Правда у отца глаза чуть на лоб не полезли, когда он ценник увидел. На ее слова я реагировала постоянными кивками головой и невнятным бормотанием. Не то, чтобы рассказы, полные восхищения безупречно чистыми пляжами Средиземного моря и удивительно вкусными десертами, которые ей удалось попробовать, не интересовали меня, но слушать это вновь и вновь казалось настоящим мучением. Я была рада за Джейн. Поездка на юг определенно пошла ей на пользу после расставания с Зейном. — Кстати… Сегодня я еще не видела Стайлса, странно, да? «Зато я видела», — невольно проносится у меня в голове, и я прикусываю нижнюю губу. Вспоминаю нашу первую стычку в дверях столовой: моя ладонь с оглушительным звуком соприкоснулась с его ладонью после неоднозначных шуток, пущенных в сторону Джейн. Являлось ли это катализатором его ненависти ко мне? Может, проигнорируй я его в тот момент, он бы так и продолжал делать вид, что меня не существовало в этом мире? Странно задаваться подобными вопросами, когда спустя столько лет было пережито множество неприятных моментов. В том числе, и по-девичьи пущенные слухи о не счисленном количество половых партнеров, несуществующих венерических заболеваний. Хорошо, это сущие мелочи. Студенты никак не реагировали на выходки Стайлса, но парням приходилось хорошенько обдумать данную им Гарри информацию, прежде чем пригласить меня на школьные танцы. Впрочем, каждый раз я оставалась без партнера мне оставалось лишь игнорировать подобные мероприятия, делая вид, что все в норме. Черт возьми, ничего не было в норме. Я была далеко не единственным человеком, с которыми молодой человек не особо церемонился, но с каждым днем его ненависть к этому миру обрушивалась именно на меня. Детские шалости давно позади. Хотя Гарри не особо утруждался портить мне жизнь в прошлом году, но вязкое и не предвещающее ничего хорошего ощущение не желало покидать мое подсознание. — Удивительно, — умолчав о его внезапном появлении в актовом зале, которое я просмотрела, я покачала головой, пропуская подругу вперед. Мы покидаем стены школы и подходим к моему припаркованному автомобилю. Я частенько подвозила Джейн до дома после занятий, но ее пугала моя страсть к лихой езде. Она нередко упиралась ладонями в приборную панель, прежде чем я успевала затормозить на светофоре. — Зато во время математики все девчонки только о нем и говорили, — не скрывая своей неприязни, говорит блондинка, пристегивая ремень безопасности. — «Гарри такой ми-и-и-лый!», «Вы видали какой он красивый?», «У него новая прическа!» Будто не о чем поговорить, обязательно нужно обмыть ему косточки. На самом деле, у него и правда новая прическа. Я заметила это, как только заходила в здание, и признаюсь, она ему шла. На предплечье красовались новые маленькие чернильные рисунки. Андерсон продолжала пародировать своих одноклассниц, отчего я громко смеялась, одновременно следя за дорогой и изредка поглядывая в сторону подруги. — Что ты наденешь? — закончив издеваться над студентками, Джейн широко распахнула свои карие глаза. Как будто я знала, что надену. В отличие от Андерсон, я не стояла часами перед распахнутым шкафом, сканируя его содержимое. — Не знаю, — я пожимаю плечами, поворачивая руль вправо. — Одолжишь мне свою юбку? — внезапно спросила собеседница, умоляюще взглянув на меня. Однажды я одолжила Джейн свое любимое платье, которое в итоге вернулось ко мне растянутым. Мне пришлось его выкинуть, потому что даже самая жесткая стирка не смогла уменьшить предмет гардероба в размерах. — О, нет, Джейн, даже не думай, — тяжело вздыхаю я, остановившись перед светофором, как только тот засветился желтым. — Опять растянешь или порвешь… — Ну, знаешь… Брук, я не случайно, — попытки убедить меня оказались провальными. Я была непоколебима. — Я ведь тебе так и не рассказала, да? Ну, вот, послушай. Тогда я шла в ресторан с Зейном, и он оказался слишком не терпеливым… Он не мог расстегнуть платье и в итоге его растянул. Ты меня простишь? Я не случайно. Я тяжело вздыхаю, дожидаясь, когда загорится зеленый. Пешеходы медленно пересекали дорогу, что выводило меня из себя, даже несмотря на наличие светофора и предупредительного знака. — Тогда я убью не только тебе, но и какого-нибудь парня, с которым ты уединишься, — я отвечаю, лукаво улыбнувшись и получив легкий толчок в бок. Джейн приоткрыла окно, вдыхая воздух, наполненный выхлопными газами, но тем не менее, она прикрывает глаза, блаженно наслаждаясь теплой погодой, и затем откидывается на мягкое сиденье. Ее светлые локоны ниспадали на хрупкие плечи, прикрытые тонкой тканью, и я совсем не заметила очередной прокол в мочке ее уха, зато изменения во внешности человека, который мне противен, я узрела сразу. Наконец я нажимаю педаль газа и не замечаю, как стрелка на спидометре стремительно направляется вправо. Я торможу около подъездной дорожки из гравия, прежде чем замечаю на другой стороне улице Лиама. Парень зашел в дом, небрежно хлопнув дверью. — И какого это? — уголки моих губ приподнимаются, и я наклоняю голову в сторону Джейн. Она непонимающе смотрит на меня, ожидая объяснений. — Жить напротив Пейна? Наверняка каждый день пялишься на него через окно, да? Я любила посмеяться над своей лучшей подругой, а она никогда не воспринимала это всерьез, умело подыгрывая. В этот раз девушка артистично положила ладонь на грудь, тяжело вздыхая. — Безусловно! Мы смеемся, прежде чем Андерсон выходит из машины. Но она даже не собирается отстегивать ремень безопасности. — На самом деле я его даже не вижу, — улыбка пропадает с ее лица, и она в упор глядит на двухэтажных дом, принадлежащий семье Пейнов. Мне становится досадно от нахлынувших воспоминаний. Я не раз сознавалась в том, что я скучала по тем временам, когда я, Джейн, Найл, Зейн и Лиам были лучшими друзьями и проводили вечера у кого-нибудь дома, кидаясь друг в друга попкорном и обсуждая все на свете. Но нам уже давно не пятнадцать. У каждого появлялись свои интересы, складывался новый круг общения. Только я совершенно не понимала, каким образом Пейн за короткий промежуток времени смог стать одним из лучших друзей Гарри. — Я слышу, как он приезжает поздно ночью, и иногда Стайлс у него бывает. Может, так и терялись друзья? Я никогда не могла поверить в то, что Лиам с относительной легкостью сможет отвернуться от меня в один прекрасный момент. Если Гарри действительно намеренно лишил меня близкого человека, то мои сомнения, касаемо его натуры, рассеивались. Редкостный мерзавец. Мы прощаемся, и подруга вновь напоминает мне о предстоящей вечеринке. Она напоследок интересуется, не уступлю ли я ей все-таки ту юбку, на что получает отказ, и, закатив глаза, направляется к входной двери. Я же поворачиваю в сторону соседней улицы.

***

Мама интересуется, как прошел первый день в школе. Она также спрашивает, понравилось ли Джейн в Италии, на что получает положительный ответ. Женщина возвращается на кухню и продолжает готовку, после того как я поднимаюсь в свою комнату, сбросив кроссовки в прихожей. Я взглянула на настенные часы, стрелка которых показывала половину четвертого. Мне стоило сразу выбрать одежду, в которой я собираюсь предстать на вечеринке, и сразу же подбегаю к шифоньеру. Открыв деревянные дверцы, я почувствовала, как сжимается мой желудок, и вспомнила, что не проглотила и крошки с момента пробуждения. Снова закрыла. Я гремела посудой на кухне в попытках найти свою кружку и насладиться хотя бы теплым чаем, но в итоге ничего не вышло, кружку я не нашла и еле успела доехать до дома Джейн. Специально заведя будильник на шесть, чтобы все успеть и не торопиться, я, забывшись, провела больше часа в ванной комнате, пока моя мама досматривала десятый сон. Ее график работы меня раздражал. Когда я была завалена обязанностями, она отдыхала, а, работая, все равно высыпалась и возвращалась не позже шести. Приоткрыв окно, я устало ложусь на кровать, не снимая с себя одежды. Но, спустя несколько минут, я слышу, как мама зовет меня обедать. Мне и правда нужно перекусить. Я встаю и убираю свои волосы в небрежный хвост, даже не взглянув на себя в зеркало, и спускаюсь на кухню, где меня ждет тарелка салата, заправленного оливковым маслом. Когда моя мама решила взять себя в руки после развода, она не уточняла, что собирается полностью изменить наш рацион. Теперь вместо макарон с острым соусом на обед мы питались овощами. Это способствует похудению, и вообще, там много клетчатки… Она вычитала это в каком-то модном глянцевом журнале, и отныне мы завтракаем лишь кашей на воде и ужинаем только отварным мясом. Жуть. — Ваша бунтарская тусовка у костра все еще в силе? — улыбаясь, спрашивает женщина, пока я пережевываю листья салата и порезанные кусочки помидора. Я улыбнулась ее вопросу. Раньше, до десятого класса, мы собирались в местном парке, больше напоминающем небольшой лес, где была выделена зона для отдыха. Там мы собирались, разжигали яркий костер, а с приближением темноты рассаживались по толстым бревнам и пугали друг друга выдуманными страшными историями. Но теперь все было иначе, и, конечно, маме не стоило этого знать. Все, что было для нее связано с алкоголем и красивыми парнями, являлось бунтарским. В примеси это было вообще кошмарно и не соответствовало ее понятиям, хотя в моем возрасте она была той еще оторвой, стоило только взглянуть на фотографии в семейном фотоальбоме, а татуировка в виде надписи на восточном языке, набитая в семнадцать лет на пояснице, была отличным воспоминанием лучшего периода в жизни. — Да, — киваю я, проглотив пищу. — Найл и Джейн заедут за мной в шесть. Мама взглянула на свои наручные часы, подаренные отцом на День благодарения. Я невольно хмурюсь, стараясь прогнать неприятные воспоминания, связанные с отцом. В конце концов, она почти окрепла. Это произошло слишком быстро, и думаю, если бы не моя помощь, то она бы так и сидела, закрывшись в своей комнате. — Во сколько ты собираешься вернуться? — интересуется мать, делая вид, что теперь авторитет в семье — она. Если бы… Потому что слушаться ее невозможно! — Не знаю, — я пожимаю плечами, глядя в тарелку. — И ты собираешься напиться? Я поднимаю голову, удивленно взглянув на маму. Она уже видела меня в нетрезвом состоянии, и, признаюсь, это были не самые лучшие моменты в моей жизни. Как-то раз меня вырвало прямо в гостиной, когда я пыталась незаметно пробраться в свою спальню. Но я была так пьяна, что алкоголь решил сам покинуть мой организм не лучшим образом. — Нет, — сжав губы, отвечаю я, хотя на самом деле я солгала, и об этом ей известно. Наша трапеза завершилась через несколько минут, и, поблагодарив за обед, я оставляю немытую тарелку в раковине и возвращаюсь к себе в комнату. Сейчас я должна принять душ и привести себя в порядок.