Северный ветер тучи разгонит (Fair Weather From The North)

Гермиона ценила каждую спокойную минуту и лучше всего отдыхала в уютном одиночестве. Рождество в кругу Уизли было каким угодно, только не спокойным, однако Гермионе казалось, что именно их оптимизм и безоговорочная любовь помогут ей справиться с грядущими месяцами эмоционально изматывающей работы. Поэтому она сидела вместе со всеми и улыбалась, несмотря на усталость и парализующую головную боль. В министерской камере Джермейн Томас отчаянно надеялся, что ему не придется отбывать срок в Азкабане; Рождество в поместье Галстроуда, где тот получил повестку на слушание по поводу новых обвинений во взяточничестве, тоже не отличалось праздничным настроением. Гермиона же начала вести расследование по делу судей Монтеги, Тротта и Кеклшоу, на которых обратила внимание во время процесса. Ни один не был хоть как-то связан с Волдемортом, однако никто из сохранивших влияние во время последней войны не мог быть однозначно вне подозрений. Кроме того, покойный Том Реддл всегда предпочитал непрослеживаемых марионеток. Гермиона знала, что официально они были на данный момент невиновны, но горела желанием доказать обратное. Что касается Гампа, то он был жабой из того же болота, что и Амбридж, с послужным списком, от которого так и несло отбеливателем. Предыдущий месяц оказался для Гермионы непростым. Слухи о ее новом расследовании распространялись со скоростью лесного пожара – куда бы в Министерстве она ни пошла, сотрудники были готовы к ее визиту. Гермиона подала столько заявок на доступ к секретным материалам, что Кингсли в конце концов просто повысил ее, чтобы она перестала бегать к нему в кабинет. В последний день перед праздниками Гермиона заперла свою подсобку с документами, наложила на дверь тройные чары и покинула Министерство с чувством несказанного облегчения: наконец-то никто не будет злобно щуриться в ее направлении, и так – целых несколько дней! За последние семь лет Гермиона поняла, что тайны есть у всех. В случае с семейством Уизли можно было хотя бы положиться на то, что их тайны другого сорта и не имеют отношения к ее расследованию. Стоило Гермионе вспомнить о делах, как те поглотили все ее мысли. В результате она сбежала в сад, на морозец, лишь спустя два часа после прибытия в Нору. Через какое-то время Артур вынес две из своих бесценных термокружек, от которых исходил тонкий аромат кофе, – в прошлом году Гермиона подарила ему кофеварку и помогла ее наладить. На кружке для Гермионы было написано «Расслабься и съешь пирог». Артур все еще работал в Отделе связей с магглами, но дослужился до начальника и был неприлично счастлив, копаясь в странных механизмах и обогащая волшебный мир маггловскими идеями и приспособлениями на пару с Джорджем. – Что случилось, Гермиона? – спросил он, усадив ее на низкую каменную ограду перед прудом. Гермиона опустила голову и вдохнула запах кофе, отметив, что за прошедший год Артур действительно научился его варить. Она не знала, с чего и начать. Артур обнял ее за плечи, притянул к себе и терпеливо ждал, попивая из кружки с эмблемой «Звездных войн». Через какое-то время медленно полились слова. Артур слушал молча. – Знаешь, Гермиона, что тебе нужно сделать? – спросил он под конец. – Ты должна включить меня в список подозреваемых – и меня, и Перси, да он тебе еще и поможет. Я уверен, что ты что-нибудь да откопаешь: мы все люди и делаем ошибки. Задокументируй результаты и проследи за тем, чтобы все о них узнали. – Артур… – Никто не ангел. Если увидят, что ты подозреваешь всех, даже друзей, то, может, страсти поутихнут. Кингсли поставил тебя в невыносимое положение, чему я совершенно не рад, но хуже всего то, что ты работаешь в одиночку. Как ему только могло прийти в голову свалить все это на твои плечи? – Все просто: никто не хочет мне в открытую помогать, тем более что я… Ах, я не хочу опять затягивать старую песню… – Подожди минутку, – Артур ободряюще сжал ее руку. Он быстро вернулся вместе с Перси, который теперь выглядел как молодая копия Артура: начинающаяся лысина, да и все остальное. – Привет, Перси, – поздоровалась Гермиона. – Папа говорит, что тебе нужен помощник, – ответил тот. После недолгого раздумья Перси примостился на ограде рядом с Гермионой. Он поправил очки, потеребил манжеты и затем в ожидании глянул на нее. – Помощник? – растерянно переспросила она. – Кропотливая работа со скучными документами – мой конек. Личной жизнью я на данный момент не обременен, поэтому не имею ничего против сверхурочных. А еще я знаю все ходы и выходы налогового отдела, – Перси помедлил. – Я прошу взять меня на работу, аврор Грейнджер. Гермиона перевела взгляд с одного Уизли на другого, не веря своим ушам. – Вашему делу не помешает, что он чистокровка, ведь так? – добавил Артур и хитро улыбнулся. Даже Перси едва смог сдержать улыбку. – Ах, Перси! – Гермиона порывисто обняла его, совершенно забыв, что он не любит вторжений в свое личное пространство. – Ты мой спаситель! Но разве Кингсли согласится перевести тебя в наш отдел? – Я думаю, что с этим проблем не будет, – ответил Артур, выглядя очень довольным собой. – Что же до Макмиллана… – Мой начальник не узнает о моей новой должности, пока не будет слишком поздно, – пообещал Перси. – Особой радости эта работа тебе не принесет, – предупредила Гермиона. – Ну, он и не за радостью нанимается, – ответил Артур. – Не только ты хотела бы очистить наше общество от вековой гнили. – Ты действительно согласен, Перси? – Я просто обязан внести свой вклад: мне все еще нужно себя показать, – ответил он, заливаясь краской и отодвигаясь от Гермионы. – О, Перси! – Это прекрасная возможность, честно! Только не надо раскисать. Удачно выполнив задуманное, Перси неловко похлопал ее по руке и поспешил скрыться в доме, оставив Гермиону и Артура в саду одних. – Это дело на всю семью тень отбросит, – предупредила она. – Я именно на это и рассчитываю, – сказал Артур. – Давай доедай свой пирог и пошли внутрь, пока Молли не спохватилась, что мы отлыниваем от наших обязанностей по украшению елки. Гермиона неожиданно обняла его. – Я тебя обожаю, Артур. Молли – очень счастливая женщина. – И вдруг рассмеялась: – Ты что, покраснел? * В этом году Молли расширила ассортимент вязаных подарков. Калейдоскоп из цветов и узоров резал глаз, особенно в комбинации со всевозможными оттенками волос Уизли, но после серости Министерства Гермиона радовалась ярким краскам. Она моментально влюбилась в свой новый красный с зеленым свитер, который подчеркивал фигуру. Джордж был от ее свитера тоже без ума и во всеуслышание заявил, что начнет собирать подписи, дабы убедить аврора Грейнджер чаще носить обтягивающую одежду. Когда его попросили заткнуться, он сделал вид, что глух на оба уха. Маленький Тедди Люпин не знал себя от счастья и то и дело менял цвет волос, что заставило окружающих вспомнить о Блэкпульском фестивале света. Эти ассоциации, конечно, пришлось объяснить, что привело к обсуждению планов на летний отпуск для всей семьи. Гермиона почти смогла забыть о Министерстве, по крайней мере, пока Гарри не вернулся со своей смены. Он выглядел, мягко выражаясь, неважно. – Я не хочу домой, дядя Гарри! Джордж как раз показывает мне пукательные заклинания! – заныл Тедди. Гарри взъерошил его волосы: – Не беспокойся, приятель, мне сначала все равно нужно срочно хлебнуть чая. Гермиона, Артур и Рон последовали за ним на кухню, где Молли под тихую музыку возилась с выпечкой. Ей хватило одного взгляда на Гарри, чтобы усадить его на стул и поторопить мужа: – Шоколад, Артур. Срочно. На бумаге Гермиона теперь была выше Гарри по званию, и она терпеливо ждала его отчета. Он заговорил, стоило его щекам порозоветь, а рукам согреться и перестать дрожать: – У нас опять нашествие дементоров. – Что?! – Гермионе удалось не повысить голос, но она все равно глянула в направлении открытой двери, чтобы убедиться, что ее никто не услышал. Гарри проследил ее взгляд и устало направил Муффлиато через плечо. – Готово, – сказал он. – Что значит, у нас опять нашествие дементоров? – выпалил Рон. – Я думал, их всех изгнали или заперли. – Дай Гарри договорить, – сказал Артур. Гарри махнул рукой в жесте, что он не возражает, и глотнул чая. – Вообще-то, Рон, – начала Гермиона, – мы два года потратили на то, чтобы их выследить и ликвидировать. Неудивительно, что общественности об этом ничего не известно: истребление целого вида не соответствует партийной линии. – Но почему вы мне-то не сказали? – Рон выглядел обиженным. – Нам так приказали. Происходящее в отделе навсегда остается в отделе, что не идеально в свете моего нового расследования, – задумчиво добавила Гермиона, – но в течение первых двух лет на службе мы искали гнезда дементоров и истребляли их. – Как вредителей, – невесело хмыкнул Гарри. – У нас даже футболки со специальным логотипом были, – продолжила Гермиона, – а «Сладкое королевство» на нас разживалось. Рон, мы с Гарри были так рады, что ты во всем этом не был замешан. Ты был нашим единственным здоровым другом, которого не касалась эта гниль, – Гермиона поежилась. – Ну ладно, Гарри, выкладывай. – Наши люди в маггловской полиции дали знать, что в парке нашли ни на что не реагирующих тинейджеров. Их не удалось привести в чувство. Очевидно, они до этого выпивали, поэтому магглы подумали, что дело не обошлось без наркотиков. Но наркотиками там и не пахло, – Гарри закрыл глаза и нахмурился. – Это произошло в Литтл Уингинг – том парке, где я часто бывал. – Ох, Гарри, мой мальчик, – вздохнула Молли. Она потянулась к Артуру и взяла его за руку. – Сколько их было? – спросила Гермиона. – Четыре парня, три девушки, – ответил Гарри. – Нет, сколько дементоров? – Сочувствия хоть отбавляй, – пробормотал Рон. – Мы нашли логово с пятью особями в канализации. – Но это же хорошо, – сказала Молли. – Их не так много. – Да, не много, – ответила Гермиона, переглянувшись с Гарри и еле заметно покачав головой. Дементоры размножались быстро, а затем рассредотачивались по небольшим логовам. Одно из них нашли, но где одно, там и несколько. Хуже всего, что дементоры сами по себе не были проблемой. Они были симптомом. – Чудесно, – неуверенно проговорила Молли. Гермиона облокотилась на стол: – Кингсли наверняка не хочет предавать дело огласке? – Да, говорит, чтобы мы не меняли планы, отгуливали отпуска, показались на Новогоднем балу и держали ухо востро. – Яйца опять учат курицу? – усмехнулась Гермиона. – Рон, можешь нам сообщить, если заметишь в магазине или просто на улице что-нибудь подозрительное? Так, на всякий случай. – Заметано, – ответил он, слегка взбодрившись. – Отлично, – продолжила Гермиона. – Я знаю, что Артур и так наблюдателен. На данный момент мы все равно не можем ничего сделать, поэтому давайте вернемся к празднику. Гарри, ты себя уже лучше чувствуешь? Рон и Гарри направились в гостиную, Молли последовала за ними с блюдом печенья и пирогов, но Артур остался, якобы чтобы налить домашнего пива. – Я искренне надеюсь, что это не случай типа «наша песня хороша, начинай сначала», – вздохнула Гермиона. – Мы все на это надеемся, – ответил Артур. – Но я уверен, что с тобою во главе мы незамедлительно повергнем неприятеля. – Я совсем раскомандовалась, да? – Ну, кому-то надо командовать. А разве есть более достойные кандидатуры? – Артур, это удар ниже пояса! Кроме того, я едва ли смогу командовать наступлением – или чем-то еще – из моего заваленного бумагами кабинета. – Что ты, дорогая, ты же стихийное бедствие! – Уж скорее бюрократическое. Артур поставил пиво на стол и тихонько взял Гермиону за плечи. – Ты самая умная молодая женщина, которую я когда-либо видел, а также могущественная ведьма с новым свитером Молли на вооружении. Всегда смотри на светлую сторону жизни*. Гермиона устало усмехнулась: – Хоть одной семье волшебников я смогла привить любовь к маггловским комедиям.