То, что остается после

- Как он меня бесит! - хлопая дверью, произнесла Лиан, глядя на валяющегося на ее кровати Цицерона. – Высокомерный эльф, считающий себя выше заслуженных учителей! Выше самого архимага себя мнит! А что умеет делать кроме того, как ходить, нудеть и задавать идиотские вопросы? Что-то мне подсказывает, что ничего. - Цицерон может убить его для Слышащей, если ей от этого будет лучше слышно Матушку, - садистская ухмылка исказила красивое лицо имперца. - Я скажу тебе, когда нужно будет, - пообещала девушка, заваливаясь рядом. При всей обособленности Коллегии от окружающего мира и полного нежелания участвовать в его делах, архимаг был хорошо осведомлен о событиях, которые успешно игнорировал. Из уважения или еще чего-то, он даже выделил отдельное помещение для Довакина, разрешив ей провести в Коллегию компаньона. Зато как возмущен был выскочка Анкано! Как он медленно, будто абсолютно уверен, что вокруг исключительно тугодумы, а не маги, зачитывал ей установленные в Коллегии правила. Разумеется, особенно акцентируя внимание на том, что никому, кроме членов магического общества, на территории находиться нельзя. На справедливое замечание Лиан о том, что талморский эмиссар тоже не имеет права тут быть, поскольку должности советника в списках нет, а дисциплины он не преподает, Анкано спокойно отметил, что не обязан отчитываться перед людьми, а особенно, перед глупыми девицами, которым лучше зарабатывать в трактирах, а не занимать чье-то место в Коллегии. А потом надавал заданий по переписи каких-то фолиантов, абсолютно бессмысленных и отвратительно масштабных. Переписывать Лиан так и не начала. Зато Цицерон, при всей его эксцентричности и лютости, терпеливо переносил тексты из рукописей в чистые свитки. Причем делал это столь аккуратно, что создавалось впечатление, будто он этим всю жизнь и занимался. Вот так, после очередного убийства садился за стол и копировал размышления разномастных авторов. А еще Лиан раздражала дисциплина. Ворота закрывали за час до отбоя. После отбоя даже гулять по залам запрещалось. Как детишки в приюте, а не маги. На обед опаздывать нельзя, а то до ужина не получишь даже сухаря. И клятый дагонов присмотр Анкано, повсеместно преследующего всех учеников. Причем, одновременно всех. Как он умудрялся появляться там, где студенты творили интересное, но не рекомендованное учителями – загадка. Вообще, она не получила того, на что рассчитывала. Учебы, как таковой, особо не было. Лекции, перемешенные с типичными заданиями в стиле «раздобудь и доставь» - это нагоняло тоску и заставляло скучать даже по вылазкам с Соратниками. Там было интересней, хотя совсем не пахло ни историей, ни магией. - Пойду во двор. Надеюсь, Анкано сейчас любуется собой в зеркале. Или вены режет. В общем, не хочу с ним сталкиваться хотя бы во дворе, - вздохнув, девушка подошла к письменному столу и демонстративно похлопала по сложенным на нем книгам вперемешку со свитками. – А ты пока здесь разберись. Скоро уже сдавать работу. Проходя по коридорам, Лиан машинально оглядывалась, боясь увидеть альтмерского мага. Все-таки, даже эльфы разные, хотя и объединены общими признаками. Может, они вели себя в соответствии с возрастом? Или статусом? Ондолемар был очевидно старше Анкано, и не поэтому ли отличался снисходительным терпением? Или все же личностные черты у них проявляются, пусть и не так выраженно как у людей? Услышав голос знакомого мерзкого альтмера, девушка вжалась в стену. Как назло, разговор проходил во дворе, куда она направлялась. Подойдя к окну, чтобы лучше расслышать, Лиан обратилась в слух. Скорее всего, талморец отчитывал студента за какую-нибудь ерунду или разговаривал сам с собой, жалуясь себе-любимому на тяжелую долю альтмера среди недостойных. - Я не могу покидать Коллегию на столь долгие сроки, - говорил Анкано. – Почему нельзя временно возложить твои обязанности на кого-нибудь из твоих помощников? - Потому что они мои помощники, - отозвался более мягкий, чем у Анкано голос. – А Эленвен ясно дала понять, что не доверяет ни мне, ни моим приближенным. Сердце Лиан забилась учащенно. Она ведь почти смирилась с мыслью, что Ондолемар будет недосягаем. Даже о свадьбе умудрилась договориться, хотя и не тешила себя иллюзиями по поводу счастливой семейной жизни и тихих домашних радостей. Но, как ей оптимистично объяснили, годы идут и в скором времени она останется одна, всеми брошенная и никому ненужная, постаревшая и непременно бездомная. Ну и нищая, ибо откладывать септимы было не в ее принципах. Пришлось подходить к знакомым и трясти перед ними амулетом, постыдно выпрашивая себе положение чьей-нибудь жены. Удивительно, но все словно ждали подобных домогательств и заявляли, что так и быть, они, пьяницы и наемники, окажут Довакину честь и женятся на ней. Раздражения не вызывал только Вилкас, ибо больше молчал и работал, чем болтал и бездельничал, объясняя, как правильно и что делать, лежа при этом на расстеленных шкурах. Но и подобный брак походил на договор. При виде Вилкаса не начинало ныть внизу живота, не было ощущения нужды в банальном взгляде, похлопывании по плечу или разговоре. Все было практично и целенаправленно сухо. А вот только от голоса Ондолемара, нижняя губа закусывалась до крови, а руки сами по себе стремились под одежду. Осмелев, Лиан выглянула из окна. Анкано, который постоянно мерз, накинул капюшон. Бретонке было интересно: а люди столь же одинаковы внешне для меров, как они для людей? Глядя на альтмеров, девушка видела только какую-то типичность и в выражении лица, и в чертах. Словно они близкие родственники, с той лишь разницей, что Анкано отпустил себе длинные волосы. Вероятно в надежде, что они согреют голову лучше, чем легкий капюшон. А если смотреть на них со спины, то совершенно не разгадаешь, где добродушный эмиссар Маркарта, а где поганец-альтмер. - Так Талмор не арестовал ту поганку, из-за которой для тебя все сложилось столь неудачно? – вопрошал Анкано. - А где ее искать? Может, она давно в Хай-Роке и рассказывает деревенщинам о том, какие талморцы наивные дураки, - неожиданно тихо прозвучал голос Ондолемара. - Жаль, меня там не было. Я не дал бы тебе шанса опустить достоинство Доминиона из-за какой-то бретонки, - отозвался Анкано. Лиан снова выглянула, желая рассмотреть Ондолемара, дабы лучше запомнить, а потом легче вспоминать во время будущих ночей с Вилкасом. - О, Довакин нас подслушивает. Вот и манеры типичного человека, пусть и окутанного славой, - Анкано махнул рукой в сторону окна. – Иди сюда и узри второго эмиссара, ученик. Посмотрев на длинный коридор, по которому ей нужно было пройти, дабы оказаться во дворе, Лиан поморщилась. Это слишком долгая дорога. Тратить драгоценные мгновения, совершая забег по коридору? Определенно глупо. К тому же, раз уж Анкано захотел выставить ее человечком с плохими манерами, можно и посоответствовать образу. Ну и дать альтмеру шанс хоть раз побыть правым. Открыв окно по шире, девушка забралась на подоконник и легко спрыгнула, мягко приземляясь на снег. - Что я тебе говорил? Вот таких приходится обучать тайным искусствам, - Анкано скрестил руки, недовольно глядя на приближающуюся девицу. Сама Лиан сверлила взглядом Ондолемара, хотя и чувствовала, что это неправильно и подозрительно. Хотя кому какое дело? Анкано вряд ли придет на ум, что его знакомый свяжется с кем-то из людей после позора в Посольстве. Он бы не стал разговаривать, а значит и другие так же поступали бы. Бретонка давно заметила, что советник архимага всех судил по блистательному себе. - Здравствуйте, господин, - Лиан склонила голову в приветствии. – В свое оправдание хочу сказать, что мне просто не терпелось увидеть талморца и сравнить его с господином советником. Исключительно научный интерес. - И как сравнение? – если Ондолемар и удивился, что увидел ее, то скрыл это филигранно. Лицо все такое же бесстрастное, как всегда глаза ясные, с типично мерской искрой любопытства. Никакой личной заинтересованности, однако, даже во взгляде не промелькнуло. Это расстраивало. - Несомненно в вашу пользу, господин. Сомневаюсь, что Анкано обладает такими же достоинствами, которые я видела у вас, - Лиан чуть улыбнулась нахмурившемуся советнику, который, впрочем, молчал и не думал делать замечания за вольности в общении. - За столь малое время вы успели их заметить? – покосившись на Анкано, спросил Ондолемар. - О, их грандиозность так меня поразила, что мне есть о чем думать холодными винтерхолдскими ночами, - совершенно честно ответила бретонка. Ондолемар замолчал и поковырял носком сапога снег, словно размышляя, как продолжить этот разговор или, напротив, повежливее свести на «нет». - Вы выполнили ту работу, о которой я вам говорил? – прервал молчание Анкано, привлекая внимание к себе. - Нет. У меня слишком мало времени на подобную деятельность, - призналась Лиан, не покривив душой в общем-то. - Охота на драконов отнимает много времени? – проявил лживое сочувствие советник. - Дольше с вами приходится пререкаться, уважаемый советник. Хотя, на следующую охоту могу позвать вас с собой. Это наверняка нас сблизит и все-таки сделает лучшими друзьями. А лечение ваших ожогов, которые у вас непременно появятся после встречи с драконом, обязуюсь полностью оплатить. - Снова человеческая бестактность, - покачал головой Анкано. – Ступайте в свою комнату, студент. - До отбоя еще несколько часов, - заметила Лиан, поглядывая на небо. – Хочу быть здесь и имею право. Вы сами меня позвали, в конце концов. - Я подожду тебя в кабинете, - сказал Анкано. – Ты ведь осмотреться хотел? Можешь начинать. А если внезапно тебе помешает какая-нибудь бретонка… Иногда в Коллегии ведь случаются несчастные случаи из-за излишней самонадеянности студентов. Здесь к этому давно привыкли. Лиан ответила Анкано широкой улыбкой, мысленно желая ему скорейшей и тяжелейшей смерти. - Каков негодяй, а? Мерзкий, как дерьмо злокрыса, - пожаловалась бретонка Ондолемару. – Он даже хуже. - Он правильный мер, Лиан. Прояви уважение к моему сородичу хотя бы при мне, - попросил талморец, прислоняясь к энергетическому колодцу. - Только потому что ты этого хочешь… Проявляю. Перефразирую ранее сказанное. Анкано лучше, чем дерьмо злокрыса. У меня хорошо получается уважать твоего побратима? - Отвратительно. Но мне почему-то все равно уже. Не ожидал тебя еще раз встретить, - Ондолемар осмотрел безлюдный двор. – Тебе не подходит эта обстановка. И эта роба, - кивнул на зеленоватое одеяние мер. - Могу немедленно снять ее, - улыбнулась девушка. – Но только за очень существенное «спасибо». - Вы, люди, способны думать еще о чем-то, кроме как о размножении? – задал давно мучающий вопрос талморец. - Представляешь, последние недели думаю или об Анкано, или о зачистке местных пещер. И ни одной мысли о себе. Иногда забываю поесть на ночь, как положено при моем образе жизни, из-за банальной усталости, - Лиан поджала губы, прогоняя желание обнять эмиссара. - Анкано добропорядочный талморец и пример для меров. Не понимаю, чем ты смогла заслужить его презрение. Он безразличен ко всем людям без исключения. - Не нахваливай его – он все равно не слышит. Ондолемар полюбовавшись статуей, возвышающейся над ним, посмотрел на девушку. Она же, без всякого положенного юной девушке смущения, сверлила его колючим, почти физически ощутимым взглядом. Все, на что хватило ума альтмеру, это надвинуть капюшон на брови и найти во дворе более безопасный объект для рассмотрения. Куст морозной ягоды оказался неимоверно интересным предметом для созерцания. - Когда ты уезжаешь? – поинтересовалась Лиан, подходя к растению, надеясь попасть в поле зрения талморца. - Завтрашним вечером, - ответил Ондолемар. - Значит, проведешь здесь одну ночь и целый день? – взволновано спросила бретонка. - Да. Только в этот раз у тебя не будет возможности надеть на меня амулет, который тебе столь дорог, что ты преспокойно оставляешь его на шее альтмера, - укоризненно заметил талморец. - Кстати, ты привез его мне? - Почему я должен хранить у себя подобную гадость? Я отдал его талосопоклоннику. Правда, перед его смертью, но это неважные подробности. Благородно? - Слов нет как, - судорожно сглотнула Лиан. – Ладно, я зайду к тебе после отбоя. Ондолемар не успел предупредить, что останется в комнате Анкано и, возможно, с самим хозяином, который вряд ли будет восторженно хлопать в ладоши, увидев на пороге незваную гостью. Настораживало и то, что его мнением никто не удосужился поинтересоваться. А вдруг он против ночных визитеров? А может, у него и планы совсем другие на ночь? Может он хочет спокойно отоспаться или проговорить всю ночь с Анкано, благоразумно кивая на его презрительные по отношению к людям фразы, особо желчные касательно бретонцев. Точнее, бретонок. Притом, хорошо ему знакомых. Но, как и в прошлый раз, его желания учтены не были. Просто постановка талморца перед фактом, что его снова придут использовать и втаптывать в грязь собственного странного бессилия, которое моментально возникало, когда девица похотливо осматривала непричастного к такого рода отношениям с людьми, мера. Конечно, можно было убежать в таверну и считать себя спасенным от чужих желаний, но здравый смысл подсказывал, что его и там найдут и глумиться над его честью будут еще изощренней. И, самое страшное, в чем мер себе признался: ему решительно не хочется прятаться.

***

Лиан пыталась уснуть, но у нее никак не выходило. Скрежет пера по пергаменту раздражал, в напевающего себе под нос шута хотелось кинуть тяжелую двемерскую вазу, а отвратительно яркое солнце никак не желало дать себя побороть вечерним сумеркам, что вызывало злость даже на небесное светило. Время текло медленно, словно издеваясь. И если раньше бретонка не успевала осмыслить пробуждение, как сразу объявляли отбой, то сейчас возникало ощущение, что про студенческий распорядок что-то в этом мире забыло. Девушка перевернулась на бок и прижала подушку к голове. Волчья кровь делала из соратников диких зверей даже в человеческом обличии. Примитивные инстинкты туманили разум, отключая мозг и заставляя забывать о сознательных желаниях. Вечная, внезапно возникающая возбудимость, терзающая все тело, мешала даже во сне, превращая его в какую-то бешеную, удивительно четкую картину охоты. Усталость почти не ощущалась, но и отдых не нес удовлетворения. Особый дискомфорт приносила похоть – еще один постоянный внутренний спутник. Заставляли покрываться испариной даже те мужчины, от которых ранее бретонка брезгливо воротила нос. Стоило ей почувствовать, что какой-то, пусть даже едва знакомый и малопривлекательный тип, желает ласки, в организме появлялась потребность открыть охоту за слабым противником. Подарить ему чувство загнанной в угол жертвы, погасить зверский инстинкт хоть на время, забываясь в дрожащих от вожделения лапах добычи. А в последствии ощутить гнетущее опустошение и даже вину. Можно было излечиться, избавить себя от наваждения, но тогда она, Лиан, снова чувствовала бы себя слабой, ни на что не годной бретонкой, у которой ноет запястье после слишком долгой тренировки с кинжалом. К силе привыкаешь. Пусть даже к такой – дарующий вместе с собой огромную кучу слабостей. - Слышащей должен понравиться цвет чернил, разбавленных кровью. Слышащей нравится? – с нажимом спросил Цицерон, повернувшись к девушке, спрятавшей лицо под подушкой. - Слышащая в восторге… А откуда у тебя кровь? – опомнившись, заволновалась Лиан, подскакивая. - Птичка облюбовала окно Слышащей. Она мешала Цицерону сосредоточиться на работе и отвлекала чириканьем, - объяснил шут. - И почему Анкано не умеет летать и не облюбовал мое окно в тот момент, когда ты погружен в копирование? – взгрустнула бретонка. - Слышащая долго разговаривала с ним во дворе. Цицерон все видел, - компаньон обтер кончик пера о салфетку и подышав на пергамент с нанесенными на него свежими чернилами. – Цицерон готов был броситься защищать дитя Матери. Или талморца. От настроения бы зависело, - от визгливого смеха закладывало уши. Лиан так и не могла привыкнуть к тому, что на совершенно строгом, удивительно привлекательном лице немолодого имперца возникала столь глупая улыбка, никак не соответствующая его расовой принадлежности. Все его собратья, с коим ей доводилось общаться, как один хмурые и неулыбчивые люди. Цицерон улыбался даже тогда, когда доставал нож из живота жертвы. Однако от такого веселого типа пару зим назад бретонка бежала бы не разбирая дороги. - Ох уж этот добрый и преданный Цицерон, - покачала головой Лиан, с удовольствием замечая, как темнеет за окном. - Цицерон преданный. Всеми. Слышащая хотела убить его. Цицерон помнит. Цицерон отомстит. Он тоже будет хотеть убить Слышащую. Слышащая любит своего послушного глупого шута? - Я беру тебя на контракты. Это сближает, знаешь ли, - Лиан открыла комод и посмотрела на те вещи, что успела туда забросить. Идти в мантии не хотелось, так как Ондолемару она не нравилась. А остальные вещи, беспорядочно скомканные, были словно изъяты из драконьего зада. Пришлось остудить пыл и идти как есть, утешая себя надеждой, что роба долго на ее теле не задержится. - Цицерон это понимает, - шут оглядел подрагивающую девушку. – Куда уходит Слышащая сейчас? - Куда ярлы ходят без охраны, глупенький. Если я задержусь, не нужно брать нужник на таран, спасая меня, ладно? И из комнаты не выходи даже в том случае, если в окошко за тобой прилетит подглядывать дракон. - А если Матушка заговорит с Цицероном из другой комнаты? - Хм, в этом случае можешь идти беседовать. Но только если она точно заговорит, - погрозила пальцем Лиан. С шутом общаться было сложно, но иногда интересно. Глуповатый, мало чем интересующийся Цицерон, вполне мог выдать информацию столь интересную, что оставалось только удивляться тому, как она попала в его мозг. И за что там зацепилась. Лихорадочно вспоминая, где находятся покои Анкано, девушка стремительно направилась к лестнице, оставляя компаньона одного.

***

- Данмеры имеют неплохой потенциал, - делился своими соображениями Анкано, косясь на удивительно молчаливого коллегу. – Но все это не то, то нужно. Босмеры ловкие, успевают быстро защиту ставить, но вот на атакующие заклинания энергии у них явно недостаточно. - А бретонцы? – неожиданно для себя полюбопытствовал Ондолемар. - Бретонцы? Немного талантливей остальных людей, но не в столь значительной мере, чтобы ставить их в один ряд даже с босмерами, - отозвался Анкано. – Люди не любят учиться. Они бестолковы, легко бросают начатое, как только у них что-то не получается. А когда влюбляются, становятся совсем невнимательными. Я наблюдал за теми, кто готовился к благословению Мары. Студенты увлечены только друг другом и больше не замечают ничего, - Анкано отставил кубок с вином, к которому так и не притронулся. – Чем ты так встревожен сейчас? Я нахожу твое состояние близким к тому, в котором пребывают эти недоразумения, по ошибке называемые студентами Коллегии. - Не знаю. Хотел уехать, но не покидать Скайрим после такого позора. Точно в планах не было падать лицом в грязь, - признался альтмер, снимая одеяние, которое странно тяготило. - Почему ты вообще так поступил? Только не рассказывай мне про наивность меров и хитрость бретонцев, - Анкано ощутил азарт, глядя на потупившегося старого альтмера. Ему приятно было ощущать себя более мудрым и рациональным, чем сородич. - Шеогорат попутал. Наверное. Или я выпил слишком много и не успел обдумать ситуацию. Или хотел показать девице, что у меров с чувством юмора куда лучше. Выбирай понравившийся вариант сам, - улыбнулся Ондолемар. - Не люблю выбирать, - задумался Анкано. – Но предполагаю, что все перечисленное тобой вполне могло ужиться в едином варианте. - Как угодно, господин второй эмиссар. Пусть будет так, - Ондолемар подошел к окну, поглядывая на загорающийся в окнах свет. - Но-но, не терзай себя, брат, - Анкано поднялся и подошел к коллеге. – На Родине все сложится гораздо лучше для тебя и ты это понимаешь. Ондолемар промолчал. - И как тебя развеселить? – Анкано оглядел комнату. – У нашего заведующего библиотекой орка есть барабан. Могу заставить кого-нибудь из студентов сыграть тебе. - Я хочу покоя. И тишины. Барабан принесет мне это? – повернулся к талморцу Ондолемар. - Сомневаюсь, - в мутновато-желтых глазах альтмера блеснуло сочувствие. – Я могу предоставить комнату в твое распоряжение. Если, конечно, тебе станет легче. - Ты очень добр, Анкано, - благодарно кивнул Ондолемар. - Только ты это понимаешь, дорогой брат, - Анкано улыбнулся. Лицо мера, обычно угрюмое, стало почти детским. – Может, скажешь на завтрашнем собрании студентам о своем открытии? - Я сделаю все, что ты попросишь, - отозвался Ондолемар. - Ладно. Оставляю тебя одного, - улыбка покинула лицо альтмера столь же быстро, как и появилась. Ондолемар прислушался. Судя по методам бретонки, она должна была сразу войти, как только Анкано вышел. И, действительно, он разобрал едва различимую мягкую поступь и шорох на кровати. - Ты рано, - возвестил он, не поворачиваясь. - Ты меня услышал! Нечестно! – возмущенно заговорили за спиной. - Тебя услышали все обитатели нижнего этажа, - губы альтмера дрогнули в улыбке. - А вот и не правда! Даже Анкано меня не услышал, а он тоже эльф! - Мер, - поправил девушку Ондолемар, вздрагивая от этого вульгарного, на его взгляд, слова. - Уши выдают в тебе эльфа. И не ругайся. У людей принято за глаза называть вас эльфами. Такие уж они, эти люди, - шаги за спиной стали отчетливее. Видимо, девушка не видела смысла скрываться дальше. Ондолемар все еще разглядывал внутренний двор, куда выходили окна покоев Анкано. Видимо, тот частенько стоял на этом месте, выискивая злостных нарушителей порядка. - Неприятная ткань. Как твое тело ее терпит? Хочется содрать вместе с кожей, - пожаловалась на что-то Лиан. Ондолемар обернулся. Бретонка нацепила на себя плащ, который был ей не просто велик, а кошмарно. Полы волочились по земле, напяленный капюшон скрывал почти все лицо, а рук просто не было видно. - Он зачарован. Да и зачем надевать его на голое тело? Вроде маг, а не знаешь простых вещей, - Ондолемар тоскливо осознал, что его прямо сейчас начнут дерзко использовать. Даже разделись, не дожидаясь его согласия. И не дали раздеть. - Сам носи эту гадость, - Лиан быстренько сбросила с себя одежду, представая перед любопытным взглядом альтмера обнаженной. Ондолемар со свойственной ему внимательностью принялся изучать предоставленное в его зрительное распоряжение тело. Ничем особенным от альтмерок людские женщины не отличались, что заставляло облегченно вздохнуть. Может, только грудь великовата, да бедра шире – это он уже ранее подметил. Вот талия совсем не такая узкая, как у соотечественниц, но в контрасте с ногами смотрелось интересно. Даже завораживало. Что-то более правильное чувствовалось именно в таком теле. Более живое, более расположенное к той «любви», без которой люди не мыслили союза. Сама бретонка выглядела невозмутимо, словно нагота перед мужчиной была для нее не более волнительным явлением, чем очередная заточка меча. С точно таким же выражением лица можно было видеть ее и в броне, и в одеждах, принятых в Коллегии. - Хороша, а? – покрутилась перед ним девушка. - Необычная красота. Вроде непривычная, но все же изящная, - Ондолемар почувствовал, как язык прилипает к небу да там и остается. - Вероятно, редко можно услышать от альтмера подобное, - промурлыкала Лиан, направляясь к нему. - Можешь еще кого-нибудь поспрашивать, но я бы не рекомендовал, - пролепетал Ондолемар. - Ага. Рекомендовал бы… - девушка запрыгнула стол, попутно смахивая какие-то документы Анкано. – А я рекомендую подойти ко мне поближе. - Так сразу нельзя. Альтмеры ценят неспешность и терпение. Такие уж они, эти меры… - Ладно, - девушка задумчиво постучало ноготками о покрытие стола. – Давай как раньше, побеседуем. Научи меня призывать атронаха. Анкано издевался надо мной, когда у меня не получилось. - Научу, - Ондолемар приблизился, аккуратно поставил девушку на пол и развернул спиной к себе. – Вытяни руку. Девушка тут же исполнила просьбу. - Смотри в одну точку. Сосредоточься на каком-нибудь предмете, - длинные тонкие пальцы скользнули по руке бретонки, ощущая моментально появляющиеся на коже мурашки. - Что дальше? – выдохнула девушка. - Дальше не теряй концентрации, - посоветовал мер, запуская другую руку между бедер девушки. – Тебя ничего не должно отвлекать. Сосредоточенностью совсем не пахло. Бретонка прижалась к нему спиной, отчаянно выгибая спину и запрокидывая голову. - Терпение. Тебе же нужно учиться, - шепнул Онолемар, приникая губами к уху девушки и удивленно замечая, что она уже готова к близости. Это было странно, ведь он практически ничего не успел сделать. – Держи спину ровнее и не опускай руку. Покрасневшие от частого и слишком сильного покусывания губы недовольно скривились. Ондолемару с высоты его роста была прекрасно видна реакция Лиан. Забавно было играть с возбужденной человеческой самкой, чувствовать, как сокращаются мышцы, когда его пальцы вольно и не встречая сопротивления проникают в нее. - Так правильно? – спросила она, оседая на его руке. - Нет. Выпрями ноги, - продолжал наставлять талморец, с удовольствием вслушиваясь в полное справедливого негодования шипение. Сделать положенную стойку у Лиан никак не выходило. Выпрямляя ноги, тут же сгибалась спина, так как губы альтмера моментально прикладывались к шее. Разгибая спину, она отчетливо ощущалась наполненность внизу, отчего из груди вырывался стон. Девушке хотелось всего и сразу. И без глупостей вроде лицезрения чего-то, кроме лица талморца. - Так не пойдет, - решительно заявила она, поворачиваясь и слегка заламывая его руку, стремящуюся вернуть ей прежнее положение. – Я так и не увидела того, с кем имею дело, - руки скользнули по завязкам причудливо расшитой рубахи Ондолемара. - Я обязан научить тебя тому, что ты попросила объяснить, - дрожащие руки девушки было легко перехватить. Ондолемар наклонился, поглаживая губами запястье Лиан, вдыхая незнакомый, но очень волнующий запах. Второй рукой он коснулся поясницы бретонки, ощущая, как она снова выгибается, приникая ближе. - Все альтмеры так бесстыже тянут время? – поинтересовалась девушка, снова вздрагивая от неторопливых поглаживаний спины. - Не знаю. Но экзамен ты не сдала, - Ондолемар поднял девушку, усаживая на стол. – Может тебе бросить заниматься магией? - А чем заняться, чтобы мне дело подходило? – спросила Лиан, откидываясь на стол. - Скажем, ублажать старых талморцев. Не то чтобы твоя работа будет популярна среди альтмеров, но выходит у тебя недурно. Можешь попытаться, - Ондолемар слегка помассировал живот девушки, насладившись еще несколькими глухим вздохами. - Или ты сейчас же войдешь в меня… Или… - Или что? – изобразил любопытство Ондолемар, сгибая ее ноги и подвигая ближе к себе. - Или в тебя войдет мой нож, - договорила бретонка. - Считай, что сумела напугать старого альтмера. Страшно при мысли, что в тебя воткнут нож, которого у противника даже нет. Ноги бретонки крепко обвили талию альтмера. Ондолемар улыбнулся. - Смотри на меня, - попросил он, ловя какой-то рассеянный взгляд мутных от вожделения глаз. Женское тело устроено интересно. Ондолемар мог только гадать о том, какие ощущения дарили вскрикивающей бретонки его толчки, но ощущение собственной значимости и нужности приятно обволакивало, заставляя его внимательней вглядываться в лицо девушки. Стоило ему замедлить темп или остановиться, она сразу начинала двигаться, негромко проклиная его и всех его родственников. Стоило подтянуть бедра чуть ближе к себе и заставить ее опустить ноги ему на плечи, негромкие стоны обратились в крик, который бретонка и не думала сдерживать. Постепенно затухающее от водоворота эмоций сознание заставляло мера блаженно прикрыть внезапно ставшими тяжелыми веки, однако Ондолемар успел разглядеть, как девушка содрогаясь всем телом и сминая попадающие под руку оставшиеся на столе бумаги. Почувствовать, как сжимается и пульсирует все внутри похотливой бретонки. Подняв девушку и заставив прижаться к нему всем телом и совершенно не ощущая тяжести чужого тела на своих руках, талморец закрыл глаза, опустив лицо к шее Лиан. Несколько мгновений, всего пара толчков и он бессильно положил девушку на холодное покрытие рабочего стола Анкано, устало ложась сверху. Неохотно возвращающиеся остатки разума негромко подсказывали, что нужно встать, освободив бретонку от своего нелегкого тела. Ондолемар приподнялся, с трудом разлепляя глаза. Лиан ласково и довольно улыбалась, глядя куда-то в сторону. Повернув голову, талморец встретился с презрительным взглядом пораженно замершего в дверях Анкано.