То, что остается после

Ондолемар был недоволен. Раньше причину дурного настроения было легко понять, вспомнив позор на приеме в Посольстве и последующий выговор от Эленвен. Сейчас причины не радужных настроений альтмер находил исключительно в себе. Было приятно вспоминать, как он отчитывал молодую бретонку, с которой имел несчастье подружиться. В своем понимании этого слова, разумеется. И какова плата за его терпение к маленькому человечку? Выговор, порицание и принародное втаптывание в скайримовскую грязь. Правы были менее терпимые коллеги: воспринимать суетливых людей как равных – большая ошибка. Вот только Эленвен уже сменила гнев на безразличие, пообещав отправить некомпетентного эмиссара на Родину. Не этого ли он хотел долгие месяцы? Конечно, презрение к наглой девице еще было в нем живо и разгоралось сильнее, когда она сухо кивала ему, пробегая мимо, боясь услышать очередную колкость, но Ондолемар всегда был честен с собой – впору было благодарить несносную бретонку за исполнение желания. Что-то останавливало. То ли былая гордость, то ли опасение, что слушать его не станут. Ясно, точно это было вчера, вспоминалось, как он обозвал девушку отребьем и посоветовал не подходить к нему больше. В тот момент это действительно было его самым ярким желанием. И он просто ушел, не дослушав ее объяснений, смешанных с какими-то щенячьими извинениями. Приятно было ощущать этот тоскливый взгляд, которым бретонка его проводила. И убежала по каким-то своим, столь же нелепым, как она сама, делам. В следующий раз он столкнулся с ней возле дворцовой кузни, где девушка что-то объясняла орку, имя которого альтмер не потрудился узнать. Ондолемар тогда ускорился, не желая попадаться на глаза мерзкой девице. Однако успел отметить, что хрупкая, почти прозрачная бретонка поплотнела, похорошела. Тяжелая броня уже не выглядела на ней столь нелепо, как месяцы назад. При следующей встрече талморец увидел девушку в компании шута, непонятно где ею подобранного. Бретонка смеялась над странным танцем компаньона, чуть наклонив голову к плечу и совсем не замечала замершего невдалеке альтмера, задумчиво разглядывающего ее обнажившуюся шею. Тогда он впервые начал осознавать скоротечность людского века. Раньше подобные вопросы не занимали его. Как быстро меняются люди... Нынешняя бретонка совсем не походила на ту перепуганную девчонку, с зажатым в трясущейся лапке амулетом Талоса, который она все-таки смогла найти и выкрасть. Он даже не мог назвать этот ее поступок предательством по отношению к жителям Скайрима, так как точно знал, что сумел напугать девицу одним своим видом, хотя и вовсе об этом не старался. И монет он тогда отсыпал ей столь много, что сумел поразить собственных стражников. Даже имя ее узнал, хотя оно ему было неинтересно, так как прибегать к ее помощи больше не было никакой необходимости. Женщина, которая сидела на одной из каменных балюстрад, бесстыже вытянув ноги и хлопая в ладоши, поддерживая странные выходки мрачноватого шута, вряд ли бы стала помогать талморцу. Отпустив сопровождающих солдат на ужин, Ондолемар устало побрел в выделенные ему покои, которые он вечерами делил со своими охранниками. Он любил эти мгновения, когда они прекращали свой неусыпный надзор и отправлялись трапезничать. Одиночество расслабляло. Можно было спокойно подумать, повспоминать. Не то чтобы солдаты мешали ему, нет. Просто талморец не желал предаваться определенным воспоминаниям в их присутствии. Нелепая мысль о том, что они могут услышать тот поток противоречивых раздумий, раздражала. Но бороться с собой было бессмысленно и неинтересно. - Не можешь ключом попасть в скважину? – услышал рядом с собой знакомый голос Ондолемар. – Для мужчины навык подобной меткости необходим. Альтмер промолчал, услышав спасительный скрежет замка. Про себя похвалил ее за то, что бретонка смогла подойти незаметно для его обостренного эльфийского слуха. - Может, наконец-то поговорим? Мне наскучило делать вид, что я тебя не замечаю, - снова подала голос девушка, смело заходя в комнату за талморцем. - Хм, - талморец посмотрел на открытую дверь. – Тогда делай вид, что в упор меня не видишь. Бери пример с меня, Лиан. У меня это выходит неплохо. - У меня не было столетий тренировок для того, чтобы научиться считать людей кусками дерьма, - прищурилась бретонка. - У тебя еще есть время для обдумывания этой мысли. Очень правильной, на мой взгляд. Дверь вон там, - Ондолемар указал девушке на проход. - Нет, - покачала головой девушка. – Может, ты не знаешь, но я теперь тан. Хожу, где хочу. Беру, что вздумается. И никакого наказания, понимаешь? Альтмер с тревогой наблюдал, как девушка направляется к двери и закрывает ее при помощи ноги, а затем отмычки. Зачем ей нужно оставаться с ним наедине? Неужели ее не волнует мысль, что заметив незамужнюю девицу в компании талморца, по всему Пределу пойдут самые разнообразные разговоры. Вполне могут посчитать осведомителем Доминиона и отказать в помощи в целом ряде городов. - Ты не боишься оставаться один на один с альтмерским магом? – полюбопытствовал Ондолемар, пораженно наблюдая, как бретонка бестактно шарит в буфете. - Знаешь, некоторое время назад непременно бы испугалась, - девушка остановила кипучую деятельность по «ограблению» съестных припасов и внимательно посмотрела на альтмера. – Драконов десять назад. Или одиннадцать. О, я была бы в ужасе от одной только мысли, что окажусь в опасной близости к талморскому эмиссару. А сейчас, - она погладила цепочку на шее, извлекая из складок одежды амулет. – Даже его ношу без всяких опасений. - Талос. Замечательно, - Ондолемар присел в кресло, оглядывая стол, на который бретонка перетаскивала изъятые из буфета продукты. – Тебе хватило наглости не только заявиться без приглашения в кабинет талморцев, но еще и покичиться своей глупой преданностью к мифическому божку. - Это подарок, - пояснила она. – Нет особой преданности, просто… Бывают такие вещи в жизни, которые не хочется отрывать от себя даже ценой это самой жизни. К тому же мне любопытно, как все-таки талморцы поступают с последователями Талоса. Ты же в каждом нашем разговоре подчеркивал, что знаешь, как это делается. - По возвращении моих солдат, могу приказать им сопроводить тебя в подземелье. Не буду против, если ты добровольно решишь там остаться, - Ондолемар понял, что ему скучно. Разговор шел плохо, девушка его явных намеков на то, что ее не хотят видеть не понимала или делала вид, что не понимает. Сам же альтмер ощущал совершенно противоречивые чувства. С одной стороны хотелось обрадоваться встрече, расспросить ее о драконах, о поступлении в Коллегию или банально поинтересоваться погодой в каком-нибудь Вайтране. С другой - уязвленное самолюбие твердило, что нельзя так легко простить девчонку и отпустить с миром, пожелав не расставаться с благословлением Талоса. - Я объяснюсь и сразу уйду, - пообещала бретонка, навалив себе в тарелку столько еды, что Ондолемар приуныл: быстрого расставания не предвидится. – Я очень сожалею, что мне пришлось так поступить с тобой. Но выбора не было. Мне нужно было найти документы для… моего нанимателя. К своей гордости хочу заметить, что не убила никого в Посольстве. Так что все сложилось неплохо. - Я должен принять эти нелепые извинения? – нахмурился Ондолемар, разглядывая как крошки хлеба падают на заботливо разложенную на столе карту. – Может, я еще обязан поблагодарить тебя от имени Доминиона за кражу без крови? Скажи мне, дитя, что может остановить меня от передачи тебя первому эмиссару? - Мы были друзьями когда-то, - напомнила Лиан. Альтмер устало улыбнулся. - Какие же вы люди сентиментальные. Мне было с тобой интересно, всего-навсего. Отчего же ты решила, что сейчас я обязан терпеть глупую девчушку, которая чуть не подпортила мне карьеру своими выходками? - А что мешало тебе мне отказать? Мог бы отправить «глупую девчушку» подальше и наслаждаться приемом. Сам помог. Сам принял решение и согласился подыграть. И кто глупее в итоге? «Девчушка» на задании или умудренный годами альтмер? На это Ондолемару сказать было нечего. Действительно, винить-то по сути и некого, а себя не хотелось, да и непривычно. Оставалось только бессильно злиться, прикрывая раздражение на себя в частности и мир в целом безразличной улыбкой. - А я скучала по нашим беседам, - продолжила бретонка. – По твоим терпеливым наставлениям, по советам. Не по тем, где ты рекомендовал тащить к тебе жрецов Талоса с любого края Тамриэля. По другим. Ондолемар и сам тосковал по тому времени, когда вызывал у девушки восхищение, продемонстрировав простенькое заклятие и растолковав когда его лучше применять и против кого. За человеческими особями вообще было интересно наблюдать. Все такие разные в своих странностях, нелепых метаниях и глупых страстях. Детишки. Неразумные малые дети. - А познакомившись поближе с другими талморцами, начала скучать по тебе еще сильнее, - услышал Ондолемар. Вопреки здравому смыслу, в груди что-то щелкнуло. Внезапно накатила злость. Казалось бы, что мешает великому Довакину общаться с его сородичами? Должен бы радоваться, ибо Эленвен не раз говорила, что нужно убеждать местное население в том, что Доминион заинтересован в сотрудничестве, в мире и порядке. От чего-то радости не возникало, что бретонка умудрилась познакомиться еще с кем-то. Что еще какой-то высокомерный альтмер сравнивал ее бледную кожу со своей золотистой, что с искренним, но совершенно бесстрастным любопытством хотел пробежаться пальцами по ней, ища более весомые, чем цвет отличия. Ондолемар никогда не прикасался к людям. Чистокровный альтмер обязан содрогаться от брезгливости, ощущая близость чужого и чуждого тела. - Ты опять молчишь, - зеленоватые глаза бретонки стали печальными. – Что я должна сказать, чтобы хотя бы услышать оскорбление в свой адрес? Хоть в своих бедах виноват только ты, но я чувствую себя виноватой месяцы спустя. Это, да будет тебе известно, отвлекает от драконов. Девушка подошла к окну. Собственно, окном в полной мере это назвать-то было нельзя. Каменная кладка там, где должно быть стекло – окна ведут взгляд куда-то, а здесь же глаза сверлили коричневато-серый блок. Бретонку, видимо, лицезрение стены не смущало. Альтмер поднялся и подошел к стулу, на котором еще несколько мгновений назад сидела Лиан. Она выложила из кармана что-то и альтмера пробирало любопытство. Ему легко представилась миниатюрная статуэтка, изображающая Талоса. Или какая-нибудь подобная сказочная, но бесполезная вещица. Чего еще ожидать от бретонки, которую испортили местные варвары-норды, внушая ей ложные истины несведущих ни в чем дикарей? - Амулет Мары? Неожиданно. Это куда лучше, чем тот бессмысленный кусок стали у тебя на шее, - Ондолемар поднес талисман к подсвечнику, чтобы лучше разглядеть работу. Особым изяществом не отличалась и эта вещь, словно нордов не беспокоила красота надеваемых на себя вещей. А уж ювелирные изделия делились на две категории: вульгарно большие с непропорционально здоровенными, плохо ограненными каменьями, или обычные, ничем не украшенные кулоны, истинную форму которых может понять только или создавший их ювелир, или существо с богатой фантазией. - Жрец Мары сказал, что жизнь в Скайриме слишком сурова, чтобы тратить время на поиски супруга или супруги, - все так же не поворачиваясь к нему лицом, произнесла бретонка. – Посоветовал носить на шее, демонстрируя готовность к браку. Я просто таскаю его в кармане. - И осмелилась выложить на стол передо мной? После всего того, что натворила? Даже не знаю: льстит мне твоя наивность или умиляет простодушие. - Проблема только в том, что я подставила тебя немного? – повернулась к замершему с амулетом Ондолемару Лиан. - Этого достаточно для того, чтобы отдать тебя талморскому палачу, - кивнул альтмер. – Но даже несмотря на это, есть еще много причин, по которым это предложение было бы неуместным. - Чистокровный мер, люди недостойны и так далее, - понимающе кивнула бретонка. – В принципе, на этот ответ я и рассчитывала, но не могла не попытаться. Ладно, оставлю тебя наедине с твоим высокомерием. Прощай, - девушка направилась к двери, даже не подумав забрать у Ондолемара амулет. - Что мне останется после тебя? Лиан остановилась и оглянулась на альтмера. Тот стоял на месте, пропуская цепочку сквозь свои пальцы, любуясь блеском мелких камней на изделии. - Что, прости? – переспросила она. - Когда боги решат соединить тебя с предками, что останется для меня? – дополнил свой вопрос Ондолемар. - Не знаю, - честно призналась девушка. - А я знаю. Останется лишь пустота, - ответил за Лиан талморец. Лиан тряхнула головой, стараясь прогнать ассоциации, возникающие от последнего слова. - Не обманывай себя иллюзиями, - посоветовал Ондолемар, подходя ближе и вкладывая амулет в руку расстроенной девушки. - Наше место – среди наших собратьев. - Верно, только мы оба здесь, среди снегов, мороза и бестолковых нордов, - Лиан ощутила трепет от прикосновения альтмера, который так и не отпустил ее руки, словно внезапно пришедшая в голову мысль отвлекала его от настоящего момента. Он не переносил, когда кто-то дотрагивался до него – это она помнила. Знала, как альтмеры ревнивы к личному пространству и с какой неохотой допускают приближение к собственным персонам. Но уходить никуда не хотелось. Покинув комнату, где пахло медом и незнакомыми травами, она вновь вернется в мир, где каждый мелкий бандит норовит как минимум поживиться за ее счет. А кроме разбойников, ее ожидают некроманты, вампиры… и драконы, конечно, для совсем уж полного «счастья» в общественной жизни чужого края. Ну и в завершение, обилие обязанностей как главы Темного Братства и Соратников. Почему нельзя было заниматься чем-то одним? Зачем жизнь толкала ее то в пасть дракону, то, извлекая оттуда, направляла в какое-нибудь сомнительное общество? И зачем нужен этот постоянный бег и спешка, если на конечный вердикт судьи-жизни это не повлияет? И что вообще у мира останется, когда она его покинет? Несколько поэм о ее подвигах и воспетый бардами обеленный образ? И эта мелочная награда в виде свободного хождения по поместьям ярлов, которая давно перестала радовать самолюбие. Почему-то безразличный взгляд холодноватых зеленых глаз был куда весомее. А интерес, с которым Ондолемар ее разглядывал, куда больше возбуждал, чем внимание мускулистых рослых красавцев, предлагающие ей свои мечи и щиты за довольно скромную плату. Правда, с той же заинтересованностью альтмер разглядывал грязь на идеально ровных полах, но даже это не огорчало. - Меня отправляют в Алинор, - поделился радостью Ондолемар, отходя на шаг. – Так что терпеть нордов придется тебе одной, дитя. - Как это? – сдвинула брови Лиан. - Тот скандал в Посольстве… Эленвен сочла меня некомпетентным и общим решением было принято отправить меня на Родину. - То есть, мы больше не увидимся? – закусила губу бретонка. - Наша встреча в будущем маловероятна, - кивнул альтмер. Лиан же еще раз прокляла себя за то, что не обратилась за помощью к пьянчушке на приеме. Вот на чью судьбу ей было решительно плевать. Почему нельзя было вернуться к тому моменту? И чхать, что реакция на амулет у Ондолемара была бы такая же, как сейчас. Его можно было бы хотя бы видеть. Хотя бы изредка. - А что мне останется после тебя? – решительно посмотрев в глаза альтмеру, спросила Довакин. - Ты хочешь что-то получить на память? - Вообще-то, хочу, - сверкнула глазами девушка. – Только что-то посущественней, чем альтмерская безделушка. Ондолемар потеряно посмотрел по сторонам. Отдать девице что-то двемерское, что ему самому вручил собрат-исследователь? Вероятно, у нее подобной чепухой забит не один сундук. Почему он вообще должен ломать голову из-за девицы, нагло воспользовавшейся его расположением и подставившей? Почему откровенному врагу Доминиона он должен отдавать что-то, что ему принадлежит? - Я думаю… Что ты делаешь? – поинтересовался альтмер, ощутив рваные поглаживания на своем одеянии. - Думаю, как поинтересней обставить свое воспоминание, - спокойно отозвалась бретонка. – А ты продолжай говорить. Я же тебе признавалась, что скучала по нашим беседам. Можешь еще рассказать мне про Альдмерский Доминион. Несколько мгновений Ондолемар шокировано наблюдал, как умело и быстро пальцы бретонки расстегивают крючки на его мантии. Как при всей расторопности и даже аккуратности, ощущается дрожь в ее пальцах. - Прекрати немед… - договорить ему не дал привычный для охраны стук в дверь. Впервые за долгое время он ощутил панику сродни той, что возникает на поле боя. Он знал, что два его солдата дожидаются разрешения и не зайдут раньше. Только вот они все равно зайдут и обнаружат на кровати эмиссара, куда бретонка нагло переместилась, человеческую особь. Вот тогда одним выговором ему совершенно не отделаться. Презрение к давшему слабину альтмеру перед человеческой самочкой будет сопровождать его во всех местах службы. Если, конечно, ему дадут возможность остаться в Алиноре. - Явилась на мою голову. Мало было моего позора в Посольстве, - прошипел Ондолемар, накидывая одеяло на блаженно улыбающуюся девушку. Хотя разум недружелюбно подсказывал, что у него была возможность выпроводить Лиан, вот только альтмер ее упустил сознательно. Девушка неправильно на него действовала. Радовало только, что терпеть подобные эмоции ему оставалось недолго. Скоро его перестанут разрывать противоречивые чувства, и он снова спокойно вернется к работе. - Войдите, - сказал он, молясь богам о том, чтобы бретонка не выкинула еще какой-нибудь, достойный ее друга-шута, номер. Солдаты один за одним вошли в помещение, с любопытством поглядывая на накрытый стол. - Сегодня можете отдыхать оба. Мне не спится. Поработаю ночью, - произнес альтмер, с тоской ощущая, как дрожит его голос. Он не умел врать. Никогда не видел причину обманывать собратьев. И на что приходится идти ради своей репутации и доброго имени едва знакомой бретонки? Нет, только ради себя он опускался до подобного. Недопустимо даже думать, что его беспокоит честь какой-то человеческой женщины. Традиционный поклон, резкий поворот и шаги по направлению к выходу. Ондолемар всегда считал, то у него слишком маленькая комната. Ошибался. Солдатам потребовалось чуть меньше вечности, чтобы дойти до двери и закрыть ее с обратной стороны. Навострив уши, альтмер ощущал звуковое отдаление шагов. Спешно прокрутив ключ в скважине, он вернулся к своей кровати и на удивление тихой бретонке. Девушка мирно спала, прикрытая безразмерно большим покрывалом. Первым желанием было схватить девицу за плечи и тряхануть посильнее. Вторым – наблюдать за человеком во время сна. У людей был беспокойный сон в сравнении со сном меров. Ондолемар всегда просыпался в том положении в каком засыпал. Лиан же сменила несколько поз за те минуты, которые он ее разглядывал. Проклиная самого себя за любопытство, альтмер провел пальцами по чуть раскрасневшейся после выпитого вина щеке девушки. Гладкая. Правда тело горячее, чем у альтмерок. Может это связано с душами драконов, которые она поглощает после победы над тварями? Или люди в принципе имеют более высокую температуру тела? Аккуратно, стараясь не разбудить бретонку, Ондолемар продолжил свои исследования, всецело его захватившие. Короткие темные волосы были тонкие, но мягкие. Возникало странное желание потрепать их, как будто они принадлежали не человеческой женщине, а котенку каджита. В общем-то, бретонка и напоминала ему маленького, недавно родившегося котеночка, доверчиво поглядывающего из своей коробки на больших и взрослых, ища у них защиты и ласки. Ресницы Лиан задрожали и она, всхлипнув во сне, перевернулась на живот, подтягивая одну ногу к животу. Ондолемар тут же впился взглядом в тонкие шрамы на шее. Здесь кожа не была такой гладкой, как на лице, но контраст не раздражал. Мягко ощупав впадину на затылке, альтмер отсел чуть подальше, чтобы увидеть выбравшуюся из под одеяла девушку целиком. Он всегда считал идеалом альтмерок, фигуры которых были тонкими и прямыми, как стрелы. Глядя на бретонку, нагло заснувшую в его кровати, предпочтения куда-то пропадали. Чуть широковатые для хрупкой девушки бедра выглядели… пленительно, что ли. Жаль, что они тоже, наверняка, покрыты ссадинами и шрамами, которые портили безупречную белизну кожи. - Как робко, - услышал Ондолемар насмешливый голос девушки. Лиан перевернулась и посмотрела на невозмутимое лицо альтмера. А что ему было скрывать? Любопытство? Он маг и просто обязан исследовать и изучать что-то новое. - У тебя волос на голове нет! – округлила глаза бретонка. - У тебя их ненамного больше, - Ондолемар поднялся и посмотрел на свое одеяние. Как назло, он забыл застегнуться. Значит, солдаты наблюдали своего эмиссара не только странно возбужденным и неожиданно охотливым до еды, но и неряшливо облаченным. Это огорчало. - И что теперь? – поинтересовалась Лиан, приподнимаясь на локтях. – Мы наедине, в закрытой комнате. В замке уже, наверное, отбой объявлен, а это значит, что около двери стоят два стражника. Как же мне выйти? - Ты же тан. Ходишь, где хочешь. Разве не так? – Ондолемар опустился на твердое кресло. – Значит, никто не подумает дурного, если ты среди ночи выйдешь из комнаты талморского эмиссара. - Безразлично, знаешь ли, - махнула рукой Лиан и, хитро прищурившись, направилась к нему. Ондолемар спокойно наблюдал за приближением девушки. - Вот только не люблю я слухов на пустом месте. Если уж ругать за недостойное поведение, так хоть по делу. А то обидно получится, - бретонка присела у ног альтмера, со странным блеском в глазах его оглядывая. – К тому же, я так и не услышала, что ты простил мое недостойное поведение. Как мне спать ночами, осознавая, что где-то живет жутко осерчавший на меня мер. - Я обратил внимание, что с засыпанием у тебя нет проблем. Это так тебя гложет чувство вины, что ты преспокойненько забываешься сном в кровати талморца. - Именно, - подтвердила девушка, присаживаясь поближе и резким движением разводя его коленки. От удивления Ондолемар был способен лишь наблюдать, как маленькие ладошки оглаживают его бедра. - Ого! – восхитилась девушка, умудрившаяся быстро ослабить ремень на его мантии и теперь забраться под одежду. С безобразием, которое творила бретонка с его телом нужно было заканчивать. Слишком умелые и ловкие движения настораживали, нагоняя совсем уж неправильные мысли. И кто научил девицу подобному? Неотесанный норд, думающий только о нуждах собственного тела? Или сладкоголосый имперец, который столь же груб, но прикрывает несдержанность долгими речами и красивыми словами? Или все же родич-мер постарался? - А ты спокойный. Анкано орал, когда я в первый раз откинула полы его плаща, - хитро улыбаясь, произнесла бретонка. - Что? – вздрогнул Ондолемар. – Анкано повышал голос? - Шучу, - прикусила губу бретонка, повнимательнее заглядывая в потемневшие глаза мера. – Не орал он. И что из этого было хуже? Неужели яростный ненавистник всего человеческого Анкано все же притронулся к девушке? Зачем ему это было нужно? Не он ли нашептывал Ондолемару о том, что от людей и, в особенности, от слишком похотливых человеческих самок, нужно держаться на расстоянии удобном для произнесения заклятия? Не он ли говорил, что честь альтмеров пятнается от одной мысли, в которой скользит желание обладать обычной женщиной? А что выходит, если верить словам Лиан? - Снова шучу, - нарушила ход мыслей альтмера бретонка. Чему верить Ондолемар уже не понимал. Странное чувство юмора, непонятный ход мысли… Это нормально для людей? Зачем вообще ему знать о личной жизни бретонки? Однако фантазия тут же воспроизвела нежелательную картинку. Вот он грубый и совершенно чуждый к желанием девушки Анкано, приподнимает Лиан настолько, чтобы эта дикая разница в росте не мешала наслаждаться выражением лица бретонки. Вот он резко вжимает ее в холодную стену одной из промерзших комнат Коллегии, заставляя ее обхватить бедрами поясницу мера и с удовольствием ощущает ее трепет. Вот он неистово берет ее, наслаждаясь криками, перемешенными со стонами, горделиво замечая, что с ее губ срывается его имя. И вот, опустив обессиленную девушку на пол, неспешно одевается и молча уходит, не пожелав даже одарить Лиан одним из своих безразлично-презрительных взглядов. - Ты пока единственный мер, при виде которого у меня тяжелеет здесь, - Ондолемар, уже переставший удивляться пошлости, как своей собственной, так и человеческой, посмотрел, как неторопливо девушка огладила свой живот. – Так что насчет извинений? Можно начинать приносить, не боясь, что ты убежишь от меня со спущенными штанами жаловаться ярлу на неподобающее поведение тана? Судя по упертым в его разведенные ноги локтям и пронзительному взгляду, даже при его желании, убежать дальше кровати ему не позволили бы. Альтмерская чистота… Она утонула в отбросах уже тогда, когда ему пришло в голову погладить девицу по голове за принесенный амулет Талоса. Какой смысл изображать перед самим собой принципиальный подход к расовой чистоте? А больше и не перед кем. У бретонки, судя по всему, не было пунктика о том, что в их отношениях было нечто неправильное. - Вот так мне больше нравится, - одобрительно улыбнулась Лиан, заметив, как он приподнялся, помогая ей стянуть с себя штаны. – Люблю послушных меров. Зато Ондолемар не любил. Женщин его расы возбуждала только хорошая родословная предполагаемого партнера или, на худой конец, туго набитый кошелек. Видеть альтмерок, радующихся от какого-то банального прикосновения к руке или от адресованного им нежного взгляда, талморцу не приходилось. И уж тем более, не представлялось, как одна из его сородичей ворвется в спальню к мужчине, чтобы потешить его самолюбие. Это же не имело смысла и наносило сокрушительный удар по гордости, а значит, и осуществлять подобное было не нужно. Бретонка же, стоящая на коленях и азартно забавляющаяся с его мужским естеством, предрассудками по поводу гордости явно не страдала. И вроде бы должна была ощущать унижение, но выглядела очень довольной, словно ей весь этот процесс приносил большее удовлетворение чем ему. - Господин Ондолемар, можно? – услышал альтмер голос имперского командира, который частенько ночевал в этой комнате. Ондолемар вздрогнул и с тревогой посмотрел на увлеченную бретонку. Та лишь игриво подмигнула ему, не прерывая своего занятия. - Нет, - хрипло выдохнул он, стараясь придать голосу обычной твердости. Тишина в ответ напрягала. Ондолемар живо представил любопытного имперца, склонившегося над замочной скважиной и с интересом наблюдающим за происходящим. - Да пусть смотрит, - промурлыкала Лиан, словно прочтя его мысленные опасения. – Если увидит что-то, что никогда не видел – потребуем плату за спектакль. Ондолемар хотел что-то возразить, но передумал, почувствовав коготки, нежно впивающиеся в его бедро и снова эти ласковые поглаживания другой рукой. Слишком опытные, слишком умелые, что, как ни странно, альтмера огорчало. Погладив бретонку по голове, он осторожно, боясь спугнуть, надавил на ее затылок, заставляя принять его глубже. И снова никакого сопротивления, словно девушка всю жизнь только и училась тому, как обхаживать мужчин. А драконы и нечисть это так, в порядке выходного дня. Только при всем том, что ему нравилась эта вовлеченность в ее игры, создавалось впечатление, что используют именно его. Стоя перед ним на коленях, лаская руками, губами, языком… превращали его из гордого альтмера в бесправное и бессильное существо, неспособное отогнать от себя наглую девицу и потом долго ругать ее за то, что она посмела прикоснуться к такому чистому меру. Откинувшись на спинку кресла, Ондолемар вцепился в подлокотники, стараясь дышать спокойно, не выдавая полуобморочного с непривычки состояния. Долгое воздержание альтмеры переносили довольно спокойно, не сильно переживая о важности плотских утех. Почему-то это только сейчас виделось талморцу бесконечной глупостью. Обжигающая близость чужого тела, довольная улыбка, нежный взгляд почти таких же зеленых, как у него самого глаз – это то, что было необходимо в ту секунду, когда бретонка, доведя его до почти забытого ощущения полного умиротворения, присела на его подрагивающие колени, с интересом вглядываясь в лицо. - Я извинилась, - она ласково потрепала его по плечу. – И ты меня простил, как я понимаю. Ондолемар бездумно кивнул, приходя в себя. Неожиданно накатившая слабость мешала привести себя в порядок перед тем, как вернуться к утреннему обходу залов. Да и сгонять девушку с себя чрезвычайно не хотелось. - А ты сама таешь, как свеча, - заговорил он, оглаживая податливую бретонку, отмечая, как прекрасны возбужденные женщины. Человеческие женщины. - Мне пора, - шепнула Лиан, спускаясь губами от мочки его уха к шее. – Но теперь мне нужен новый повод для извинений. Альтмер почувствовал прикосновение чего-то холодного к своей шее. Разобраться Ондолемару не дали, перехватив его руку и увлекая в требовательный поцелуй, совсем не вяжущийся с образом милой девушки, возбужденно приникающей к нему губами. Ощутив, что приятная тяжесть покинула его колени, талморец открыл глаза. Лиан уже щелкала замком, не оборачиваясь на альтмера. Спешно поднявшись, Ондолемар в совсем унизительной юношеской спешке принялся натягивать штаны, ругая про себя девицу, которая не потрудилась подождать, пока его облик станет более привычным для солдат. Махнув рукой, девушка слилась с окружающим ее полумраком, царившим в комнате. Имперский командир, тут же вошедший в приоткрытую дверь, принялся подозрительно рассматривать Ондолемара. Взгляд вояки сместился на грудь эмиссара да так и застыл на ней, приобретая странную задумчивость. Ондолемар тоже опустил глаза и, скрипнув зубами, с негодованием обнаружил на золотистых застежках серебристый амулет Талоса. Имперец поднял брови, будто ждал объяснений. Талморец, стараясь избегать резких движений, снял цепочку и чуть улыбнулся. - Безделушка. Никакого благословения не несет, в чем я еще раз убедился, - сказал Ондолемар, вздрагивая и откидывая обжегший ладонь амулет.