Et ce sera mon paradis

Эсмеральда вернулась в келью, когда за окнами уже стемнело, и собор погрузился в свою таинственную вечернюю полутьму. Своим смиренным покоем собор начал угнетать молодую цыганку, и она не могла более оставаться в главном зале. С каждой минутой ей всё больше хотелось сбежать отсюда, вернуться в шумный Двор чудес, ведь невозможно же свободолюбивой и своенравной от природы девушке сидеть в тени, смиренно сложив ладони на коленях. Всем своим существом теперь боролась цыганка с атмосферой собора, стремящейся усмирить этот дикарский пыл. Дневное спокойствие сменилось яростным противостоянием. Нет, бежать нельзя, но и наслаждаться одними лишь лучами солнца, попадающими на витражи и цветными бликами раскрашивающими пол собора, было нельзя. Это несло гибель цветущей душе. Девушка с силой толкнула тяжёлую дверь кельи. Священника в ней не было.

***

Эсмеральда долго лежала без сна, не смея сомкнуть глаз и предаться сладким грёзам. Мысли мучали ее, исчезновение же Фролло наводило на неприятные доводы. Он мог вернуться в любой момент, и цыганка не знала, как дорого ей обойдётся сегодняшняя выходка. В мыслях она уже в который раз извинялась перед Фебом, забыв о гордости, молила его о прощении. Но даже в воображении, капитан королевских стрелков был непоколебим, что уж говорить о живом, настоящем Фебе, который не пришёл на площадь? Девушка боялась задуть свечу, не хотела лишаться этого чуть заметного огонька, олицетворявшего последнюю надежду на счастье. Пламя дрожало, намереваясь погаснуть в любое мгновение. За дверью было тихо, ни шороха, ни шагов, кажется, все вымерло в Соборе, даже навязчивый, пугающий своими непредсказуемыми действиями Клод. Пламя дрогнуло вновь и погасло — цыганка взглянула сонными от усталости глазами на луну, почти исчезнувшую за темными тучами и вздохнула.

***

Эсмеральда не могла заметить Клода, мелькнувшего вместе с Жеаном. Фигура архидьякона прошла мимо главного зала, он что-то тихо обсуждал с сопровождающим его юношей. Тот улыбался, коварно прищуривая глаза, и долго воодушевленно рассказывал. О чем? О предстоящем венчании Феба с Флёр-де-Лис, об их свадьбе, о том, как усердно он, Жеан, изучает все то, что ему преподают и как он запоминает все то, что старший брат говорит ему. Фролло был совершенной противоположностью своего собеседника — суровый и напряженный, он старался не выдавать своего настоящего состояния, не показывал радости, возникшей в нем после слов Жеана о непоколебимости де Шатопера, лишь горящие каким-то болезненным блеском глаза могли раскрыть внимательному наблюдателю истинные чувства спокойно-строгого священника. Клод невольно оглянулся, приготовившись открыть тяжёлую дверь. Сердце его сладостно защемило, стоило глазам увидеть цыганку. Не сбежала, не нарушила данного ему обещания… А чем же он собирается наградить ее за это? Фролло нахмурился и отвернулся, уходя на улицу вслед за Жеаном.

***

Архидьякон вернулся засветло, в прекрасном расположении духа. Ночью ему пришлось бродить по городу, чтобы только держать себя подальше от желанной цыганки, чтобы не видеть ее прекрасного, манящего тела… Воскресший в мыслях танец плясуньи вызвал у Фролло тяжёлый вздох; он зажмурился, страдание исказило черты его лица. Сейчас он направлялся в келью, чтобы принести Эсмеральде еду. Священник осторожно подошёл к двери и заглянул в замочную скважину. Девушка ещё крепко спала, повернувшись лицом к окну и сжав в ладони амулет. Клод прищурится, силясь разглядеть цыганку получше, но тщетно. Лишь через какое-то время упавший на лицо плясуньи луч света разбудил ее; девушка встрепенулась, распахнула глаза и чуть улыбнулась взошедшему солнцу. Ей казалось, что сегодня будет прекрасный день, полный новых надежд. Сегодня она признается во всем Фебу, и он простит ее. Архидьякон поднялся на ноги и постучал в дверь. Девушка испуганно повернулась, ничего не произнося. Стук повторился, прозвучав увереннее и громче первого. — Девушка, я принёс тебе еды. Забери ее, и я запру дверь, — раздался знакомый голос, от которого Эсмеральда невольно вздрогнула. «Ах, опять этот ужасный священник». Цыганка поднялась с кушетки и подошла к двери. — Зачем вы хотите запереть меня здесь? Я выполняю все, что вы говорите, так отчего же? В чем я провинилась? — девушка торопливо надела платье, зашнуровав его. — Сегодня может прийти сам король, и никто не должен увидеть тебя. Это необходимо, и я ничего не могу поделать с приказанием. — Как долго мне придётся здесь находиться? Я хочу уйти, мне страшно находиться здесь, — Эсмеральда приготовилась открыть дверь. — Я вернусь очень скоро, ничего не бойся, девушка. Совсем скоро ты станешь такой, какой хотела, только не нарушай обещания.

***

Эсмеральда сидела на кушетке, когда на улице раздались крики, топот лошадиных копыт. Девушка бросилась к окну, взволнованная и заинтересованная. Священник смог убедить ее смириться со своим положением, но мыслей о побеге Эсмеральда не оставила. Только наступит ночь, и она сбежит к Фебу и исполнит все то, что хотела. Плясунья глядит на площадь и замирает, разглядев в сидящем на коне всаднике Феба же Шатопера. Сердце девушки наполняется радостью, начинает биться сильнее, а сама она, кажется, забывает обо все на свете. Сейчас он зайдёт к ней, спасёт от заточения, простит… Эсмеральда сжимает пальчиками амулет, дыхание ее перехватывается… К Фебу подходит красивая молодая девушка, и они вместе направляются к Собору. Плясунья не может объяснить, отчего слезы начинают блестеть на ее щеках, а сама она подбегает к двери, нещадно ударяя по ней кулачками.