Северный ветер тучи разгонит (Fair Weather From The North)

Ваза неприлично пышных роз пестрела палитрой от белого до темно-красного среди аккуратных стопок серых скоросшивателей. Если внимательно присмотреться, то можно было найти и другие островки цвета в однообразном, спартанском кабинете сотрудника Министерства: открытка со Средиземного моря была синее синего; неоновые закладки торчали во все стороны из папок и справочников; веселый желто-зеленый шарф выглядывал из-под черного плаща на вешалке; невероятно оранжевые носки ручной вязки были засунуты в резиновые сапоги, которые ждали хозяина в конце рабочего дня. В остальном в кабинете царила атмосфера респектабельности, граничащей с суровостью, которую разбавляла песенка Монти Пайтона, доносившаяся из подсобки: «Как хорошо взять напрокат бухгалтера и рассекать по морю бухгалтерии…» Дверь кабинета распахнулась настежь, опрокинув резиновые сапоги. – Гермиона! Ты уже готова? Рон и Гарри – в теплых пальто по ноябрьской погоде – принялись отвоевывать Гермионино царство у цепкой хватки порядка. Гарри плюхнулся в офисное кресло и пару раз крутанулся. Рон протянул руку к стопке скоросшивателей, намереваясь освободить на столе место для своей пятой точки. – Дотронься до них, и ты покойник, – сказала Гермиона. Она подхватила другую стопку и понесла ее в подсобное помещение, из которого до этого появилась. Рон примостился на только что освободившееся место и выудил из кармана слегка помятую желтую маргаритку. Он засунул ее в середину букета из роз, сложил руки на груди и принялся покачивать ногой. – Мы опоздаем, – сказал Гарри. – Это тебе приспичило ее пригласить, – ответил Рон. – Идите вперед, я догоню, – послышался голос Гермионы из глубины шкафов с документами. Рон слез со стола и встал в дверном проеме, откуда ему было видно обоих друзей. – Если мы пойдем вперед, ты обязательно найдешь что-нибудь невообразимо важное и пропустишь весь матч. Неужели эти документы нужно подшить прямо сейчас? – Наверное, нет, – вздохнула Гермиона. – И вы оба уверены, что смотреть квиддич в такую погоду хорошо для моей души? – За страдания при просмотре бонус выше, чем за зонтик от солнца и корзину для пикника, – сказал Гарри, помогая Гермионе надеть шарф. – А потом мы тебя угостим сногсшибательным карри. Гермиона наклонилась, чтобы натянуть носки и резиновые сапоги. – В следующий раз я выбираю, что мы делаем, – проворчала она. – Следующий раз приходится на Рождество, – напомнил Рон. – Ты проведешь его в Норе как почетный член клана Уизли, или забыла? – И правда, – ответила Гермиона. – В чем дело? – спросил Гарри. – Я думал, ты любишь Рождество со всеми нами. – Ну да, конечно! Я только… – она заметила помятую маргаритку и улыбнулась своим друзьям. – Я только немного устала. Пойдем страдать на трибуны, если без этого я не получу карри. Пока Гермиона запирала свой кабинет и накладывала чары на дверь, со стороны столовой Отдела магического правопорядка показались двое авроров в униформах. – Эй, Уизли, Поттер! На матч собираетесь? – спросила Генриетта Роули, женщина с жесткими чертами лица, разменявшая четвертый десяток. – Там увидимся? – строя глазки Рону, проворковала Пруденс Тикнесс. Она выглядела очень молодо, хотя и была старше Роули. – Мы с Гермионой потом карри есть пойдем. Можете присоединиться, если хотите, – предложил Рон, улыбаясь и слегка выпячивая грудь. Обе женщины окинули Гермиону пренебрежительным взглядом. – Боюсь, у нас другие планы, – сказала Роули. – Пошли, Прю. Гарри проводил их глазами до лифта. – Тебе все еще приходится терпеть такое? – сердито спросил он. Гермиона пожала плечами, положила ключ в карман и проверила волшебную палочку, закрепленную в рукаве. – От старых привычек трудно избавиться. Неважно, какие законы были приняты: многие чистокровки признают их только на словах. Однако, – поспешила добавить Гермиона, когда Гарри попытался возразить, – искоренить вековые предрассудки за десять лет нереально. Хорошо, что хоть открыто не противоречат. Это первый шаг в правильном направлении. Она взяла обоих друзей под руки и зашагала к тем же лифтам, которыми воспользовались авроры. – Ну а теперь скажите мне, за какую команду я сегодня болею… «Лохнесские Летуны» вырвали победу в последнюю секунду захватывающего матча, острая курочка таяла во рту, но напускной энтузиазм Гермионы улетучился, стоило друзьям проводить ее до дома. Она проверила защитные чары, обращая внимание на малейшие отклонения, и зашла в тихую гостиную. К усталости добавилась досада из-за непрерывного обсуждения матча и неловкость оттого, что ее друзья стали свидетелями свинского обращения, которому она подвергалась изо дня в день. Гермиона кинула плащ в сторону вешалки, плюхнулась на диван и в который раз задумалась о том, как заманчиво было бы наплевать на все и покинуть страну. Война закончилась семь лет назад. Гарри и Рон наслаждались жизнью, обзаводились подружками, увлекались новыми вещами. А у нее была лишь карьера без шансов на продвижение, брак с Трудовым кодексом, который оказался требовательным, но неудовлетворительным партнером, и ежемесячный выход в люди благодаря друзьям, которые не давали ей сгнить на работе. Нельзя забывать и о ее роли Современной Грязнокровки: она, нравится ей это или нет, вот уже сколько лет являлась официальным примером для подражания. Гермиона не питала иллюзий на тот счет, как в высших кругах относились к ней и ей подобным. В ее размышлениях о счастье в жизни все чаще проскакивало желание убраться подальше отсюда. Однако «подальше» было просто нереально, если учесть груз многочисленных обязанностей. «Почему же, – спрашивала себя Гермиона, – ты взваливаешь на себя все эти обязательства, если фактически не можешь ничего изменить?» «Потому что никто, кроме тебя, и не попытается», – отвечала она сама себе, как обычно. «Но ведь всем наплевать». «Мне не наплевать». На этом спор заканчивался, хотя в последнее время она даже себя саму не могла больше убедить. Утром Гермиона собрала папку документов, надела мантию аврора поверх костюма и направилась к залу суда. Старательно собранные улики положат конец деятельности очередной пары продажных бюрократов: Гектор Галстроуд, родственник Булстроудов и большая шишка в отделе труда, и Джермейн Томас, младший брат Дина Томаса и секретарь Галстроуда, брали взятки за продвижение соискателей вперед по очереди на пособие из министерского Фонда послевоенного восстановления. Гермионе очень не хотелось затаскивать Джермейна на скамью подсудимых, но он работал в Министерстве всего лишь первый год и, очевидно, лишь выполнял приказы Галстроуда, поэтому Гермиона надеялась, что он отделается выговором с понижением в должности и в скором времени продолжит карьерный рост. Сам Галстроуд был продажной шкурой и наживался на взятках годами, не разбирая, кто ему платит. Каждый доклад перед Визенгамотом – или любой относящейся к нему комиссией – был для Гермионы тренировкой в агрессивно-позитивном мышлении. Две трети комитета были прадедами динозавров, а остальные исхитрялись удержаться на посту независимо от политического режима. Это сборище больше походило на балаган. Во время каждого выступления Гермиона пыталась найти глазами тех немногих судей, которые выслушивали доказательства и принимали соответствующие решения. К счастью, такие судьи были, а Гермиона готовилась к каждому слушанию настолько хорошо, что комар и носа не мог подточить. Четыре часа спустя она практически вышибла дверь в кабинет начальника и швырнула ему свои записи по расследованию с такой силой, что они проехали по столешнице и приземлились к нему на колени. – Какого хрена я здесь делаю, Кингсли? – прокричала Гермиона. Вслед за ней вбежал запыхавшийся секретарь Бруствера. Он пытался наложить на Гермиону удерживающие чары, от которых та не глядя отмахивалась. Кингсли, всегда отличавшийся удивительным спокойствием, собрал бумаги и положил их на стол. – Все в порядке, Грейвз, – сказал он секретарю. – Я уверен, что аврор Грейнджер не собирается на меня напасть, хотя чашечка чая определенно улучшит мои шансы. Почему бы вам не присесть, аврор Грейнджер, и не рассказать по порядку, зачем вы нарываетесь на обвинения в нарушении субординации и нападении на старшего по званию? Все еще тяжело дыша, Гермиона рывком пододвинула к себе стул для посетителей. – Хотите, чтобы я рассказала по порядку? С удовольствием. Галстроуда приговорили к пустячному штрафу и отставке, которой он будет наслаждаться на своей вилле, купленной за взятки. А каков был приговор для Джермейна Томаса, желторотого мальчишки, который успел отработать три месяца после выпуска из школы? Полгода в Азкабане! Лишение свободы. Знаете, что с ним там сделают? С молодым, наивным, магглорожденным… боже правый, – Гермиона запрокинула голову, опираясь затылком о спинку стула, и заслонила дрожащей рукой глаза. – Я и представить себе не могу, что… Секретарь принес чай, прервав Гермиону своим появлением. Кингсли выпроводил его из кабинета и наложил чары от подслушивания. Затем он разлил напиток по чашкам и достал из ящика стола упаковку шоколадного печенья. Раскладывая его на появившемся из воздуха блюде, он дал Гермионе время вытереть платком глаза, а под конец подвинул к ней её чашку. – Я совсем не так представляла себе работу в аврорате, – горько проговорила девушка. – Хотела все улучшить, а теперь посмотрите на меня: отправляю детей в тюрьму. – Я мог бы возразить, что не вы его туда отправили, а Визенгамот. – Да это практически одно и то же. Не надо было вообще упоминать Джермейна… – Но тогда бы возникли вопросы, кто был у Галстроуда на побегушках, сколько мальчишке отстегнули за молчание и, под конец, насколько можно доверять аврору, который об этих вопросах не подумал. – Но… – Гермиона, – твердо сказал Кингсли, – Джермейна Томаса никто не принуждал пособничать начальнику и брать за это деньги. Никто не угрожал ему, его семье или его друзьям. Он просто сделал неправильный выбор – и сделал его по собственной воле. – Но… – Однако я согласен с вами в том, что приговор не соответствует провинности. Я распоряжусь, чтобы Томаса оставили в министерской камере на время рассмотрения апелляции. – Спасибо, Кингсли, – Гермиона осела на стуле. – Все это так несправедливо, так извращенно… – Кто сегодня заседал? – Лоренс Монтега, Эсмеральда Кеклшоу и Терциус Тротт. Архивариусом был Гамп. Каждый раз эта мразь Гамп, когда рассматривается мое дело! Терпеть не могу, как он смотрит на всех свысока, а у самого три класса образования и мозгов чайная ложка. Представляете, он облизал губы, когда Джермейн начал плакать! – Гермиона сжала руки в кулаки. – Да они все отвратительны! Кингсли записал имена и отложил перо. – Хотите, я сниму вас с расследования коррупции и переведу патрулировать улицы? Там работать намного проще: все проблемы решаются волшебной палочкой. – Да! – Они долго смотрели друг на друга. – Нет. – Я рад, Гермиона. Вы единственная в моем отделе, кому я доверяю отыскать всю гниль. Ни у кого иного нет нюха на то, какие дела нужно довести до суда, а какие прикрыть, чтобы позже использовать информацию. Никто другой не желает излечить наше общество так страстно, как вы. – Я вас ненавижу, – сказала Гермиона. – Вы меня загоняете в угол моими же принципами. – Мне нужен человек с принципами. Вы должны это понимать, – Кингсли вздохнул. – Наше общество погрязло в коррупции десятилетия назад, да что я, еще раньше! Разве смог бы Волдеморт с такой легкостью найти настолько властных соратников, будь оно иначе? Даже я повинен в традиционном взгляде на вещи, который не дает людям будить спящих драконов, что позволило укорениться опаснейшим тенденциям. Поэтому мне нужен человек со стороны, с отважным сердцем и незамыленным взглядом. – Со стороны? – поежилась Гермиона. – А я-то думала, что давно заработала свое место в этом мире. Она проглотила остатки чая и спустилась в тренажерный зал, чтобы немного разрядиться и, может, встретиться с Гарри, который тренировал рекрутов на соседней арене. Но он, как обычно, был в самой гуще событий, поэтому Гермиона лишь махнула ему рукой и решила больше не отвлекать. После формального костюма для суда в сменке было легко и свободно. Некоторые коллеги косились на ее кроссовки и маггловские треники, но были и такие, которые давно прониклись преимуществами спортивной одежды, и Гермиона больше не чувствовала себя белой вороной во время тренировок. Она зашнуровала кроссовки и захлопнула дверцу ящика. Гарри освободится нескоро, чтобы составить ей компанию, поэтому она решила сначала позаниматься на беговой дорожке. Компания не заставила себя ждать, но оказалась далеко не такой приятной. – Как насчет настоящей тренировки? – Тикнесс и Роули подошли к Гермионе. – Ты небось и забыла, как держать волшебную палочку, если штаны в Министерстве просиживаешь. Гермиона остановила тренажер. Она заметила самодовольные ухмылки и порадовалась, что не оставила палочку в сумке, а пристегнула к руке. – Привет, Пруденс, Генриетта. То, что эти двое решили помериться силами, не вызывало беспокойства: особыми талантами они не обладали, в то время как Гермиона поддерживала форму регулярными тренировками. Но почему они подошли к ней, хотя обычно демонстративно игнорировали? Гермиона собрала с лавки полотенце и ключи и последовала за парой на арену для дуэлей. Она была уверена, что Гарри простит ей ложную тревогу, если предупреждение, которое она незаметно отослала ему с помощью своего брелока – старого галлеона ОД – окажется необоснованным. В результате, Гермиона была очень рада, когда он появился на арене через десять минут. Роули и Тикнесс зажали ее в тиски. Они работали вместе как слаженный механизм, усиливая напор с каждым заклинанием. К счастью для Гермионы, она тоже припасла несколько грязных трюков. Когда Гарри начал медленно хлопать, этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь нападающих. Инкарцерус Гермионы проскользнул под щит Роули, в то время как оглушающее заклинание Тикнесс не попало в цель. – Поработали на славу, – сказал Гарри. – Отличная тренировка, молодцы. Он снял заклинание с Роули и помог ей подняться на ноги, продолжая: – Если вы не возражаете, мне нужно обсудить один вопрос с аврором Грейнджер. Я уверен, что вы найдете другую возможность продолжить. – Гарри улыбался, пока коллеги не исчезли из виду, но потом нахмурился: – Все в порядке? Это выглядело серьезно. Ситуация обостряется? Гермиона опустилась на лавку и вытерла рукавом лицо. – Не знаю, Гарри. Может, только эти двое такие. На данный момент я просто рада, что осталась цела. – Да уж, – Гарри присел на корточки и заглянул Гермионе в лицо. – Если ты уверена, что чувствуешь себя хорошо, мне хотелось бы получить ответ еще на один вопрос. – Мне тоже, – кивнула она. – Откуда у этих бездарей такая сила, если пару месяцев назад им едва хватало магии, чтобы оштрафовать летающую метлу?