Сердце нараспашку

      День для Сехуна не задался с самого утра. Разбудило его отнюдь не мирное посапываете Иланы над ухом и не её какое-нибудь резкое движение во сне. Вся проблема заключалась в сотовом телефоне, который настойчиво требовал ответить на звонок и никак не замолкал, сколько бы он не пытался игнорировать его и затыкать уши подушкой.       Поняв, что рядом с ним на койке уж слишком как-то пусто и холодно, Сехун провёл рукой и понял, что Иланы рядом не было. Проскользнул взглядом на настенные часы и, увидев, что они показывают на девять часов, понял, что её дежурство давно закончилось, а значит, Лана уже давно сладко спит дома в своей уютной и просторной кроватке, в которой ему даже удавалось полежать. Сехун блаженно улыбнулся, вспоминая, как ему хорошо спалось в обнимку с девушкой, чувствуя себя пятилетним ребёнком, обнимающим плюшевого мишку. И каждый раз, когда он с ней виделся, чувствовал себя именно так. Уютно и комфортно. То же самое чувствуешь, когда возвращаешься в родительский дом после продолжительного отсутствия или случайно видишь на улице близкого школьного друга, с которым когда-то общался, и это чувство родного тебе человека снова возвращается со всеми совместными воспоминаниями...       Но требовательный звук названивающего телефона прервал весь ход размышлений Сехуна. Он недовольно нахмурил брови и потянулся к тумбочке, на которой уже разрывался аппарат. На нем высвечивался незнакомый ему номер, но делать было нечего, раз звонивший так требовал разговора с ним.       — Да, — слегка хрипловатым ото сна голосом проговорил парень.       — Это Сехун? — послышался какой-то знакомый бас, словно с ним говорил Чанёль, но только к голосу добавлялось ещё какая-то нотка звонкости.       — Да.       — Это Сынхён. Мне твой номер дал Чанёль, — Сехун немного напрягся. "Какой Сынхён? Сынхён... Сынхён... Big Bang что ли?" — осенило его наконец.       — Да, здравствуй, — проговорил сонно Сехун.       — Я для чего тебе звоню? К нам на концерт вчера приходили знакомые Чанёля. И среди них была такая симпатичная иностранка, — начал издалека заходить Сынхён. Сехун сразу напрягся, предчувствуя, к чему ведёт парень.       — Рыжая? — угрюмо уточнил он.       — Да-да! Она самая! Я попросил её номер у Чанёля, но он сказал, что у него его нет. И лучше тебе позвонить для этого, — быстро проговорил репер.       — А тебе для чего номер моей девушки? — Сехун прекрасно понимал, что в той сфере, в которой ему приходится крутиться из-за работы, нежелательно вот так вот выкладывать свою личную жизнь почти незнакомому человеку, но ничего не мог сделать со злостью, подхватывающей все его существо изнутри, как вихрь во время бури. Он невольно сжал кулаки в ожидании дальнейшего ответа.       — А... То есть это твоя девушка? — неуверенно спросил его Сынхён. В голосе чувствовалось какая-то тоска и разочарованность.       — Да, — уверенно ответил ему Сехун. Думать о последствиях содеянного было уже поздно. Да и не хочется. С какой стати он должен давать номер Иланы этому странному "артисту", с которым даже поговорить нормально тяжело, не то что строить отношения. От этой мысли Сехун ещё сильнее разозлился, подгоняемый совсем не приятными картинками, в которых он невольно представил его с Иланой. И стало так мерзко и больно, что он захотел немедленно избавиться от раздражающего телефонного разговора.       — Ну ладно. Извиняй. Я не знал, — неловко произнес Сынхён и засмеялся смехом человека, у которого что-то не вышло в окружении кучи народа, а ему приходится как-то выкручиваться из неприятной ситуации.       — Ничего. Пока, — ответил ему Сехун и, не дожидаясь ответа, сразу сбросил звонок.       Не на шутку разозлившись, он все похаживал из стороны в сторону в периметре своей палаты, влекомый каким-то нетерпением и ужасной, разъедающей всю его душу, ревностью. "Почему Чанёль сразу его не послал? Какого хрена мне звонят, чтобы узнать номер моей же девушки? И зачем я попросил этого дылду познакомить её с ними? Вот тебе и последствия, Сехун. Молодец... Хотел, как лучше, а получилось какое-то дерьмо!" — думал про себя парень, схватившись за голову. В этот момент телефон разразился новой трелью, только сильнее распаляя его отвратительное настроение. Взглянув на экран мобильника, Сехун ухмыльнулся и провёл пальцем по экрану телефона.       — Чего тебе? — пытаясь как можно спокойнее говорить, произнес парень. С другой стороны телефона не слышалось ровным счётом ни единого звука, только какое-то копошение и звуки проезжающих машин.       — Сехун? — неуверенный голос его бывшей подействовал на него словно кипяток. "Ну и зачем я ответил?"— спрашивал себя в этот момент парень.       — Да. Слушай, может ты уже прекратишь мне названивать? Ты же прекрасно понимаешь, что моего отношения к тебе это не изменит.       — Но, оппа, послушай! Все изменилось! Когда мы с тобой расстались, я поняла, что и вправду любила и до сих пор люблю тебя! Вслушайся в то, что я говорю тебе, умоляю! — начала быстро тараторить девушка, а Сехун лишь выдохнул воздух, понимая, что нормального разговора из этого не выйдет.       — Остановись, — резко прервал её парень.       Её голос навевал слишком много воспоминаний. Воспоминаний не очень приятных для него. Она не знает, какого это: быть использованным, быть нелюбимым, быть лишь марионеткой в чьих-то руках для достижения всеобщего внимания и зависти. Она лишь избалованная родительскими деньгами девчонка, которая считает, что все самое лучшее должно быть у неё, и парни в том числе. А пока ей не удалось встретить кого-то лучше, известнее Сехуна, он будет её целью номер один. А потом она конечно избавится от него, но это уже другая история. Совсем неинтересная и непродуманная.       — Оппа, но это же правда. Почему ты во мне сомневаешься? — слезливо прошептала девушка, отчего у Сехуна мурашки по спине пробежали. Настолько каждое её слово было наигранным и продуманным, что создавалось ощущение, будто она играет роль в какой-то дораме. И играет она, честно говоря, паршиво.       — Ты хочешь сказать, что я должен тебе верить, Суа? Серьёзно? Тебе? — пытаясь держать себя в руках, спрашивал Сехун. Он сделал глубокий вдох, не давая себя распыляться по такой мелочи.       Теперь она его не волновала. Не волновало даже то, что ему изменяли налево и направо. Не волновало то, что его собственная девушка напропалую флиртовала с другими прямо перед ним, а после мило улыбалась Сехуну, делая вид, будто ничего и не происходило. "Тебе показалось", — хладнокровно говорила она ему всегда. И даже задетая гордость теперь спокойно отсиживалась, прекрасно понимая, что этот человек не достоин даже и мгновения его переживаний.       — Ну да... — растерянно прошептала девушка, будто не понимая, почему ей задали такой вопрос. Сехун лишь улыбнулся её наглости и посмотрел в окно, где лазурное небо переливалось своими красками от ярко освещаемого солнца и редких пушистых облаков, которые медленно проплывали по бездонному небесному морю.       — Суа, послушай, — мягко начал парень. — У меня есть девушка, которую я очень люблю и которой очень дорожу. Оставь меня, пожалуйста, в покое. Думаю, ей будет неприятно видеть, как мне названивает бывшая.       — Что? Как это есть девушка? — растерянно прошептала девушка.       — Послушай меня. Не перебивай, — вдохнув поглубже воздух, Сехун снова продолжил, пытаясь быть как можно более деликатным и понимающим. — Я вижу, как ты стараешься. Но понимаешь, это бесполезно, особенно теперь. Давай хотя бы сейчас расстанемся на хорошей ноте, Суа-я, — нежно протянул Сехун, прекрасно помня, что такое обращение очень нравилось девушке.       — Но, оппа...       — Никаких "но", Суа, — прервал её парень. — Давай ты больше не будешь мне названивать и говорить все это. Понимаешь, я ничем не могу тебе помочь. Я уже давно ничего к тебе не чувствую. Я очень тебя прошу, давай остановимся. Я бы был тебе очень благодарен, если бы ты вслушалась в мои слова, — закончил он свой монолог, изредка прерываемый фальшивыми всхлипываниями девушки.       — Ладно... — и Сехун, не веря своему счастью, встал с постели. — Но с одним условием, — мгновенно остудила она его пыл. — Давай встретимся, оппа. Я хочу в последний раз тебя увидеть в живую и поговорить. Как в старые добрые времена, — жалостливо произнесла его бывшая. Сехун напрягся, он не знал, что последует за это простой встречей и какие последствия могут у неё быть. Но желание поскорее избавиться от человека, который донимал его на протяжении года, было сильнее.       — Это правда твоё последнее желание? — для уверенности спросил её Сехун.       — Конечно, я больше ни разу не буду тебе звонить, не буду доставать, ничего не буду просить. Всё, на этом мы поставим точку, — уверенно поддерживала его Суа. — Давай просто проверим, правда ли мы больше ничего не чувствуем друг к другу. Ты ведь изменился, да и я тоже не осталась прежней... — Сехун прошёлся длинными пальцами по волосам, обдумывая все "за" и "против".       — Хорошо. Ночью, ближе к двум, подъеду к твоему дому, — произнес он, наконец решившись на такой безумный поступок. Оставалось только надеяться, что никто ему не попадётся по дороге и не узнает.

***

      Дверь его машины открылась, и в неё неспешно зашла девушка чуть младше Сехуна. На ней было обтягивающее и катастрофически короткое платье с небольшим декольте. Длинные чёрные волосы были распущены и слегка завиты. Ну, а на лице... "Она сделала пластику", — раздосадовано подумал Сехун, мельком взглянув на маленький, словно кукольный, нос его бывшей. И это была вовсе не догадка. Будучи затянутым в сферу красоты и бизнеса, он за многие годы стажировки и работы в роли айдола успел столько увидеть и узнать, что теперь даже мельчайшее хирургическое вмешательство бросалось неприятной рябью в глаза.       Суа самоуверенно смотрела на него с лёгкой улыбкой на лице. Теперь ему стало ясно, почему она так сильно хотела с ним встретиться. "Взгляни на меня, я же такая привлекательная. Неужели ты меня не хочешь?" — вот что говорили её глаза. Пошло и грубо, отчего сейчас Сехуну вдруг стало неприятно. Любой другой парень на его месте прямо на тут же бы её и раздел, но не Сехун. Не потому что он какой-то особенный. Просто он слишком хорошо знал эту девушку. Прекрасно понимал, что она задумала. Это читалось в уголках её полуулыбки и хитрых глазах. И если бы он захотел отыметь её прямо здесь, в салоне машине, она бы не отказалась, а лишь победно улыбнулась новой, но очень долгожданной победе.       Больше нет сомнений, что девушка особо не горела какой-то невообразимой и непонятно откуда взявшейся любовью к Сехуну. Все это время она жила своей обычной жизнью — существовала исключительно за счет родителей, училась в своём престижном университете, ходила с подругами по клубам и встречалась сразу с несколькими парнями, а по вечерам, когда выдавалась свободная минутка, она, как по будильнику, звонила Сехуну, вовсе не понимая, что этим только отравляет его жизнь, и начинала театрально плакаться о своей неизведанной, самой неразделенной любви, а все потому, что подруги не верили, что её бывшим и вправду является тот самый Сехун из Exo. Все настолько просто и банально, что парню вдруг стало так мерзко и противно, что он больше не смог смотреть на эту самоуверенную девушку, сидящую в его машине.       Невольно в его сознание пришла мысль об Илане. Разве можно их сравнивать? Словно две противоположности, они стояли друг напротив друга в его голове, но были такими разными, что Суа моментально меркла и оттенялась лучезарной и игривой Ланой, которая так и манила к себе. Казалось, будто у этой девушки где-то в районе сердца спрятан огромных размеров магнит, который заставляет его беспрекословно следовать любому её движению, любому слову и взгляду. И было в ней столько всего спрятано. Сехун всегда это чувствовал, находясь в непосредственной близости. Сначала, когда они только познакомились, он думал, что девушка просто что-то скрывает, и относился к ней с подозрением, но после, узнав наконец, в чем дело, узнав некоторые не самые приятные для Иланы подробности её прошлого, Сехун не прекратил чувствовать в ней какую-то загадку. Может быть, дело было вовсе не в её скрытности насчёт произошедшего с тем больным на голову парнем? Может быть, дело было в её умении виртуозно скрывать собственные чувства? Или есть ещё что-то, о чем он не знает? Но это вряд ли...       — Ты меня слышишь? — прервал его мысли неприятный слащавый женский голосок. Сехун потерянно повернул голову и встретился с хитрыми глазками Суа, которые старательно были подведены, а накладные ресницы только сильнее выдавали её желание сразить его и ошеломить. "Сколько я таких девушек уже видел? Неужели они правда думают, что могут ещё чем-то удивить меня?" — меланхолично подумал парень и завёл машину, намереваясь поехать к набережной и не сталкиваться взглядами с его уже бывшей девушкой, с этими визуально увеличенными раскосыми глазами и огромными гусеницами под ними — след от неаккуратно сделанной блефаропластики.       Фальшь. Во всем чувствовалось фальшь. И как он только раньше не замечал? Как же он был слеп... Или глуп? "Что-то не помнится, чтобы я безумно сходил по ней с ума," — рассуждал Сехун. Но одно можно было сказать с уверенностью — расставание далось ему очень тяжело. И дело было вовсе не в бесконечной и нескончаемой любви, всё заключалось в его ущемлённой гордости. Он не мог простить себе того, что позволил своей девушке изменять себе, что не заметил ничего странного и неестественного в поведении Суа. Занятый собственной работой, карьерой, вечными тренировками, записями и концертами, он просто в какой-то момент потерялся в веренице событий, пролетающих мимо него со скоростью света. Сехун просто не был способен все адекватно оценивать. У него просто физически не было времени, чтобы проводить его со своей девушкой. Максимум, на что его хватало, это редкие встречи да пятиминутные разговоры перед сном.       Или, может быть, это влияние Иланы подействовало на его мышление? Она была настолько чиста перед ним, что создавалось ощущение, будто он сам недостаточно искренен с ней. Иногда она бросала на Сехуна такие взгляды, что казалось, будто она злится на него за неправдоподобность собственных чувств, будто она просто не верила ему. Что бы он ни делал, она не доверяла ни единому его поступку, не говоря уже о словах. Хотя это могло быть последствием ран, полученных от прошлых отношений, что никак не смягчало ситуацию. Девушка не верила ему, и это было фактом...       — Может всё-таки поговорим?..

***

      — Черт, почему ты не понимаешь меня?! — не выдержал Сехун и раздраженно замахал руками.       — Да что тут понимать-то? Это ты не можешь войти в моё положение! Я устала за тобой бегать, оппа! Взгляни на меня! — истерично закричала Суа. У Сехуна в этот момент мелькнула мысль, что если бы девушка стояла на улице, а не сидела в салоне машины, то точно топнула бы ногой. Но на мгновение отвлекшись, он снова вернулся к ней и к их спору, разгоревшемуся буквально минут пять назад.       — Вот и не бегай за мной! Хватит. Остановись. Я к тебе больше никогда не вернусь! Я люблю другую! — вечно спокойный Сехун нетерпеливо жестикулировал в попытках объяснить этой упрямице хоть что-то из сказанного на протяжении последних двух часов до этого.       — А я люблю тебя! И ты будешь моим! — по щекам потекли фальшивые слёзы, чувствовалось, что выдавила она их из себя еле-еле и то не из-за неразделенной любви, а из-за обычной детской прихоти, когда ребёнку не покупают какую-то игрушку.       — Как ты не поймёшь? У меня уже есть девушка. Сколько раз можно просить тебя оставить меня в покое. У нас с тобой больше никогда и ничего не будет. Всё. Конец, — собрав всю волю в кулак, процедил Сехун.       — Врешь, — скрестила она руки, что-то обдумывая в своей взбалмошной голове. На щеках виднелись чёрные разводы от туши, от которых становилось не по себе. Яркая помада на губах местами растеклась из-за соприкосновения со слезами, а ресницы слиплись. Словно придя в себя, Суа открыла зеркальце в салоне и привела себя в хоть какой-то божеский вид. Сделав глубокий вдох, она повернула голову к Сехуну и с вызовом посмотрела на него. — Я убью себя. Если ты не будешь моим, то и меня не будет. Мне не нужна жизнь без тебя.       — Что ты несёшь? Ты хотя бы понимаешь, что говоришь? — Сехун даже не представлял, что она дойдёт до такого. Руки незаметно пробрала мелкая дрожь от скопившихся эмоций. Он посильнее обхватил руль машины, чтобы хоть как-то унять её. Это просто был ультиматум. Не хватало ему только, чтобы на нем была вина за чьё-то сомнительное самоубийство, в которое верилось с трудом. Перед глазами уже промелькнула вереница кадров из вышедших новостей и статей. "Нет, она просто не способна на такое. Нужно мыслить трезво," — пытался успокоить себя парень.       — Я серьёзно! Я просто убью себя, и вина будет исключительно на тебе! — ядовито прошипела Суа и показала на него своим накрашенным вороньим ноготком.       "Как я мог с ней встречаться?" — только он успел об этом задуматься, как девушка резко открыла дверь машины и скрылась куда-то из виду. Поздно среагировав, Сехун последовал её примеру и уже нёсся за ней, не имея ни малейшего представления о том, зачем следует всему этому фарсу.       — Лана, постой! Куда ты?! — послышался где-то сзади знакомый голос.       "Бэкхён? Что? Лана?" — пронеслось у Сехуна в голове. Он мгновенно остановился и повернулся в противоположную сторону.       Напротив него одиноко стояла Илана и потерянно смотрела на него. И в глазах её читалась такая обида, что по спине Сехуна невольно пробежали мурашки. И виной им был вовсе не прохладный ветер, пробирающий до мозга костей.       Полы чёрной рубашки Сехуна и голубого платья Иланы уносились в сторону, издавая легкие хлопки и шелест. Как же она была красива в этот момент. На секунду парень даже растерялся от такого завораживающего блеска в её глазах, от того, как её мелкие и аккуратные кудряшки развиваются на ветру, а полные губы горят. Ветер легонько ударил его по лицу, донеся аромат духов Иланы, уже ставший таким родным и привычным. Терпкий запах кофе и каких-то восточных нот стали неотъемлемыми частями девушки. И где бы ни был Сехун, почувствуй он хоть что-то близко напоминающее их, вспомнил бы об этой хрупкой девушке, которая сейчас нервно кусала губу, определённо замечая за собой эту привычку. А ведь так хочется всё бросить, забыть и именно сейчас прикоснуться к этой покрасневшей губе...       Будто раненный зверь, Илана пыталась прочесть хоть что-то в его глазах, но Сехун не мог ничего поделать. Лишь стоял, как будто заигравшийся в "Море волнуется раз...", и не мог пошевелить даже рукой, чтобы просто протянуть её к растерянной девушке, стоящей по другую сторону от дороги.       Но это мгновение бездействия продлилось недолго. Илана первая пришла в себя. Она медленно развернулась, поняв что-то для себя и сделав свои выводы, и просто убежала. Как легко. Она не захотела вдаваться в подробности. Она не захотела спросить его, что это значит. Не проронила и слезинки. Не подошла и не влепила ему резкую, но такую по-женски слабую, пощёчину, в конце концов. Она спокойно сдалась и отдала его в руки совершенно неизвестной девушки. Без сопротивления. Без борьбы. Словно он ничего и не значил для неё. И не чувствовалось в ней никакой боли, только обида за предательство, что еще сильнее задело Сехуна.       Он опомнился уже лишь только тогда, когда увидел бегущего за ней Бэкхёна. Через пару секунд он тоже скрылся за углом, оставив после себя лишь неприятный осадок от произошедшего. И почему-то не хотелось возвращать Илану и что-то объяснять. Ей самой этого не требовалось. Будто она ожидала такого исхода и почти не удивилась. "Смешно," — подумал Сехун и сел на обочину, устало облокотившись руками о холодный асфальт.