Сердце нараспашку

      — Что? — удивленно переспросила Илана, чувствуя, как шестеренки в её голове определённо не хотят двигаться.       — Big Bang. У меня есть билеты на их концерт, — спокойно объяснил Чонмин и выжидающе посмотрел на девушку.       — Ммм... — "Что происходит? Он хочет сходить наедине со мной? Что делать? Что ответить? Господи, ну почему нельзя было это все сделать, когда я только-только встретилась с ним? Почему теперь?" — мысли в голове летели со скоростью света, а Лана всё никак не могла решить, как поступить. В душе было сковывающее чувство досады и жуткая разочарованность. Ни в нем, ни в себе, а в удручающей ситуации, ставящей её в полный тупик. "Теперь слишком поздно", — раздраженно подумала Илана. — А как же Мирэ? Думаю, ей больше меня захочется сходить туда... — тихо произнесла она, не решаясь посмотреть Чонмину в глаза.       — Так она тоже пойдёт. Она бы меня убила, если бы узнала, что мы пошли туда без неё. И я это говорю на полном серьезе, — угрюмо произнес парень и посмотрел на сконфуженную Илану, которая не знала, что и подумать. Он определённо удивил её.       — Вот оно что... А когда он? Я же могу не успеть, уже скоро возвращаться домой... — прошептала Лана, понимая, что одного желания ей будет недостаточно, чтобы попасть на концерт любимой группы и увидеть вживую свою маленькую "мечту фанатки".       — Двадцатого августа. Это концерт к десятилетию. Знаешь, как долго я уговаривал знакомого сонбе подкинуть билеты... — проворчал Чонмин и, расслабившись, сел на диван, чувствуя, что он ужасно успел соскучиться по Илане за эти несколько дней её отсутствия. Он похлопал по кожаному сидению рядом, предлагая девушке подсесть к нему и продолжил болтать. — Но он просто не мог мне отказать.       — Почему это? — поинтересовалась она, расположившись рядом. Парень моментально положил руку на спинку дивана за Иланой, но она предпочла не придавать этому никакого значения, лишь снова раздосадовано подумав, что лучше бы это все произошло месяц назад.       — За ним должок. Я его как-то в универе выручил, вот и решил воспользоваться, — самодовольно произнес Чонмин, улыбаясь во все тридцать два зуба, судя во всему, вспоминая свои студенческие годы.       — А как он связан с Big Bang? — неуверенно спросила Илана, все ещё сомневаясь в возможности, выпавшей ей настолько неожиданно. А ведь она уже смирилась с тем, что не сможет увидеть единственную группу, которую она обожала в K-pop'е. "Ещё одна причина остаться до конца лета", — грустно подметила про себя Илана.       — Эй, ты меня даже не слушаешь, — девушка почувствовала лёгкий толчок в бок и расфокусированными глазами посмотрела на Чонмина, всё ещё находясь в своих мыслях. Парень недовольно сложил губы в бантик и нахмурил брови в ожидании того момента, когда наконец Илана обратит на него внимание.       — А? Ты что-то говорил? Прости... Я задумалась... — прошептала Илана и взялась за голову. Она быстро встала с дивана и налила себе воды.       — Я говорил, что этот мой сонбе работает врачом в команде скорой помощи Big Bang. Поэтому он всегда сопровождает их в турах, а значит, и связи кое-какие имеются.       — Вот как... С ними ещё и врачи постоянно бывают? — скорее подтвердила, чем спросила Илана, задумавшись о Сехуне. "Ему ведь не может стать плохо на концерте? Ему же нельзя перенапрягаться. Он же такой слабый сейчас..." — и поймав себя на мысли, неодобрительно покачала головой. "Не об этом я должна сейчас переживать. Не об этом".       — Конечно. И не просто какие-то врачи, а лучшие. Тем более сама знаешь, они уже не так молоды, как раньше. Да и проблемные участники имеются...       — Вот как, — прошептала Илана. — Слушай, оппа, а что с Дахи? У вас что-то было? — желая сменить тему, спросила она. Чонмин мгновенно поменялся в лице, став из веселого и непринужденного мужчины в хмурого и смущенного.       — Я сам не знаю, что с ней. Она в последнее время странно себя ведёт. Постоянно находится около меня и смотрит так, словно прожигает дыру, — парень начал дуться и раздраженно выливать свои горести на Илану, а она лишь улыбалась, чувствуя, что всё совсем не так, как рассказывает ей Чонмин. Просто он очень смущён излишним к себе вниманием со стороны Дахи, которую он ну никак не представлял себе в роли своей девушки.       — Она тебя не привлекает? — как бы между делом спросила она, уже решая, как бы помочь милой пышке завоевать этого высоченного, как фонарный столб, парня. Чонмин на мгновение опустил голову, решаясь, что бы ответить на такой неожиданный вопрос, но мгновенно собравшись с мыслями, снова посмотрел на Илану, теперь уже пронзительно и как-то слишком глубоко, словно пытаясь проникнуть в самые затаенные места в её сердце. От этого взгляда по спине Иланы быстро стайками побежали мурашки, оставляя после себя неприятные следы.       — Мне сейчас нравится другая, — серьёзно произнес он, отчего на секунду Лане стало не по себе. Как будто эти слова предназначались только ей. Не выдержав зрительного контакта, девушка посмотрела в сторону и отпила воду из стакана.       — Жаль. Она кажется очень хорошей, — тихо произнесла Илана, не решаясь посмотреть в глаза Чонмина.       — Да, хорошая, но не для меня, — так же еле слышно сказал Чонмин. Не в силах сдерживать любопытства, думая, что ей показалось, девушка снова подняла на него глаза и снова столкнулась с тем же пронзительным взглядом, который резал все её подсознание на маленькие кусочки, отделял и пытался вычитать всё, что в них было.       — Как думаешь, безответная любовь приносит только страдания, или ею тоже нужно наслаждаться? — сама не зная почему, спросила его Илана. Именно сейчас она, как никогда раньше, нуждалась в разговоре по душам с близким человеком. И пусть они с Чонмином почти никогда не были в тесных дружеских отношениях, но эту крайнюю близость, родственность душ, они чувствовали оба. Словно всегда были знакомы, и им совсем не нужны лишние слова для того, чтобы понять друг друга. Достаточно лишь одного взгляда, полуслова - и всё встаёт на свои места. Так произошло и в этот момент. Чонмин тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана.       — Я думаю, что любовь прекрасна в любом своём проявлении, вне зависимости от того, взаимная она или безответная, — спокойно произнёс парень, смотря куда-то в окно. Там, где-то далеко в небе медленно пролетали стайки ласточек, играясь и напевая свою отдалённо доносящуюся до их ушей мелодию.       — Даже если она наполнена слепым обожанием? Даже если она приносит только боль и разочарование? — спросила она, вспомнив своего бывшего, который как ненормальный продолжал её преследовать и причинять не только душевную боль, но и физическую.       — Когда-нибудь ты будешь вспоминать эту любовь и думать о ней, как о неотъемлемой части своей молодости. Будешь думать о ней как о том, что сделало тебя сильнее, преподало бесценный урок и выковало в тебе дух, бесстрашие и чувство воли, — спокойно объяснил ей Чонмин, прекрасно понимая, о чем говорит Илана. Он тоже слышал о том, что произошло с ней, втайне восхищался своей подругой детства и иногда мечтал о том, чтобы и его небеса одарили такой силой воли, как у неё.       — А что насчёт лживой любви? Притворной любви? Что с ней делать, оппа? — грустно спросила его Илана, вспомнив Сехуна, который всё никак не хотел покидать её мысли. Как какая-то болезнь застрял в ней, сопротивлялся всем её попыткам выдворить его из сознания, упрямо надоедая своей дурацко-нежной улыбкой и озорными глазами, которые смотрели только на неё...       — Не может же быть такого, чтобы оба притворялись, так ведь? Один из двоих обязательно должен любить другого несмотря ни на что, — поколебавшись, ответил Чонмин. В голосе почувствовалась лёгкая дрожь. Не понимая, в чем дело, Илана посмотрела на Чонмина и увидела в его глазах такую боль, что пожалела о том, что посмела заговорить на эту тему. "Что я наделала? Он же сейчас думает о своей бывшей! Зачем я спросила его о ней? Дура! Дура! Дура!" — корила она себя, мысленно надавав себе тысячу тумаков. Он ведь только-только забыл её, как Илана нечаянно напомнила о наболевшем. — Знаешь, что я думаю? — нависла мертвая пауза, словно во всей больнице не было ни души.       — Что же? — неуверенно спросила его Илана, боясь снова ненароком сказать какую-нибудь глупость, из-за которой причинит боль другу.       — Любовь прекрасна в любом своём проявлении. Даже если она причиняет боль, если она безответна, если она наполнена ревностью, если ты мучаешься, страдаешь... Всё равно ты любишь. Ведь в этом вся её прелесть. Я бы многое отдал, чтобы снова оказаться подростком и любить так, как любил тогда. Пылко, отдаваясь полностью без остатка и проживая каждый день с любимым человеком так, словно он последний, — Чонмин снова тяжело вздохнул. — В этом было своя прелесть, жаль только, что я смог её разглядеть только сейчас, ведь больше никогда не смогу испытать её снова...       — Зачем ты так говоришь, оппа? Так рассуждаешь, будто ты старше меня не на пару лет, а на лет пятьдесят, — Чонмин отвлёкся от своих мыслей и отстраненно посмотрел на Илану. Сейчас он находился совсем не с ней, а где-то там, в закоулках своего сознания, в своих воспоминаниях, в которых он был куда счастливее, чем сейчас.       — Согласен, — наконец он ответил. — Но ты же сама прекрасно понимаешь, что так, как было раньше, не будет. Мы уже не те наивные дети, которые отдают себя без остатка новым чувствам, которые, даже не разобравшись в человеке, дарят ему всего себя. Мы стали недоверчивыми, стали сомневаться в каждом окружающем нас человеке. Мы стали бояться перемен. Я лично боюсь впускать кого-то нового в душу, потому что думаю, что все повторится по новой...       — Прекрати, оппа. Не строй из себя пострадавшего. Посмотри на меня, — с грустной улыбкой произнесла Илана. — Я жива и здорова. У меня все налаживается. И плевать, что все не так гладко, как хотелось бы.       — Думаешь, ты сможешь снова кому-то довериться? — серьёзно посмотрев на неё, спросил Чонмин.       — Думаю, что мне это сразу не удастся, но мы с тобой должны к этому стремиться. Или ты хочешь всю жизнь жить с сожалениями и заниматься самобичеванием? Ты ни в чем не виноват. Я ни в чем не виновата. Просто всё так сложилась. В какой-то момент мы познакомились не в самый подходящий момент не с самыми подходящими людьми, и всё пошло под откос. Вот что я думаю.       — Ты права. Мы должны научиться любить по новой. И открывать людям сердце нараспашку. Иначе чего теперь стоит наша жизнь? — грустно заметил Чонмин и снова покосился на небо, по которому мерно плыли стайки пушистых облаков. Ласточки всё так же шаловливо игрались с ветром, лишь изредка пролетая мимо окон больницы, а солнце светило так, словно в последний раз озаряя землю своим теплом, словно чувствуя скорый приход осени.

***

BTS — OUTRO : House of Cards       Когда Илана возвращалась с работы домой, предварительно закупившись в близлежащем магазине кое-какой едой, которую бы наверняка хватило на пару дней заточения дома, на улице уже давно было темно, редкие фонари горели, заливая пространство вокруг желтоватым светом, который был невесомым, словно дымка в летнюю жару, так быстро заточившей Сеул в своих цепких руках.       Загруженная пакетами, Лана просто шла, смотря перед собой и стараясь не думать больше о том, что причинило бы ей боль. Но это была всего лишь пустая цель для больного рассудка, отравленного горечью несбывшихся оправданий и потухших надежд. Теперь для неё всё казалось таким глупым, что самой становилось стыдно за себя. Она через столько прошла, даже до сих пор проходит, и при этом ещё и находит не пойми откуда желание начать сначала, желание верить людям, доверять им и раскрывать сердце так, как не смела даже для себя слегка приоткрывать, потому что в нем теперь было столько боли, расцветающей с помощью умелых рук в виде излишних терзаний и раздумий.       Вот так она и шла, полностью скованная своими мыслями, не замечая ровным счётом ничего, что происходит вокруг, только и успевала идти по серым узким плитам у тротуара, удерживая равновесие.       — Где ты шлялась, любимая? — послышался издалека до ужаса знакомый голос из прошлого. Илана сразу съёжилась, сердце моментально упало в пятки, предвещая самое жуткое, что только могло с ней произойти, и при этом никого нет рядом. "Я одна," — успела она подумать прежде чем поднять глаза и найти человека, которому принадлежал этот голос. — Я спрашиваю, где ты шлялась?! — уже заорал на русском мужчина. Илана посмотрела на него и ощутила, как всё тело сковал животный страх, заполонил все её легкие, лишая возможности сделать хотя бы вдох. Высокий худой парень со звериным оскалом улыбнулся ей, определённо не предвещая ничего хорошего, и схватил за локоть.       — Что ты делаешь?! Отпусти! — закричала Илана, пытаясь таким образом привлечь хоть кого-нибудь поблизости, но улица, как назло, также ей в ответ кричала о том, что никого нет и никто не придёт ей на помощь.       — Отпустить? Тебя? За кого ты меня держишь?! Теперь тебе не отвертеться! — заорал животным басом парень и потащил её в направлении подъезда. Илана начала брыкаться и сопротивляться, что есть сил, но что она может сделать против мужчины, который был намного сильнее неё и держал её локоть в таких тисках, что синяки от его хватки наверняка останутся надолго на её многострадальной руке.       — Пусти! Что ты делаешь? Ты совсем с ума сошёл?! — кричала девушке, в панике пытаясь хоть что-то сделать, но в голову ничего не лезло кроме четкого понимания того, что это конец. Конец всем её страхам. Конец её опасениям. Конец её осторожной затворнической жизни. Потому что всё, чего она боялась на протяжении полугода, осуществится сегодня. И всему наступит конец.       — Что ты сказала? — он с полуоборота посмотрел на неё и резко остановился, из-за чего Илана врезалась ему в грудь. Она подняла голову и посмотрела на парня. Глаза горели животной яростью, свободная рука дрожала, грудь часто-часто поднималась и опускалась. — Что ты сейчас сказала?!       — Я сказала, что ты совсем с ума сошёл! Отвяжись от меня! Ненавижу тебя! Ненавижу! — и в этот момент в его глазах прорисовалась такая ярость, которую Илана ещё никогда не видела.       Он поднял руку над её головой и, собираясь дать пощёчину, резко опустил её. Лана зажмурилась, понимая, что всё начинается по новой, уже предчувствуя скорый приход жгучей боли. Раз - и удар по щеке. Девушка резко открыла глаза и прошипела от боли и негодования из-за того, что ничего не может сделать. Она оттолкнула его свободной рукой, но парень даже не думал поддаваться на её слабое сопротивление.       — Это всё из-за тебя, тварь! Ты будешь моей! И мне плевать на то, что ты хочешь! Ты будешь только моей! — проорал он басом и снова размахнулся, чтобы нанести ещё один удар.       В этот момент всё произошло так быстро, что Илана не успевала толком следить за ходом событий: парень уже опускал руку, рассекая воздух вокруг надвое, как кто-то схватил его и резко повернул назад; Илана машинально последовала за продолжающей больно ухватывать её за локоть рукой. Не удержавшись от резкого поворота, Лана упала на асфальт, так ударившись коленками, что от боли зарябило в глазах. Но в этот момент рядом с ней на тротуар приземлился и сам виновник произошедшего, но в отличие от Иланы, тот быстро опомнился и уже хотел встать на ноги, но его моментально схватили за грудки и подняли.       Эти руки. До боли знакомые руки... Илана подняла взгляд на обладателя этих белоснежных рук, которые ещё этой ночью прижимали её к себе, и вся боль в коленках пропала. Да какая боль? Все чувства моментально затупились, отступив место беспокойству за Сехуна. "А если кто-нибудь увидит? Вдруг заснимут? Вдруг у него будут проблемы?"— ворох разных вопросов вился у неё в голове и трезвоня о надвигающейся на неё панике.       А в это время Сехун наносил уже не первый удар её бывшему. Тот пытался сопротивляться, но в глазах парня былая такая слепая ярость, что он, подгоняемый ею, не давал и ему и секунды спокойно вздохнуть. Наконец их окружили какие-то мужчины и оттащили Сехуна за руки.       — Дальше мы сами разберёмся! — успокаивали они его на корейском.       — Пустите! Я сам! Он ответит за всё!       — Да успокойтесь! — заорал на него какой-то мужчина с таким грозным видом, что у любого бы затряслись ноги от одного его слова. Сехун прекратил сопротивляться и со злостью посмотрел в сторону бывшего Иланы, которого уже удерживали двое огромных мужчин.       — Не жалейте его. Этот ***дон не заслужил этого! — со злостью крикнул на окровавленного парня, который еле-еле брыкался в чужих руках, напоминая Илане, как она сама пару минут назад также бессмысленно сопротивлялась в его железных тисках, но все было бесполезно.       — Всё нормально будет, мистер О. Мы о нем позаботимся, не волнуйтесь, — ответил ему всё тот же пожилой мужчина и недобро улыбнулся.       Он спокойно прошёл мимо Сехуна, а за ним и остальные. Они протолкнули бывшего в машину и после сами залезли в неё. Автомобиль тронулся с места и резко повернул к дороге. Через минуту и след простыл от людей, которые толпой окружали Илану какое-то время назад. Один Сехун остался стоять посередине дороги. Лана сиротливо посмотрела на него, всё ещё не в состоянии прийти в себя после произошедшего. Она так и сидела на асфальте с кровоточащими коленками и заплаканными глазами. Пакеты с продуктами давно валялись позади, а маленькая сумка лежала у её ног. Сехун стоял рядом с ней, схватившись за голову, и пытался успокоить частое дыхание. Наконец, он взглянул на Лану, которая в это время смотрела куда-то вперёд, совершенно выпав из реальности. Он подошёл к ней, сел на корточки и крепко обнял за плечи. Илана всё не могла прийти в себя.       — Эй, — он осторожно погладил её по спине. — Ну же, посмотри на меня, — легонько поцеловал её в краешек губ, взглянул в её расфокусированные глаза, снова поцеловал с другой стороны рта, взглянул — ноль реакции, потом поцеловал её в губы и умоляюще посмотрел в глаза, боясь причинить ей боль. — Илана. Это же я, Сехун, — обнял и стал качать из стороны в стороны, инстинктивно убаюкивая её и таким образом успокаивая. — Теперь всё в порядке. Я с тобой. Я тебя не оставлю, — и почувствовал, как его плечо стало влажным. "Плачет,"— подумал он, не зная радоваться от того, что девушка пришла в себя, или расстраиваться от её слез. Спина начала мелко сотрясаться, а Илана всё сильнее и сильнее рыдала, схватившись слабыми руками за спину Сехуна. — Всё же хорошо. Не плачь, пожалуйста, — прошептал он и сильнее прижал её к себе, но Илана отпустила и выпрямилась, чтобы посмотреть Сехуну в глаза.       Ей до сих пор не верилось, что он пришёл, что он спас её. Ведь один Бог знает, что бы произошло, если бы не он. Парень грустно посмотрел на неё своими тёмными, как ночь, глазами и приласкал щеку, которая недавно пострадала от удара. Илана протянула руку к его чёрный волосам, к которым ещё не успела толком привыкнуть, и пригладила выбившуюся прядь волос, а слезы ещё сильнее навернулись от того, что он увидел всё это, что он теперь сам был свидетелем её жизни, такой печальной и до боли привычной теперь для неё. Сехун приблизился к ней и поцеловал её в те места, куда скатывались непослушные слёзы, вбирая их в себя и прожигая на её сердце своё имя.       — Не плачь, иначе я тоже заплачу.