ХЛОПОТУША 2.

POV Чешуйки. Великая Мать, Тер ужасно подставил меня! Это же застенки Неназываемых! Отсюда даже мне весьма сомнительно вырваться… Кроме меня и пугающего человека с хищным лицом и вымораживающей неподдельным счастьем улыбкой, никого в помещении не наблюдается. Маг немного подтолкнул меня, и я вылетел на самую середину комнаты, а точнее – камеры. Голые каменные заглаженные стены, на холодном полу – ни одного самого маленького коврика, ноги у меня необуты и пальцы на ногах непроизвольно поджимаются. Еще этот противный колдун спеленал меня заклинанием и, хотя у меня природные способности рассеивать магию – иначе наш народ не смог бы успешно обходить ловушки при кражах – данный образец пут невероятно крепок, маг очень силен и не пожалел влить побольше энергии в заклинание, оно сможет удержать меня еще некоторое время. Ни одного окна, конечно! Дверь узкая и наверняка толстущая, замки магико-технические, такие открываются сложнее всего. Нет, я справлюсь – денька через два, когда сумею развеять волшбу, но неизвестно, есть ли у меня это время и в каком состоянии я буду. Надеюсь, меня не будут пытать! Боли я совершенно не выношу, все, что угодно, только не это! Испуганно кошусь на крепления, вмурованные в стену – вывернусь я из них на раз, но само присутствие пугает до колик. И еще столик такой подозрительный около стеночки, тряпочкой скромно накрытый… ох, чую я - там не завтрак… Мужик внимательно разглядывает меня, но с места не двигается, я затравленно озираюсь, но укрыться в маленькой комнатушке совершенно негде, остается испуганно пыхтеть и ждать, что скажет человек. А мужик тем временем буквально поедает меня взглядом, прослеживает каждую линию моего тела, вот мог бы я потеть, уже лужа бы с меня накапала, до того меня нервирует его плотоядный взор. Кажется, еще чуток и я от ужаса в обморок бухнусь, от человека просто исходило ощущение опасности и силы. Наконец, перестав изучать мое тело, неназываемый принялся за осмотр головы; я знаю, мое лицо похоже на человеческое весьма условно, мимические мышцы не так сильно выражены и людям зачастую кажется, что у нашего народа лица походят на застывшую маску. Только огромные глаза и спасают положение – через них довольно легко прочитать эмоции. Даже не сомневаюсь, что сейчас я вовсю излучаю ужас и панику. Человек делает несколько медленных шагов и подходит вплотную, легко дотрагивается до гребня, проходящего по моей макушке и чуть залезающего на спину, гладит его блестящие чешуйки, завороженно прикасается к острым ключицам. Я совершенно не понимаю этих нежных прикосновений – как-то не так я себе допрос представлял, и замираю соляным столбом, не в силах двигаться от ужаса. Впрочем, и от этой мысли меня начинает потихоньку колотить, мужик вполне может оказаться садистом, испытывающим физическое удовольствие от страха и боли жертвы, эту догадку подтверждает похотливый предвкушающий огонек в его глазах. Отстраненно появляется соображение, что моя реакция слишком яркая: у меня в жизни случались неприятные ситуации и никогда я не ощущал такого липкого страха, обездвиживающего, всепроникающего ужаса, лишающего воли к сопротивлению. Я чувствую, что сделаю сейчас все, что он мне скажет, не осмелившись возразить, настолько я ощущаю себя беспомощным и беззащитным. Мужчина, наконец, замечает мое состояние и начинает говорить: - Сначала, я хочу кое-что тебе показать. Достает из-за пазухи несколько листов, держит так, чтобы мне было удобно, по мере прочтения у меня слабеют колени: первая бумага сообщает о том, что на месте преступления был пойман вор высочайшей квалификации, относящийся к островному народу. Следующий лист сообщает, что на допросе подозреваемый сотрудничать отказался и даже имени не назвал. Далее – решение суда: пожизненное рабство и ношение браслетов подчинения, в связи с особой опасностью осужденного… У меня в глазах помутилось: это конец. Браслеты были единственным, что могло меня удержать, их магия была совершенно особой и очень плохо поддавалась развеиванию, если хозяин не дурак, он будет просто периодически их подпитывать, что мне придется делать по его указке даже думать не хотелось… А мужчина между тем уже держал третий лист. Купчая. На имя некоего Гунара. - Если еще не догадался, Гунар – это я! – жизнерадостно сообщает страшный человек. Я всерьез начинаю раздумывать, а не принять ли мне яд, чтобы не мучиться. Делать это нужно сейчас, пока на меня не надели браслеты и не приказали «не вредить себе». Наверное, паника все же видится в моем лице, потому, что неожиданно Гунар… то есть хозяин, пора привыкать, гладит меня по щеке и успокаивающе говорит: - Я не обижу тебя. Если будешь пай-мальчиком, даже браслеты не надену. Еле дышу – его прикосновения навевают ужас, а словам я не верю… и что, блядь, значит «пай-мальчик»? Я, наверное, раза в три его старше – мне недавно стукнуло сто пятьдесят лет! С момента своего появления в комнате, я еще не сказал ни слова, это, кажется, дошло и до моего хозяина, потому что он смотрит на меня и вопросительно вздергивает бровь, чего-то ожидая. Так и не услышав от меня ни слова, он тяжело вздыхает и произносит: - Сотрудничать – в твоих интересах. Мне сейчас надо уйти по служебным делам, вернусь не раньше, чем через два часа и тебе решать, как ты их проведешь. Могу снять с тебя путы и оставить здесь под честное слово. Могу надеть браслеты, хоть мне этого и не хочется. Вот какого хера ему от меня надо? Зачем дядьке понадобился забавный звереныш? То, что он воспринимает меня как человека – в жизни не поверю – чешуя этому совсем не способствует! Рассматриваю пол, на контакт идти не хочется, хозяин качает головой и тянет узел пут, которые немедленно падают, мне хочется отойти от него как можно дальше, но я сдерживаюсь – не надо злить того, в чьей полной власти я нахожусь. - Я наслышан о гибкости тел твоего народа, покажешь? – улыбается одними губами. Мне совсем не улыбается развлекать его, словно шут, но и ярить явным непослушанием неохота. Становлюсь на мостик, медленно перетекаю в стойку на руках, сгибаю торс пополам и ставлю ноги около рук, затем делаю полный шпагат, ложусь на спину, ноги вверх – получается свечка, закидываю ноги за голову и не спеша распрямляюсь... Взглянув на хозяина сразу понимаю, какого рода его интерес ко мне – штаны не в силах скрыть могучую эрекцию. Ни фига себе - он извращенец! Сколько лет живу – еще ни один человек не пытался затащить меня в постель! Но, вообще- то это весьма удачно, главное теперь задобрить его, усыпить бдительность, а там, глядишь, через пару месяцев и драпануть! Секс - это не больно, задница у меня тоже тянется! Делаю несколько скользящих шагов, опускаюсь перед ним на колени и, чуть касаясь его бедра кончиками пальцев, в первый раз подаю голос: - Господин, позвольте мне помочь… Мужчина смотрит на меня совершенно мутным от желания взором и мне кажется, что он готов согласиться, но неожиданно он усмехается и, присев на корточки рядом со мной, шепчет мне в самое ухо: - А ты хитрая бестия, не правда ли? Но со мной подобные фокусы не проходят, я работаю следователем уже больше пятидесяти лет и прекрасно понимаю, что ты задумал – хочешь задурить мне голову и, выждав удачный момент, слиться подальше! Раздосадовано кривлюсь – надо же – пятьдесят лет! А мне показалось, что ему самому – не больше сорока, видимо, ошибся… но как шустро он меня раскусил, наверное, отличный работник. Мужчина, тем временем, берет мою руку и, нежно массируя каждый пальчик, снова начинает говорить: - Я мог бы воспользоваться предложением, даже разгадав твой план, но это не представляется мне достойным поведением. - Ну, попытаться, мне все же стоило… - произношу я своим обычным голосом, подавляя желание отобрать назад деталь своего тела, а то у меня уже пупырышные мурашки бегут от его сильных властных пальцев, а это здорово мешает думать, между прочим, и страх от волнующих прикосновений только усиливается! А соображать-то надо: соперник опасный… - Не расстраивайся, малыш! – он улыбается ласково и успокаивающе, я тихо бешусь и спокойно возражаю: - Мне вообще-то сто пятьдесят стукнуло на той неделе, все еще хотите звать меня малышом? - О, у тебя недавно был день рождения! – снова улыбка.- Ты все равно младше, ящерка. Оба! Неожиданно! Вроде, люди столько не живут? Или уже живут? Моргаю прозрачным веком от растерянности, хозяин завороженно меня рассматривает. - У меня предложение: видишь ли, в чем дело, хоть формально я и твой владелец, Тальм взял с меня слово, что я не стану тебя принуждать… - пока он собирался мыслью, чтобы продолжить, я задал свой вопрос: - Раньше подобные мелочи не останавливали представителей вашей расы. Что-то сильно изменилось, а я пропустил? - Да, нет… но Тальма не надо сердить… не то чтобы я сторонник насилия, во всяком случае, не в этом вопросе… если кратко, у меня к тебе предложение, от которого, как говорит мой коллега, мерзко смеясь, не стоит отказываться. Дай мне… ну, скажем три месяца, если за это время я не смогу тебя очаровать – перенесу в любую предложенную тобой дружественную страну. Но ты не пытаешься бежать. Я верю тебе на слово и не надеваю браслетов. Я смотрю на него задумчиво и понимаю, что просто не выдержу столько времени рядом с этим человеком. Когда он близко, мне хочется превратиться в точку и спрятаться или, на худой конец, хотя бы сбежать на край света, мысль аннигилировать на элементарные частицы тоже не кажется плохой… надо попытаться договориться, хозяин пугает меня до невменяемого состояния. Я внимательно смотрю на вполне обычное лицо, черты немного резковаты, но не могу же я так трястись от слишком острых скул. Внезапно абрис лица начинает двоиться, расплывается по краям, и у меня замирает дыхание… - Ты не человек, кто-то другой… - И что – это так уж плохо? – недоуменно спрашивает неназываемый, – ты и сам нелюдь. - У меня странная реакция на твое присутствие. Не надо никаких ухаживаний, я и так все сделаю, только позволь большую часть дня проводить вне твоего присутствия. Что-то меня начинает конкретно накрывать, я начинаю хватать воздух ртом, дергаюсь в сторону, почти не сознавая, что творю, отползаю подальше, как в тумане слышу встревоженный голос хозяина: - Эй, ты чего? Что с тобой? - Дышать… не могу… выйди… я никуда не денусь… У меня над ухом хмыкают, а через вечность дышать становится легче, я хватаю такой необходимый мне газ ртом, заставляю легкие работать. Постепенно тьма перед глазами рассеивается, и я понимаю, что все это время я слышал звон в ушах, а теперь он начал проходить. Еще несколько минут я сижу, прислонившись к стене, потом в проеме вновь появляется ОН. - Ну, и что за комедию ты мне тут ломаешь? - Какая комедия, меня скручивает от одного твоего вида… сначала просто страх, затем по нарастающей, я даже дышал с трудом… я за всю свою жизнь ни на кого так не реагировал! Продолжаю осмысленно закачивать в легкие воздух, дышу медленно, считаю про себя раз-два, раз-два, раз-два… Смотрю снизу вверх на Гунара, встать нет сил; в его присутствии мне почему-то не хочется шевелиться, будто боюсь спровоцировать его своим движением, мужчина смотрит на меня скептически, не понимая, чем вызвано мое странное поведение. - Давай лучше так – я с тобой пересплю, а потом ты меня отпустишь… - делаю самые большие и просящие глаза, на какие способен, это действует на мужчину гипнотически, он неуверенно вопрошает: - Ты, что, правда, считаешь, что так будет лучше? - Конечно! Это же всего лишь секс! Только решай побыстрее, пожалуйста, а то мне не нравится задыхаться… Гунар еще некоторое время размышляет, а потом со вздохом признается: - Вот, был бы я хорошим человеком – так бы не сделал… но искушение СЛИШКОМ велико… подожди здесь немного, я закончу дела и перенесемся ко мне. Я киваю и, наконец, избавляюсь от его давящего нахождения рядом. Сидя на полу, пытаюсь понять – в чем же дело, что-то вся эта ситуация мне напоминает, смутно скребется на дне мозга какая- то ассоциация, но я никак не могу ухватить мысль за хвост… вообще-то самое время сделать лапы, но меня очень настораживает неизвестная природа моего пленителя, ведет он со мной себя крайне корректно, даже голоса не повысил, а вот явное противодействие разозлит, кроме того в его распоряжении вся мощь неназываемых и это не стоит игнорировать, положительный исход побега весьма сомнителен… еще некоторое время обдумываю ситуацию. Понимаю, что есть еще одна причина оставаться на месте – мне… любопытно. Впервые за долгое время я испытываю такие сильные эмоции, пусть даже это страх, но я не смогу так просто от этого отказаться! Проходит время и появляется хозяин, он медленно подходит, боясь напугать резкими движениями, мягко берет за руку и переносит к себе домой. Там он оставляет меня ненадолго, предложив самому осмотреть помещения. Первым делом, конечно, оцениваю вид из окон, чтобы попытаться определить месторасположение. Первое, что понимаю – дом в городе, на одной из широких улиц, рядом – небольшой, но очень ухоженный сад, изобилующий яркими клумбами и фигурно выстриженными кустами, забор весьма внушителен, но не лишен декора, что несколько примиряет с излишней громоздкостью. Жилище мне понравилось – просторные комнаты практически свободны от мебели, лишь самое необходимое; обстановка в основном решена в теплых бежевых тонах и отдельные помещения – в холодных синих. Побродив по комнатам, обнаружил большую купальню – сплошь белый камень – и с удовольствием посвятил час водным процедурам; к моему удивлению, суровый следователь оказался любителем всевозможных масел и кремов – на специальном стеллаже рядами выстроились разнообразные пузырьки; там же присутствовал совершенно необходимый мне маникюрный набор – хоть немного привел в порядок свои коготки; Полотенца обнаружились здесь же – лежали высокой стопкой на широкой скамье и я, разморенный приятным ощущением чистоты, замотался в одно из них. Тряпку, прикрывавшую меня, я с омерзением выкидываю – найду, что надеть, в крайнем случае так и буду разгуливать в полотенце – его легко снимать! Дом оказался большим, но слуги, наверное, были приходящими, потому что я так никого и не встретил во время своего путешествия. Еще немного поплутав, решил, что пора бы перекусить и направился на поиски столовой, а лучше кухни. Кухня должна быть где-то на первом этаже, рядом с черным входом… обнаружил я ее довольно быстро, там же обретался и Гунар; он молча ставит передо мной тарелку с рыбным рагу, сам наливает мне вина в бокал и садится напротив со своей порцией: хм, и вправду ухаживает, даже стул пододвинул! Стол обладал внушающей уважение столешницей – толстой, широкой, так что неустановленное существо, являющееся в данный момент моим хозяином, находится от меня довольно далеко, и я, по крайней мере, в состоянии свободно глотать. Уже хорошо… Далее события развиваются уже не так приятно: после окончания трапезы, хозяин подходит ко мне, берет за руку и тянет наверх, в спальню. Я тащусь позади, как лодчонка на буксире, и размышляю над обуревающими меня эмоциями: мне приятны его касания и при этом я задыхаюсь от ужаса… фигня какая-то… Уже около кровати, разматывая мое полотенце, он еще раз спрашивает: - Ты уверен? Мы же совсем друг друга не знаем. - Это люди заморачиваются подобными вещами; для меня нет ничего неприятного в сексе с незнакомцем. Он кивает и осторожно целует меня в губы, обнимает плечи, проводит пальцами по телу, кажется, его заводит моя гибкость, он снова просит показать ее. Послушно извиваюсь, человек смотрит жадно, но притрагивается ко мне легко, словно боясь спугнуть, однако и его запасы самодисциплины оказываются вполне исчерпаемыми... Гунар, видимо, совершенно теряет контроль над собой, целует меня безостановочно, трется об мое тело… когда глаза мужчины совершенно мутнеют от страсти, очертания его тела начинают дрожать и двоиться, я хочу предупредить его, чтобы он не превращался, страшное предчувствие давит на затылок, но волны неконтролируемого страха захлестывают меня, язык прилипает к гортани и я не могу сказать ни слова… Тело, прижимающее меня к кровати начинает меняться: кожа постепенно зеленеет, становясь чуть темнее моей, на голове – короткие зеленые же волоски, конечностей - в два раза больше, на концах рук – страшные загнутые когти, глаза полыхают красным, закрученные рога недвусмысленно сообщают мне, что мой партнер – очень могущественный и старый… Дальнейшее скрылось в яркой вспышке – древние инстинкты взяли верх над моим телом, я выворачиваюсь, за считанные мгновения открываю замок на ставнях и, скорее падаю, чем спускаюсь по стене, сдирая попутно несколько ногтей, но не обращаю на это внимания. Я слышу, буквально кожей чувствую, погоню, ощущаю кидаемую в меня магию, но с перепугу естественные способности включаются на полную и я растворяю волшбу, даже не позволяя ей меня коснуться. Ноги с огромной скоростью несут меня в единственно безопасное место, я мчусь по прямой, даже не останавливаюсь, когда на пути возникает чей- то дом: мгновенно отворяю окно, пробегаю помещения насквозь и выпрыгиваю с другой стороны. На шумной улице я лавирую, изгибаюсь под всеми возможными углами, подпрыгиваю над головами или подныриваю под препятствие. Я применяю всю свою гибкость и ловкость, но все равно чую близость номмо. Ох, как же мне не повезло! Нарваться на древнейшего врага нашего народа, да еще такого сильного – судя по рогам ему больше трехсот лет! Сердце выпрыгивает из груди, легкие разрываются, но я упорно бегу вперед, почти лечу - «страх дает мне крылья». Прямо на бегу плету простейший портал, расходуя на него все свои мизерные магические резервы, и впрыгиваю перед воротами, по счастью, днем они не заперты, иначе пришлось бы мне худо – магия не позволяет ставить порталы внутри охранного контура. Позади меня, могучим тараном, волшба номмо пробивает ткань пространства и существо в своем истинном облике впрыгивает во двор. Мое время уходит, счет идет на секунды, челядь удивленно застывает при нашем появлении, а я бросаюсь в дом, где чую теплоту крови нескольких людей. Двери не останавливают меня, я врываюсь в помещение, являющееся спальней, но мне все равно, окружающая действительность видится расплывчатыми пятнами, кровь бухает в ушах, вычленяю из человекообразных пятен самое большое и, совершив скорее прыжок, чем шаг, буквально обвиваюсь вокруг вздрогнувшего человека и, будто со стороны слышу свой дрожащий голос: - Не отдавай… не отдавай … не отдавай… Номмо, уже принявший свой человеческий облик появляется в проеме двери, я издаю придушенный писк и переползаю за спину человеку. - Гунар, что за на фиг? Ты чего с Чешуйкой сделал? И какого хрена вы все делаете в моей спальне? Я боюсь выглядывать из-за спины человека, не хочу видеть ЕГО лицо, вцепляюсь в податливую плоть когтями, даже не заметив этого, человек шипит, но отодрать меня не пытается. - Миль, это же твой знакомый! Какого хера он об меня когти точит? Давай, успокаивай эту ящерицу! Тер успокоительно гладит меня по спине, тихо нашептывает, чтобы я отпустил и уверяет, что я в безопасности, постепенно разжимаю хватку. Человек пользуется этим и тут же стряхивает меня со спины, берет в охапку, прижимает к груди и говорит: - Не бойся, я держу тебя. Гунар? - Не делал я ему ничего… - Ага, то- то у него мозги набекрень со страха! Ну-ка живо колись! - Ну… я потерял контроль над своим обликом и перешел в свою урожденную форму… - Так! – в голосе человека появляются вкрадчивые нотки, и я начинаю понимать, почему номмо не хотел его сердить, – а ну-ка продемонстрируй! - Мне кажется, это не совсем твое дело… - начал змеечеловек, но его перебили. - Было бы не мое, не будь у нас соглашения. Давай! Слышу вздох, непроизвольно скашиваю глаза в его сторону и уже не могу оторвать взгляд от ужасного превращения. Человек завороженно смотрит и потрясенно выдыхает: - Ох, ты! Гунар, да ты же Неизведанная Ебаная Хуйня! Блядь, и ты все это время молчал и скрывал от меня свою невъебенную красоту! Странно, но человек приходит в полный восторг, даже порывается подойти к номмо поближе и потрогать его и только мой отчаянный вой его останавливает. - Прости-прости! Разожми когти, дяде больно… вот так… молодец! И чего ты боишься? Ну, глаза красные… и рук с ногами чересчур много… но так-то даже симпатичный! Смотрю на человека с подозрением: может, он – псих? - Это же номмо! Номмо - безжалостные охотники, они убивают подобных мне! – вау! Мне удалось составить и произнести длиннющую осмысленную фразу! - Не похоже, что этот, конкретный номмо, хочет тебя убить… - Так, для протокола хочу сообщить всем присутствующим, что за свою жизнь я не лишил жизни ни одного представителя островного народа. Да и вообще – я сирота, воспитанный людьми, и понятия не имею, о чем он вообще говорит! Вот это да! Номмо, не знающий своих корней! Не может же быть, чтобы он не знал о своем воздействии на меня? Или может? Пока я размышляю, человек, на котором я сижу, ссаживает меня на Тера. - Подержи, твой дружок, пусть тебя и полосует. Гунар, присаживайся. Хочу кое-что проверить… Человек некоторое время слоняется по комнате, затем, видимо, находит то, что искал – несколько увесистых фолиантов. - Хочу посмотреть, что написано в книгах про номмо. Ты, кстати, про себя читал? - Да там ерунда какая-то: якобы кровожадные, склонные к садизму… я этого за собой никогда не замечал! Даже на дознаниях стараюсь обойтись магическими методами, не предполагающими причинения боли. Помнишь, когда Вильгельма того… я даже и не присутствовал – только показания прочитал потом. Меня же вообще от вида кишок тошнит! – перед нами снова человек, я и не заметил, как он сменил ипостась. - Ага, ты решил, что все написанное – фигня, обиделся, и вообще да конца не дочитал? – человека явно развлекает вся эта ситуация, глаза весело блестят… конечно, ему смешно, а я тут чуть от разрыва сердца не помер! - Ну, я так – просмотрел… - несколько смущенно тянет неназываемый. - А вот если бы ты все же прочитал, то узнал бы, что «номмо излучают особые волны страха», действующие парализующе на их жертв и «при выборе партнера самки номмо ориентируются на силу волны, так как это характеризует самца, как удачливого охотника. Поэтому процесс ухаживания заключается в направленном излучении страха в сторону понравившегося объекта…» Сдается мне, что ты, старина, хорошенько облучил свой объект страсти, да только Чешуйка, похоже, этого ни фига не оценил. Точнее – воспринял, как сигнал к тому, чтобы делать ноги! - Но я не чувствую, что что-то там излучаю! – потерянно признается чудище, виновато поглядывая на меня. - Зато я чувствую! – решаюсь все же подать голос. - Ладно! Очевидно, что тебе, Гунар, надо научиться управлять своими особыми способностями. Думаю, Карл тебе поможет. Давай, зеленка пока у меня поживет? Номмо неохотно соглашается, уже выходя, он покаянно тянет: - Извини, я, правда, не знал про эти волны, наверное, раньше они у меня не излучались… Похоже, я очень-очень нравлюсь Гунару, потому что как только он на меня смотрит, меня буквально парализует. - Ох… я прям кишками чувствую твою твое… благоволение… иди уже… я дышать хочу! – хриплю я из последних сил, номмо поспешно удаляется, я успокаиваю дыхание. - Миль, лапка, устрой своего друга, пошепчитесь без меня, а я пойду, что ли к Таю… или Дарину твою проведаю… Человек, я вспомнил – Тальм его зовут – с кряхтением встает, морщится, накидывает на себя халат и я понимаю, что все это время он был голый! И Тер тоже… наверное, я им помешал… На теле Тальма – множественные глубокие царапины, оставленные моими когтями, я ежусь от смущения: ворвался, исцарапал… люди не умеют быстро регенерировать, кожа еще долго будет заживать и чесаться. Тер смотрит на супруга сочувственно: - Давай замажу. Я лепечу «Извините», Старший Тера только хмыкает: - На хрен. Мне Тай поможет, надеюсь, твой дружок не ядовитый и чистый… - Опять сердишься? - Все нормально, я приду через пару часов. Приткни куда-нибудь Чешуйку, одень во что-нибудь и ПУСТЬ НОГТИ ПОДПИЛИТ! Он уходит. Наверное, все же злится… Тер еще некоторое время смотрит на дверь, потом поворачивается ко мне: - Прости, что все так вышло. Глупо получилось – я в него влюбился, уже хотел отменить план, но он видишь какой – догадался… Теперь не знаю, как загладить свою вину. Да и тебя нечаянно подставил… - Ты влюбился, а он? Я давно уже знаю Тера и прекрасно осведомлен о его несчастливой жизни, при том, что парень сам по себе очень приятный в общении и внушающий уважение силой духа и волей к жизни. Будь у меня все так херово, даже не знаю, смог бы я найти в себе силы бороться за свое будущее… а он никогда не опускал руки и все искал выход, полагаясь только на себя. - Смотри! И оборотень плавно перетек в животную ипостась – это был прекрасный тигр; огромный, с блестящей шерстью и ярким окрасом. Я полюбовался пластичными движениями зверя, который с мурчанием потерся об меня, а потом снова стал человеком. - Позвал знакомого мага и дал мне мою силу… - И чего – даже не наказал? - Он вообще по-моему никого не наказывает. Если кто бесит – может поколотить в честном поединке… а теперь обижается на меня и это хуже всего. У меня возраст подошел, так Тальм разрешил купить мою пару; потом два дня весь больной был – он ревнивый очень, мне пришлось извиняться – нанял ему проститута, теперь Тай тоже с нами живет… Мой Старший оказался совсем не таким, как я думал, он тебя не обидит. С этого момента дни потянулись довольно однообразно, сбегать я пока не собирался, работать меня не заставляли, относились, словно к гостю; я осторожно приглядывался к обитателям поместья, стараясь особо не мельтешить перед глазами. Мне нравилось проводить время в саду – множество деревьев, каждое обложено камушками, около стволов высажены разнообразные мхи и декоративные травы. Ровные дорожки посыпаны белым гравием, на границе сада буйно поднимаются душистые полевые цветы, в этой густоте легко затеряться, затем начинается высокий частокол забора – о безопасности Тальм заботится с большим тщанием, заостренные бревна не единожды заговорены. Также я чую магическую слежку за периметром и много чего еще – но отдельные заклинания вычленить не могу: похоже нечто сбивает эту способность – Старший позаботился о том, чтобы никто не смог разгадать его меры безопасности. За забором некоторое время тянется совершенно ровная земля – ни кусточка, чтобы спрятаться, далее произрастает подлесок, плавно переходящий в густой лес. Мы с Тером несколько раз гуляли в лесу, когда Тальм был занят, а тигру было скучно одному, обычно же они везде были вместе. Я заметил, что Старший Тера немного опасается тигра, похоже, ему сложно привыкнуть, что небольшой оборотень превращается в такого огромного зверя; но и Тер только способствует этим опасениям – он проводит большую часть времени в виде кошки, кажется, свалившаяся на него внезапно сила здорово ударила ему в голову, потому что тигр ведет себя даже не как подросток, а как откровенный котенок: гоняется за своим хвостом, ловит бабочек, жрет птичек, прыгает с деревьев на супруга (правда, так он сделал лишь однажды, так как чуть не сломал позвоночник своему дражайшему и получил от него строгий выговор). Еще я не раз наблюдал полосатый хвост, гордо торчащий трубой, тишком перемещающийся вслед за своей половинкой. Мужчина, конечно, замечал извивающийся сигнал опасности и начинал опасливо следить за ним краем глаза, но все равно, когда следовал стремительный прыжок с последующим опрокидыванием жертвы на землю, громко ахал, съеживался и ругался на довольно урчащего мужа. На меня Тальм особого внимания не обращает, но я все равно стараюсь держаться от него подальше – мне все еще стыдно за его царапины. Однако сегодня мне все же не везет: похоже, он искал меня специально. - О, зеленка, вот ты где! Мне очень хочется поправить мужчину и сообщить, что меня зовут Санкр, но мне не кажется разумным раздражать своего единственного заступника: я ведь не идиот и понимаю, что по законам этой страны я – преступник, притом очень опасный. И пусть у моего собственного народа нет большей чести, чем вырастить ребенка Таящимся в ночи, я знаю, что остальные государства не разделяют подобного взгляда на наше мастерство. Так что я лишь учтиво здороваюсь в ответ и устремляю на мужчину взор в ожидании продолжения разговора. - Я знаю, что вся твоя жизнь сосредоточена на совершенствовании своих возможностей по проникновению и взламыванию замков. Я же хочу от тебя противоположной вещи: осмотри мой дом, найди слабые места и помоги мне исправить недочеты. Хочу обратить твое внимание на то, что на меня были покушения; несколько совершил Миль, но одно все же было не его рук дело, поэтому погляди – не пропустил ли я чего. Надеюсь, ты не откажешь мне в этой просьбе? Конечно, я не отказал, и последующие дни провел в тщательной проверке заклинаний и охранительных мер. Обнаружил лишь уязвимость для стрелка – в нескольких местах периметра заклятья были переплетены до того плотно, что еще одно добавить не было никакой возможности, поэтому щит от физического воздействия не стоял. Вообще стационарные щиты – довольно громоздкая штука, с собой их таскать совершенно невозможно – там кроме самого щита установлена постоянная магическая подпитка, так как защита от «физики» энергии жрет немеряно, это колдовство обязательно надо вешать на артефакт и еще оно нещадно фонит. Дом Тальма был защищен в основном от магического воздействия, прослушки и проникновения – и по этим аспектам придраться было невозможно; собственно потому я и решился на этот дурацкий ненадежный план, осуществленный на рынке – пробраться тишком, вскрыв замки, было невозможно – магия, защищающая поместье была высочайшего уровня. Ставил ее кто-то очень крутой. Скорее всего этот друг хозяина – Карл. Маг, кстати мне не очень понравился – он с презрением смотрел на меня и как-то осуждающе - на Тера; зато Тальма он прямо-таки ласкал взглядом, хотя, может, мне и показалось: оборотень уверял, что его супруг ни с кем, кроме него и наложника – Тая – не спит. С чего бы я полез в постель своему знакомому с неуместными вопросами? Это просто, словно лист чада – надо же мне знать, как себя вести с хозяином поместья? Положение мое было невнятное и, вместе с тем, весьма уязвимое, я не уверен, что от меня не ждут определенных действий. Конечно, ранее человеческие особи не были замечены в попытках склонить меня к близости, но все в жизни бывает… Словам Тера я сразу поверил – Тальм совершенно не смотрит на меня со страстью, разве что дотрагивается иногда до моих чешуек. Кажется, ему нравится сама текстура моих покровов… я стараюсь не шарахаться от его прикосновений. Еще оборотень предупредил меня, чтобы первым я до него не дотрагивался – человек этого не любит… а я чего? Мне-то оно на фиг надо? Закончив обследовать охранные системы, прихожу к человеку для отчета; я постарался проверить все как можно тщательнее, поэтому мы разговариваем обо всем подробно, останавливаясь на всех деталях, даже рисуем схему, в конце выматывающего разговора Тальм остается доволен, но смотрит на меня очень нехорошо: будто прикидывает - можно ли мне доверять, или от греха лучше в саду прикопать, как источник возможной утечки информации? Мурашками и пупырышками я покрываться не умею ввиду анатомии моих покровов, но как никогда близок к этому, понимаю, что сейчас меня не спасет даже интерес Гунара. Некоторое время играем в гляделки, потом он говорит: - Нужно найти заказчика покушения. Ты мне поможешь, чем быстрее мы это сделаем, тем нам обоим станет спокойнее! Выражаю всемерный энтузиазм по этому поводу, интересуюсь много ли у человека врагов и получаю довольно большой список, причем, сплошь состоящий из знатных фамилий… мда… это будет непросто! Просидел всю ночь над именами заинтересованных в смерти Тальма лиц; ума не приложу, как это можно проверить… если только спровоцировать покушение в удобном нам месте и потом подробненько всех допросить? Собирался уже озвучить хозяину поместья эту дикую идею, нарвался на семейную ссору: Тер гонялся за супругом по гостиной, догнал, конечно, и припечатал к полу всем весом. Человек отбивался как мог – ему происходящее явно не казалось забавным, потому что он даже врубил броню, но все равно оборотень был сильнее… ни разу еще не видел, чтобы Тальм злился – в ярости он сталкивает-таки с себя зверя, но муж настроен продолжить игру… ой-ей! Это похоже на тайфун, что иногда внезапно накрывает мои родные острова! Наверное, человека уже давно раздражала беспечная игривость тигра и полное игнорирование зверем того факта, что Тальм был явно недоволен своей ролью жертвы. Когда тебе день ото дня доказывают, что ты слабее, да еще не слушают ни возражений против такого поведения, ни увещеваний, ни уверений, что тебе это неприятно… - Сгинь с глаз моих, и чтобы я тебя, по крайней мере, дня три не видел! Не вздумай даже приближаться! Ты меня конкретно достал… убирайся, пока я тебе чего-нибудь не сделал, о чем буду потом жалеть… Тигр недоуменно взрыкивает и пытается положить лапы на колени мужа, получает со всей силы по лапам и отскакивает в сторону: - Еще раз приблизишься – я тебя покалечу, ясно? – горло Тальма перехватывает от ярости и голос становится низким и шипящим, не похоже, чтобы он шутил… Не знаю, как Теру, а мне лично срочно возжелалось забраться на какое-нибудь дерево с большими листьями и, замерев, слиться с листвой… если не шевелиться, обнаружить меня в листве довольно затруднительно, до оборотня тоже, кажется, доходит, что он в очередной раз перешел черту и человек не на шутку сердит, приняв единственно верное в данной ситуации решение, зверь поспешно скрывается, а я по стеночке, чтобы не привлекать внимания, удаляюсь в сад… инстинкты перебороть сложно, сердитый человек пугает меня, так что поддаюсь природе и забираюсь на высоченное ветвистое дерево, обнимаю ветку руками и замираю… Да, сейчас я со своими опасными идеями по выманиванию врага буду явно не вовремя… Интересно, скоро они помирятся? - А ты понял, что это было? – Тер подходит к дереву совершенно неслышно, я даже вздрагиваю. Смотрит снизу вверх. На лице оборотня - растерянность и обида. – Тальм никогда так себя со мной не вел! Ни разу пальцем не тронул… Я тяжело вздохнул – мне-то ситуация представлялась очевидной… - Тер, ну хоть со мной-то не делай вид, что не понимаешь, что творишь! - А…что я такого делаю? – оборотень ловко забирается и усаживается на ветку верхом, лицом ко мне. Опираю подбородок на руки, что бы лучше было видно, с сомнением рассматриваю парня – кажись, не притворяется. - Странно, что мне приходится объяснять такие вещи ОБОРОТНЮ. Своим поведением ты явственно бросаешь Старшему вызов, пусть и в игровой форме, и ставишь под сомнение его альфовость. Физически ты сильнее, поэтому Тальм не может дать отпор на уровне игры, но я сомневаюсь, что при настоящем противостоянии ты победишь, уж извини… - Но я ничего такого не имел в виду… я просто хотел поиграть! - Тер, оборотни «просто» так не играют, тебе ли не знать! Может, сознательно ты и не желал бросать вызов, но вот звериная часть тебя однозначно подспудно сомневается в том, что слабый человек – вожак. Будь ты в стае, тебя бы давно уже на ленточки порвали за подобное поведение, а твой супруг, похоже, очень терпеливый… - Ой, бля! Что ж я наделал… пойду исправляться… - Подожди! Дай ему успокоиться! - Тальм быстро остывает, теперь надо срочно бежать, виниться, пока он себя не накрутил… Оборотень, спрыгивает, опять перетекает в зверя – наверное, так лучше – кто обидел, тот пущай и извиняется… Вот ведь – ссорятся, мирятся, страдают из- за всякой херни…даже завидно! А у меня за всю жизнь ни разу и не было ОТНОШЕНИЙ. Люди обычно воспринимают меня, как полуразумное животное, а представителей нашего народа слишком мало, мир чересчур велик… с тех пор, как я покинул родные острова, встречал своих всего несколько раз, да еще пару раз приезжал домой, проведать мать и продолжить род; но для создания кладки наличие чувств необязательно, даже нежелательно, ведь подходящие пары подбирает жрец, руководствуясь своими записями. Наш народ отнюдь не дик, хотя, постоянно проживающие на острове особи и ведут весьма простой образ жизни, мы имеем письменность, лекарские знания весьма обширны, дети в обязательном порядке учатся читать и писать, им подробно рассказывают о внешнем мире; затем самые способные овладевают дополнительными навыками и, успешно пройдя испытание, покидают остров, уходят в большой мир, чтобы стать самыми высокооплачиваемыми ворами под нашей луной… а через годы вновь возвращаются домой – каждый член племени обязан воспроизвести потомство, дабы не прервался и не выродился наш род… - Привет, о чем задумался? Да, бля же ж! Они что – сговорились? Чуть не падаю с ветки - под деревом стоит Гунар. Прислушиваюсь к себе: вроде, все нормально. Нет, мне по- прежнему хочется свалить от него подальше, я ведь прекрасно знаю, что он – номмо, но, по крайней мере, не задыхаюсь… не знаю, что сказать этому пугающему меня существу, поэтому молча таращусь, ожидая продолжения. - Может, слезешь? Вообще номмо с их-то гибкостью, запросто может забраться ко мне, но не стоит на это указывать – Гунар по-видимому предпочитает казаться человеком, вот только я ни на мгновение не забываю, кто передо мной… Все так же бессловесно спускаюсь. - Что ты как неживой? Я опять излучаю? - Вроде, нет, но даже без всякого воздействия… уж, извини, но большинство страшных сказок – именно про кровожадных номмо, а любимая присказка всех матерей: «не шали, а то номмо заберет!» Гунар вздыхает и смотрит в сторону, а я принимаюсь непроизвольно его разглядывать и замечаю темные круги под глазами, неестественную бледность и скованную позу. Что бы это значило? - Хозяин? С тобой все нормально? Если бы я не знал о чрезвычайно быстрой регенерации, свойственной твоему виду, решил бы, что ты ранен… Гунар кривится и устало приваливается к дереву: - Я внимательно перечитал все, что написано про номмо, но понимаешь, это совершенно на меня не похоже… решил получить впечатления на месте… может, пойдем куда- нибудь присядем, я расскажу, если тебе интересно. В последние дни я много размышлял о своем положении и методах его улучшения. В поместье Тальма со мной обращались хорошо, но из- за покушений хозяин стал довольно нервным, да еще все время так выходит, что его окружение вечно ему врет или недоговаривает, тут и самый наивный человек начнет подозревать собственную тень, а Тальм наивным не был. Итог: моя жизнь болтается на волоске, я прямо ощущаю оценивающие взгляды человека. При такой жизни неплохо бы найти заступника. Мысль подлизаться к номмо звучит полным сумасшествием, все инстинкты рекомендуют держаться от него как можно дальше, однако данная линия поведения не кажется мне разумной – купчей никто не отменял, я все еще собственность монстра. Наверное, не лишним было бы наладить контакт, тем более что существо ничего плохого мне не делает, даже не дотрагивается… ага… на самом- то деле все эти рассуждения – полная херня! Паника больше не накрывает меня, на смену пришел легкий зуд и прямо- таки непреодолимое желание быть поближе к кошмарику. Зачем? Непонятно даже самому! Короче, решено - буду общаться! - Чуть дальше есть скамеечка, ты сам-то дойдешь? Вместо ответа неназываемый ковыляет в указанную сторону и со вздохом опускается на сиденье, я сажусь рядом – надо, наверное, приучаться к опасному созданию, мне же еще с ним спать, а то я так до старости здесь прокантуюсь… а вот интересно – каково это, когда гладят четыре руки? Ой, бля! О чем я думаю? - В общем, я взял отпуск и отправился к месту обитания своего народа. Как ты, я думаю, знаешь, численность номмо невелика, проживают по берегу гряды островов, там всего- то несколько селений, но я был неприятно поражен тем, что даже при таком малом количестве особей они - не могу сказать «мы», сейчас объясню почему – умудряются длить вот уже многие столетия кровавое противостояние. Представь себе – сколько генетических линий было безвозвратно утеряно в этой вражде, постепенно началось вырождение… по правде большинство индивидов, с которыми я общался, показались мне безумцами. И агрессивность зашкаливает. Из-за близкородственных связей начали рождаться уроды и их безжалостно истребляют, в попытках хоть как-то сохраниться. Гунар тяжело замолчал, заново переживая, то что узнал, лицо потемнело от горьких дум. Я слушал его затаив дыхание – не каждый день узнаешь из первых рук о жизни своих исконных врагов! - Не знаю, может, это всегда так было… но то, КАК они сейчас живут… словно дикари! Ни письменности, ни религии, верят в каких-то духов… вместо законов – право сильнейшего, лишь грубой мощью руководствуются жители при выборе лидера… и – самое обидное – я – по их мнению – урод, недостойный жизни! Я – умеющий читать и писать, всесторонне образованный, владеющий в совершенстве парными мечами, копьем, метающий без промаха кинжал! И все потому, что у меня не восемь рук, а четыре! - То есть это от нерадостных мыслей цвет лица сменился на серый? - Нет, это потому что меня постоянно пытались убить, Слава Богам, что в поединке один на один, а то бы каюк мне пришел… я в общей сложности бился раз пятнадцать и, хотя победы дались мне относительно легко, организм не справляется с такими нагрузками – регенерирует медленней… Я не знаю, что уместно сказать на такое откровение и некоторое время молча рассматриваю человеческую ипостась номмо – а он интересный: твердые черты лица дышат силой, в умных глазах стальной блеск, если бы я выбирал себе партнера сам, непременно обратил бы на него внимание. И странная вещь – ко всей панике и чувству ужаса постоянно примешивалась капелька желания, сейчас же это уже совсем не капелька! - Ты странно на меня смотришь… тебе… очень неприятно находиться рядом? – Гунар замечает мой взгляд и неправильно его толкует. Вместо ответа спрашиваю: - Я слышал, точнее нас учили, что естественный враг номмо – драконы. Ты испытываешь страх при мысли об огнедышащих? - Пока ты об этом не сказал, не задумывался. Но кошмары с драконами мне снятся! - Вот… теперь представь себе дружелюбного дракона! – Гунара явственно передергивает. - На самом деле… ты не такой, как нам вас описывали учителя: контролируешь эмоции, спокойный…кстати, похоже изменения коснулись и твоего излучения, а не только конечностей: от направленной волны я должен был бы стать парализованным и неспособным ни на какие действия… - Может, переедешь обратно ко мне? – внезапно говорит совершенно не в тему, косится на меня и торопливо продолжает. - Меня Карл научил контролировать себя, но на всякий случай и амулетик сварганил, так что я не испугаю тебя больше, ммм? - А меня Тальм отпустит? Я вроде как с покушением обещал разобраться… - жмурю в удовольствии глаза, такой явный интерес приятен, а еще забавно видеть, что сильный номмо, затаив дыхание, ждет моего ответа и облегченно улыбается, поняв, что я не возражаю против переезда и даже не бьюсь в истерике. - Вот же ж! совершенно забыл с расстройства! Я же с ребятами уже поймал поганку! - Это ОНА? Женщины решаются на убийства гораздо реже мужчин, так что я удивлен. - Да, одна из наложниц. Тальм не побеспокоился проверить, баба оказалась в тяжести и по нашим законам отпрыск Вильгельма смог бы претендовать на поместье, в случае смерти Тальма, а мать получила бы свободу и право распоряжаться имуществом до его совершеннолетия … ну, вот она и решила чуток себе помочь! - А, понятно… ну тогда, наверное, с Тальмом проблем не возникнет! … только, чур, если превращаться будешь – сначала отойди подальше – мне надо сначала привыкнуть! - Да не буду я оборачиваться – это не специально вышло. Мне вообще не нравится мой урожденный облик. Я предпочитаю человеческое тело,- Гунар смущенно отводит глаза, будто стесняется своей расовой принадлежности. - А мне вот хочется посмотреть на номмо еще разок! – улыбаюсь я и, обнаглев, касаюсь его руки. Моя конечность тут же захватывается в плен и я, весь целиком, тоже. И пикнуть не успеваю, как оказываюсь у номмо на коленях, а он осторожно поглаживает спину и прижимается к губам в нежнейшем поцелуе. Ох! Давно, все же у меня не было секса, мозг сносит на раз, следующее осознанное ощущение – я впечатываюсь в Гунара, ноги скрещены за его спиной, целую яростно, руки шарят где-то под одеждой. Монстр сжимает на мне пальцы, тяжело дышит и, кажется, собирается поиметь меня прямо на скамье. В саду. Нет, это все же как-то неловко! Надо хоть в комнату зайти… - Здесь трахаться неприлично, может, пойдем в мою комнату? - Ммм? Да, кажется, у змеечеловека вообще все соображение отключилось… но надо, надо достучаться! Неизвестно, как Тальм прореагирует на совокупляющихся в саду чудищ, особенно учитывая недавнюю ссору с мужем… - Это. Чужой. Сад. Надо бы найти место поприватней. Не похоже, что он меня услышал, но позволяет слезть и потащить себя за руку в сторону выделенной мне площади. Заталкиваю его в помещение, дальнейшие припоминается смутно – почему- то в соседстве с этим загадочным существом мне по- любому сносит крышу; страсть, всепоглощающая похоть, меня трясет от желания ощутить его в себе, пуговицы вырваны с мясом (блин, а это еще зачем?), одежда веером разлетелась по всей комнате, спина очень неожиданно встречается с поверхностью кровати, вышибая воздух, но мне все равно, ведь горячее тело накрывает мое, я трусь об него и извиваюсь, стараясь увеличить площадь контакта… руки номмо беспорядочно гладят меня, губы выцеловывают… ммм ну, это не кожа… покровы, вот! И, хотя вообще-то чешуя не очень чувствительна, его раздвоенный язык вполне себе ощущается. Минуточку… раздвоенный? Я с ужасом пялюсь в красные глаза номмо… блядь! Опять перекинулся! Ах! Хотя-я-я… кажется, четыре руки – это хорошо – они могут одновременно чертить круги на спине, и мять мои бедра… его кожа тоже не совсем человеческая – более гладкая, немного блестит и мне нравится ее цвет – чуть темнее моего. Хм. В прошлый раз, вроде были устрашающие когти? Ловлю одну кисть и придирчиво рассматриваю – оказывается, они убираются. Следующими исследованию подвергаются волоски на голове – они гораздо толще человеческого волоса, и как будто состоят из сегментов, гибкость за счет этого существенно снижена и они все время немного приподняты, выглядит забавно. Кости и мышцы расположены иначе, чем у людей, и я с большим энтузиазмом ощупываю выпуклости и впадинки, оказалось, что это весьма захватывающее и волнующее занятие, так увлекся, что почти не заметил пальцев осторожно раздвигающих стенки полового отверстия. Вообще- то меня можно и не готовить, о чем я и сообщаю, несмотря на то, что голос дрожит и срывается, Гунар вполне меня понимает и, получив разрешение, входит на всю длину. С моих губ срывается рваный вздох, я захлебываюсь воздухом… блядь! И от этого прекрасного, волшебного существа я бегал? На фига?! Член номмо огромен, но я устроен совсем не так, как люди, да и чувствительных местечек у меня побольше будет, так что весьма кстати пришлась внушительная длина… В нашем сексе было очень мало нежности, гораздо больше – желания обладать, ощущать, владеть, звериной, яростной страсти. Я подаюсь навстречу, сжимаю гладкие плечи до отметин, оставлю следы своих зубов… правда, к утру все заживет, а я хочу пометить МОЕ. Мир вокруг горит, рассыпается искрами, вспыхивает зарницами, пока все не исчезает в ярчайшей вспышке наслаждения… ТАЙ Опять! Как ни стараюсь не попадаться хозяевам на глаза, когда они ссорятся или трахаются, почему-то всегда оказываюсь в комнате вместе с ними именно в эти пикантные моменты! Я ужасно стесняюсь, ведь хотя, по мнению Старшего господина, я - прожженная шлюха, на самом деле, проработал не так уж и долго, а еще существует опасение, что во время ссоры перепадет и мне, поэтому я стараюсь незаметно заныкаться в уголок и переждать бурю. Вот и сегодня сразу, как увидел полосатый хвост, следующий за Тальмом, я поспешил удалиться подальше – господину не нравится, когда на него настолько бесцеремонно «охотятся», чую, быть выяснению отношений… Я сижу в библиотеке - хозяева высказали пожелание, чтобы я научился читать и считать «не фиг бессмысленно шататься по дому!» - сказали мне. Так что теперь каждый день я упорно продирался через страницы книг – с непривычки даже голова болела! Я бы уже сто раз все бросил, ведь совершенно непонятно, зачем это нужно, тем более такому, как я… но строгие фиолетовые глаза просто не позволяли. Дело было даже не в наказании – я боялся показать себя еще более никчемным, увидеть презрение во взгляде. Так что я очень старался, пусть и было нелегко, зато фиолетовые озера взирали одобрительно, а широкие ладони часто ласково проходились по спине или трепали волосы. Читаю, что попроще – чаще всего – сказки. Их специально для меня купили. Всматриваясь в символы, собирая их в слова, не услышал шагов, хотя Старший так топал, что не заметить его приближение было затруднительно. - Ага, ты здесь! Я даже вздрагиваю, вид у мужчины очень недовольный, и я неосознанно сжимаюсь под его взглядом. Вообще-то злость на мне ни разу никто не срывал, разве что иногда голос повышали или бранили, но я все равно каждый раз нервничаю. - Я тебя искал! – продолжает хозяин. – Мне срочно требуется огромная доза внимания и твои волшебные ручки! Господин криво улыбается, а я подавляю вздох – значит, снова поссорились: когда Мильотеррен сердит Старшего, тот сразу идет ко мне «за утешением». Как правило, это бывает массаж и, иногда, минет, большего от меня не требуют, за что я очень благодарен. Хозяин плюхается на небольшой диванчик – видимо, сегодня он желает, что бы я его просто «помял», а не сделал полноценный массаж, я располагаю ноги по обе стороны от торса, и начинаю гладить и сжимать тело прямо через рубашку. Минут пять мужчина лишь сердито сопит, мышцы остаются напряженными, а кисти сжатыми в кулаки, затем начинает ворочаться и, чуть не скинув меня, оказывается на спине и кладет руки мне на бедра. Рассеянно поглаживает, смотрит в глаза: - А я с Милем поругался… - расстроенно признается он. Ха, как будто это и так не понятно! Меня сбивает с толку то, как общается со мной Старший хозяин: разговаривает, часто жалуется на супруга или просит совета - совершенно немыслимое поведение… иногда возникает зыбкое ощущение, что я свободен, и это – моя семья. Я, конечно, отмалчиваюсь… Мне стыдно за самого себя и страшно от своих мыслей, но из- за этих бесед, его рассказов, взглядов прямо в глаза… мне так хочется верить, что он видит во мне не просто ущербную шлюху, спасенную по доброте душевной… это недопустимо для раба и никогда ничем хорошим не кончается, но, кажется, я влюбляюсь в Тальма… уже влюбился… Ужасно, я жалок! Ведь даже трахаться нормально не могу, а сердце, глупое, сжимается и трепещет при виде него. Так странно… никогда раньше ничего подобного не испытывал. Я знаю, что не могу ни на что рассчитывать – меня именуют «Цветочек» с оттенком пренебрежения и рассматривают, как калечную зверюшку… отчего же мне так приятно, что при разладах с супругом Старший идет ко мне за успокоением? Бывает, я мечтаю, что Мильотеррена нет. Может, умер, а, может, и не было его никогда, тогда, может быть у меня был бы какой- то шанс… интересно, что предпримет Тальм, если я скажу «Люблю тебя»? Наверное, потреплет снисходительно по щечке, в глазах будет жалость и промолчит... а я просто умру от горя… какой же я идиот! Залюбовавшись прекрасным лицом сам не замечаю, как начинаю одной рукой перебирать разноцветные прядки волос – голубые, красные, черные… самое удивительное, что это – не краска, а естественный цвет! пальцы поглаживают аккуратную раковину уха, моя рассеянность не укрывается от Тальма: - Тай, милый, тебя никто не обижает? Ты какой- то грустный, а я так завертелся в последние время с разными делами… у тебя все нормально? Я вздрагиваю и вываливаюсь из своих мыслей в реальность. Я, что? Глажу УХО? Отдергиваю руки, но хозяин их ловит и, притягивая ближе, целует меня медленно, сильно прижимая к себе, гладит мои ноги, глядит прямо в глаза… Я таю, уверен, что сейчас в моих огромных зрачках видна моя душа и то чувство, что ею владеет. - Ты такой робкий, Цветочек… - шепчет мне любимый, – я никогда не знаю, о чем ты думаешь. Смотришь на меня своими большущими гляделками… скажи, ты меня ненавидишь? Я дергаюсь и чуть не падаю на пол, только руки Тальма меня и удерживают. - Почему? Нет, конечно, нет! – «Я тебя люблю» - хочу крикнуть я, но, конечно, молчу. - Ты большую часть времени молчишь, если раскрываешь рот, то только, что бы ответить на вопросы, всегда словно сжимаешься в моем присутствии, вот Милю ты улыбаешься, а мне – почти никогда! Я и правда, теряюсь в его присутствии, сердце бьется быстро-быстро и – даже смешно! - кусок в горло не лезет… совершенно не могу питаться, когда ОН рядом, приходится перекусывать позже, ведь Старший упорно сажает меня за стол с собой и супругом, причем прямо на стул, как равного! - Если я тебе неприятен, скажи. Я не рассержусь и не накажу, не хочу тебя мучить своим присутствием. Может, ты хочешь спать отдельно от нас с Милем? Ты всегда охотно отвечаешь на ласки, но я не могу быть уверен, что это искренне – тебя наверняка этому обучали. - НЕТ! Я… - горло прям спазм сжимает и слезы подкатывают… Да что же я за идиотина, даже объяснить ничего по-человечески не могу! Разозлившись на себя и жутко испугавшись потерять общество приятного мне человека, пытаюсь объяснить: - … Вы мне нравитесь… может, слишком сильно… и… поэтому… на самом деле я никогда не притворяюсь… Ну, вот почему, всякий раз, когда ОН ко мне обращается, начинаю лепетать, как ребенок, краснею даже шеей, и мысли путаются, и голос срывается? Досадую на себя, но больше не могу ничего из себя выдавить, пытаюсь передать всю свою любовь взглядом, но не могу долго выдержать внезапно ставший очень цепким взор и опускаю повлажневшие глаза. Тальм притрагивается к моей красной щеке, проводит по горящему кончику уха, прикладывает руку к груди, ощущая стук моего сердца, заглядывает в глаза. - Тай, ты что – влюбился в меня? Надо же, догадался! Даже не знаю – хорошо это или плохо, но соврать не представляется мне возможным, и я киваю, спрятав лицо в ладонях – не хочу видеть его реакции. - Цвето-о-очек! – тянет Тальм нежно, – это же очень хорошо! А я уже начал волноваться, что тебе у нас не нравится, и ты даже есть со мной не хочешь. Дальше меня зацеловали, заобнимали и затискали. Я сам не заметил, как оказался придавлен телом хозяина, его твердые пальцы пробрались под одежду и ласково меня гладили, а губы целовали каждый клочочек кожи на лице нежно-нежно и шептали уверения, что я тоже ему нравлюсь … - Мур – р?!! Это Младший… как же не вовремя! Меня словно швырнули с небес на землю: теперь хозяин отвлечется на мужа, им же еще мириться… и это так … уничтожающе, когда любимый предпочитает тебе другого, а ты знаешь, что по- другому и быть не может, ведь соперник – законный супруг, а ты… просто вещь и будешь ждать, сколько надо. Все правильно, я ведь даже не наложник – раб, и мое признание ничего не стоит. Это для меня Тальм – весь мир… почему все правильно, но мне так больно? Сглатываю горький ком, пытаюсь вывернуться из-под хозяина, но он ни на миллиметр не сдвигается, оставляет свои руки на моем теле и строго смотрит на Мильотеррена: - Уйди, противная кошатина! Вот возьму - и женюсь на Тае! Он себя, в отличие от некоторых, ведет прилично! Будешь ревновать? – сжимает губы и впивается в тигра взглядом. Ну, зачем он так жестоко? Как ножом по сердцу… для хозяина я – лишь возможность приструнить супруга, но зачем это так явно мне демонстрировать, ведь не совсем же ему наплевать на мои чувства! Обычно Тальм старается не обижать никого, даже рабов; может, просто не понимает, что вот так, вскользь, походя, разбивает самую прекрасную мою мечту… да, знаю, это очень глупо и самонадеянно мечтать о браке. Он – богатый, успешный, влиятельный, знаком с самим королем, а еще умный, красивый… просто совершенство! … и я – раб, порченная подстилка, обуреваемый страхами, не способный даже удовлетворить мужчину в постели… ничего не умею, нет никаких особых способностей… чем я могу привлечь? Ничем… и это он еще не знает, что я… нет, об этом вообще не буду думать! Да, наверное, это настолько дико, нелепо, что хозяин даже не допускает мысли, что я имею дерзость на подобные мечты… Тигр между тем превращается в человека, на этот раз оборотень не озаботился сотворить себе одежду, и я невольно сравниваю наши тела. Мильотеррен отлично сложен, перевит мускулами, слегка загоревшая кожа отливает бронзой… и я – тоненький, хиленький… хотя, Тальм говорил, что я – красивый… Оборотень трется головой о бок супруга: - Ты же знаешь, что нет. Ты главный, я тебе подчиняюсь… - Да, что ты говоришь! А кто меня опять по полу катал и ногу жевал!? Ни хуя себе - главный! Чего ты тогда с НЕ главными делаешь? Сразу жрешь? – Тальм злится и почти орет на мужа, тот смотрит виновато: - Прости-прости-прости! Я больше не буду, правда! – складывает руки на груди и смотрит преувеличенно умильно, делая большие глаза. Меня, лежащего под Тальмом, будто вовсе не замечает. - Мне не нравится, что ты сильнее, не заставляй меня жалеть, что отдал тебе артефакт! – цедит Старший зло, кажется, мы с Мильотерреном синхронно покрылись мурашками – в гневе мужчина страшен. И - мне одному кажется, что это довольно странно ругаться с мужем, поглаживая при этом мой пах? Я же сейчас не выдержу и начну об него тереться и вести себя неприлично! - Ну, Таль, ну, не злись… я буду хорошим-прехорошим! – скашивает на меня глаз с хитринкой. Уже понятно, что Старший остыл, у него это происходит моментально – разозлится, наорет, оглушит волной неприязни, вымораживая угрозой и… тут же успокаивается. После взрыва главное – покаяться во всех грехах, прощение последует почти немедленно, мужчина не любит тратить время жизни на ссоры, и Младший знает, что еще немного заверений и его амнистируют, поэтому позволяет себе тень лукавой улыбки в мою сторону и незаметное поглаживание доступного кусочка бока. Ненавязчиво дает мне понять, что все в порядке, он часто молча поддерживает меня своими касаниями, и мне даже стыдно за все эти мечты, что б его не было… он тоже мне нравится, но Тальм, для меня значит неизмеримо больше… - Ага, я тебе не верю! Что даже перестанешь на меня прыгать? – пока еще раздраженно, но уже не так яростно. - Мур! – подтверждает оборотень. Тигр переворачивается на спину, подставляя брюхо, Тальм не выдерживает и, все еще хмурясь, почесывает ему пузо. Зверь тарахтит и ерзает по полу, забавно изгибая хвост между лапами, смотрит на мужа виновато. - Ладно, я тебе, так уж и быть, поверю. Иногда даже можешь на меня охотиться… но не забывайся, – рука на животе сжимается в кулак, чувствительно оттягивая шерсть, тигр изворачивается и примирительно лижет супруга. - А теперь… - Тальм встает, и я внезапно оказываюсь на руках хозяина, от неожиданности вцепляюсь в него всеми четырьмя конечностями – Я – тиран и самодур, так что ни у кого не спрашиваю, но сообщаю, что завтра…нет, надо еще кое- что купить…послезавтра – Тай становится моим Младшим номер два! Кажется, он еще что-то говорит, пока несет меня в спальню, Миль идет рядом, а я просто вырубаюсь из реальности, могу только дышать в могучую шею и размышлять – в какой же момент сошел с ума? Наверное, человек должен ощущать оглушающее счастье, когда исполняется самая большая его мечта, а я… мне просто не верится! Не могу себе представить, что в моей, казалось, навсегда исковерканной жизни все будет хорошо… я немного опасаюсь реакции Мильотеррена, вдруг он захочет от меня избавиться: постельный раб – это одно, а законный муж – совершенно другое! И пусть я буду подчинен оборотню, так как он – первый Младший, а я буду вторым, все равно я перестану быть бессловесной игрушкой. Взглядываю искоса на Миля, он задумчиво улыбается и проводит пальцем по моей лодыжке, не похоже, что он расстроен, может лишь чуть удивлен. ЧЕШУЙКА. Сегодня все носятся как оглашенные – Тальм отчудил странную штуку: освободил своего раба и сегодня берет его вторым Младшим. - У него это входит в привычку… - произнес Гунар, намекая на женитьбу Тера. - Это, наверное, комплекс какой-то – всех спасать, – замечаю я - Да, немного есть! Вчера мы с Гунаром подошли к Тальму – номмо хотел забрать меня к себе, и я не был против. Непосредственной опасности от него не исходило, а что меня не пугало, то вызывало любопытство. А уж номмо и страшил, и был интересен, данный индивид со всей очевидностью был цивилизованным существом, начитанным, ценимым самим Государем. Все поведение змеечеловека представляло его адекватным, рассудительным и уравновешенным. Ситуация с родным народом его сильно угнетала, он все время возвращался мыслями к своей поездке: - Никогда особо не интересовался, но сейчас, знаешь, как-то обидно. Вот, совершенно не думал, что меня могут отвергнуть собственные родичи! Конечно, не велика потеря, но все равно… Гунар вздыхает и отводит глаза; это так необычно: я сижу рядом с номмо и беседую, прямо дух захватывает! Мы облюбовали скамеечку в саду, там было удобно, кусты и раскидистые деревья скрывали нас от лишних глаз, и можно было скрыться от «предсвадебного безумия», солнышко мягко пригревало сквозь листву, яркая зелень растений пронизывалась лучами, создавалось ощущение ленивой беззаботности – это место неуловимо напоминало мне дом, я будто проваливался в детство – мир казался огромным, впереди ждали необычайные приключения… помню, как в детстве торопил время – хотелось побыстрее вырваться за пределы нашего маленького сонного островка и, наконец, начать жить интересной жизнью! Конечно, в реальности все оказалось немного не так: хотя и мир оказался большим и многообразным, через какое- то время чудеса приелись и уже не вызывали былого восторга… хотя приключений и было хоть отбавляй, с прошествием времени опасность уже не горячила кровь, и я занимался ремеслом скорее по привычке… все чаще вечерами сон не шел ко мне, и я бодрствовал, обуреваемый думами: что же в моей жизни не так? Чего не хватает? Вроде, все идет отлично и грех жаловаться: заказов полно, я уже успел навестить дом и создал свою кладку, у меня подрастало несколько славных малышей, односельчане меня ценят и гордятся мной, регулярно мои родные получают немалую сумму и ни в чем не знают отказа… Я- успешный, зрелый, состоявшийся, признанный профессионал и… опустошенный, потерявший вкус к жизни, пресытившийся. Никто не знает – почему так, это просто случается почти со всеми – бегут года и, ближе к ста пятидесяти – ста семидесяти, ящер теряет желание жить, начинает медленно угасать… я чувствовал, что уже близок к этому; еще пара десятков лет – и меня накроет черной меланхолией. Пока что подобная перспектива пугала, я всеми силами старался избежать такой участи. Не придумав ничего лучше, стал брать заказы посложнее и поопаснее. На какое- то время становилось легче – когда само твое существование висит на волоске, жизнь начинает играть новыми красками, однако со временем и этот метод стал действовать все хуже… я начал хандрить все сильнее и сильнее, а потом встретил Тера. С ним мне стало гораздо интереснее, появилась цель – отчего- то меня взволновала судьба этого несчастного мальчишки, вряд ли он догадывался, что мой интерес уже давно не только профессиональный… на самом-то деле я даже брал с него в два раза меньше, чем с других, а была б моя воля – вообще бы за бесплатно все сделал! Вот только как объяснить подобный приступ альтруизма? «Ты – мое лекарство от черной тоски!». Ведь не поверит же… я и сам бы не поверил… поэтому я и не злился, в общем- то на оборотня… даже благодарен – номмо не собирается меня расчленять и теперь, когда исчезло давление страха, захотелось расспросить о тысяче вещей. И вообще – когда он близко – звуки становятся объемнее, цвета – ярче, небо – выше! Какое-то непонятное ощущение наполняет меня… острое чувство жизни, существования, красоты всего, что меня окружает! Не пойму, почему так… - То есть, ты никогда не обращал внимания на то, что ног и рук у тебя меньше, чем должно было бы быть? - Ээээ… видишь ли, я, если честно, сам себе не нравлюсь, так что превращаюсь я крайне редко и особо себя не разглядывал. Ну, заметил, что в книгах написано «восемь», а у меня – четыре, я решил, что просто сведения не достоверные… да и потом – не думал, что это так уж важно! Мне и четырех-то много, я к двум привык! - А мне вот, что еще интересно – ты говорил, что тебя люди воспитали, а они вообще знали, кто ты? - я начал аж подпрыгивать от азарта, до чего все было в этом номмо необычно, мне захотелось выведать все его тайны, Гунара, похоже, моя навязчивость не раздражала, а наоборот радовала. - Мои приемные родители были простыми крестьянами, они были уже в возрасте, дети все не рождались и однажды, от отчаянья мать бросила, что примет и воспитает даже оборотня, но не хочет умирать бездетной, а потом сети отца выловили полузадохнувшегося меня. Естественно, они решили, что это – знак свыше, я послан им Богами, и мой внешний вид их не отвратил – они просто подумали, что я – неизвестный вид оборотня! Единственное – боялись, что истинные родители придут за мной, поэтому я с самого детства привык всегда находиться в облике человека. Конечно, оборотни узнали бы дитя по запаху, но необразованные крестьяне абсолютно ничего не знали о перекидышах – деревенька была малюсенькая, вдалеке от центра… тебе еще интересно? - Да, да, да! Как же ты оказался при дворе, да еще с таким впечатляющим набором знаний и умений? - Ну, дальше было интереснее – у меня обнаружился слабенький магический дар, если сравнивать с тем же Карлом, но в нашей глуши, это уже вызвало большой ажиотаж - дар всей деревней решено было всенепременно развивать… Возникла пауза, я заерзал и придвинулся поближе. Непроизвольно вспомнилось, как начался сегодняшний день: меня разбудили солнечные лучи, пробившиеся через неплотно закрытые шторы. Ощущение сытости и довольство жизнью просто переполняло меня, губы самопроизвольно растянулись в улыбке, даже то, что Гунар спал, продолжая пребывать в урожденном облике, не было неприятным. Неназываемый проснулся чуть позже меня и оглядев себя, поспешно перекинулся, я же испытал легкое разочарование – кажется мне начинает нравится облик змеечеловека… А еще выяснилось, что номмо весьма стеснителен – нет, конечно, он не краснел и, в общем, отлично держался, но все же определенную неловкость чувствовал. Я постарался всем своим довольным видом успокоить его, буквально излучая радость существования, даже поцеловал и сказал «Доброе утро»! Моими усилиями, неловкость была преодолена. - И что – отправили учиться? – поторопил я замолчавшего любовника, вынырнув из воспоминаний. - Да. Собирали меня всем миром, ведь даже слабенький маг может существенно облегчить тяжелую крестьянскую жизнь; уже тогда, не обладая никакими знаниями, лишь по наитию, я мог лечить болезни и улучшать всходы. - А говоришь – дар небольшой! Я вот лечить не могу – лишь на порталы недалекие силенок и хватает… - погрустил о своем я. - Карл может приращивать конечности, вообще чуть ли не оживлять – он при мне буквально вытаскивал с того света абсолютно безнадежных пациентов. Я же могу исцелять лишь простенькие недомогания, самое большее, что я совершил – вылечил бесплодие родителей, наверное, потому, что очень хотел… до сих пор не знаю, в чем там было дело – работал на одних инстинктах, через год у них появилась славная девочка. Я считаю ее родной, всегда присматриваю за ней, она, кстати, еще жива, хоть и изрядно постарела, но больше сорока-сорока пяти ей не дашь. Иногда приезжаю к ним погостить – деревня разрослась и больше похожа на небольшой город, у сестры дети выросли, внуков народили, скоро и правнуки пойдут… а хочешь, малыш, съездишь потом со мной, я тебя со всеми познакомлю? - Привозить любовника к семье – это какой-то странный человечий обычай, я знаю. Никогда не понимал: зачем это? У меня вообще такое чувство, что ты больше человек, чем номмо. - Меня же люди воспитали, – разводит руками Гунар, – я действительно ОЩУЩАЮ себя человеком. Нормы морали, правила поведения – все это я перенял от родителей. И, знаешь, я никогда не ощущал в себе ничего… чужеродного, противоречащего человеческому миру. Разве у тебя – иначе? - Ну, конечно. Даже не знаю с чего начать отображать отличия… вот, например, семья – за последнюю сотню лет разок навестил. И это – нормально. Мы не привязаны друг к другу, я благодарен породившим меня, посылаю им деньги, чтобы не нуждались, этого вполне достаточно; мне совершенно не хочется увидеть их, не вижу в этом смысла… - Как же? Ты по ним не скучаешь? А разговоры, рассказы о жизни, объятия с дорогими тебе существами? – номмо удивлен, ему такие отношения кажутся дикими, надо пояснить. - Я не испытываю эмоциональной привязанности к породившим меня, как и они. И мои дети не станут искать моего общества, когда вырастут. Как и я. Неназываемый молча вглядывается в мое лицо, о чем–то размышляя: - А как насчет друзей, супруги? - У нашего народа нет понятия брака. Мы создаем кладку, партнеры подбираются по принципу максимальной совместимости. А дружба… мы – одиночки, я даже смутно представляю, что это такое… вот, может, Мильотеррен наиболее подходит под эту категорию, его я, пожалуй, хотел бы проведывать иногда. - Ничего себе! Как же ты живешь: без друзей, без семьи? Так же и зачахнуть недолго! - Странно, что ты об этом упомянул… в течение многих поколений, после определенного возраста жизнь большинства из нас прерывается – ящер просто не хочет больше жить, внешний мир теряет свою прелесть и наступает смерть. Говорят, что так было не всегда, но вот что конкретно произошло, почему все переменилось, никто не знает. - И…как у тебя с этим? В каком возрасте подобное случается? - спрашивает с опаской, а я не знаю, что ответить. Лучше всего смолчать, НО вообще-то Гунар не только мой любовник, но и хозяин, следовательно, имеет право задавать такие вопросы. Верно, в плоскости господина он не очень воспринимается – только в самом начале, в застенках неназываемых, Гунар позиционировал себя подобным образом. Я как-то сразу сдался его напору, теперь мне понятно почему, и в дальнейшем номмо держал себя со мной, как с равным. Конечно, мягким его бы никто не назвал, но и излишнего, показного желания доминировать в нем не наблюдалось. Скорее, виделась умеренная властность, бывшая более свойством натуры, чем осознанным желанием подавить собеседника. Я уверен, что змеечеловек совершенно спокойно повелевал бы мной, даже если бы и не «держал за яйца»… Собираюсь с мыслями: - Уже началось, но сейчас немного отпустило. Забавно, но как твой истинный облик увидел, сразу так жить захотелось! - Уже? – неужели это паника в голосе? – А лекарство? Как вы вообще с этим справляетесь? - Да никак. Дохнем мы. И лекарства нет и почему так происходит – непонятно: многие же расы живут гораздо дольше совершенно спокойно и никакой черной тоской не мучаются… тут уж каждый помогает себе, как может. Я, например, стал заказы поопаснее брать. Не скажу, что это панацея, но немного помогло… Гунар некоторое время помолчал, о чем-то размышляя. Я уже заметил, что у номмо очень логичный ум, столкнувшись с проблемой, он скрупулёзно ее изучает, затем тщательно разрабатывает меры по решению вопроса и планомерно, не спеша переходит к устранению досадной преграды. - Думаю, надо попросить Карла разобраться. Возможно, причины чисто физиологические и можно как-то все скорректировать. Наверное, сначала придется немного тебя потестировать… Меня передернуло – Карл мне совершенно не понравился и проводить время в его присутствии не хотелось. Кроме того я очень отрицательно отношусь к лабораториям и изучению себя любимого… это вовсе не детский каприз: когда я только начинал карьеру, нужно было забрать кое-что из некого подпольного исследовательского центра; там было понатыкано ловушек, в одну я и попался… в общем пара недель, проведенных в этом милом местечке изрядно потрепала мне нервы, повезло, что я не был опознан, смог развеять магию и слинять! - Так, я пошел договариваться, да? А что еще можно ответить, только: - Как скажешь… - Ты недоволен, – констатировал Гунар. А он неплохо распознает мои эмоции! – Понимаю, я тоже не люблю все эти диагностические заклинания – будто кто изнутри щекочет… но взгляни на это с другой стороны! - С какой? – не мог не заинтересоваться я. - Твой народ гибнет. У вас самих не хватает ресурсов для выяснения причины, а сейчас есть шанс как-то повлиять на продолжительность жизни островного народа – неужели ты совсем не хочешь помочь собратьям и себе? Да, так повернул, что я выгляжу капризным и недалеким эгоистом, с тягой к саморазрушению! И все так разумно, не придерешься. Всего пара слов, и ему даже приказывать мне не надо, настолько убедительные аргументы… я тяжело вздохнул, мучительно хотелось начать оправдываться, что я и сделал: - Я по молодости в лабораторию загремел. В качестве подопытной зверушки… через две недели я, конечно, утек, но осадочек остался… - О! Бедный малыш! – берет меня за руку и сочувственно поглаживает. Иногда его пробивает на сюсюканье и это сначала раздражало, а потом я подумал: я ведь вдвое младше! Так, что, вроде оправданно и даже немного приятно… – Хочешь, я все время буду рядом? Или мое присутствие наоборот – расстроит? Гунар умеет успокаивать и опекать, кроме того и воин неплохой. - Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. И… я знаю, что вы с Карлом коллеги, но что-то я ему не доверяю, это хорошо, если ты все проконтролируешь. Гунар улыбается и целует мне пальцы, внезапно мне подумалось, что я хочу бесконечно смотреть в его светящиеся нежностью глаза и чувствовать его прикосновения… всегда! Это так странно… я никогда раньше не ощущал потребности в другом живом существе, а сейчас… Гунар кладет руку мне на талию, притягивает к себе, наши губы соприкасаются и все размышления отходят на задний план. ТАЙ. - Я не могу… это как обман… он же не знает…- пытаюсь объяснить Милю, почему ему лучше помочь мне бежать, до того как Тальм по ошибке на мне женится. Оборотень снисходительно улыбается и явно не принимает всерьез мои слова: - Тай, солнышко, все волнуются, это такое событие! Конечно, Тальм сделает все по минимуму – он терпеть не может пышных церемоний… но ты не переживай, все будет отлично! Ты такой красивый сегодня… Он перебирает мои волосы и покусывает ушко, почему- то все считают мои белесые патлы притягательными – оба господина не раз мне об этом говорили, Старший все время покупает мне заколки и ниточки с бусинами, чтобы я их вплетал. Мне, конечно очень приятно внимание, но сам я не считаю свою шевелюру чем- то выдающимся; вот разноцветные короткие прядки Тальма или блестящий каскад Миля… Я закусываю губу и отворачиваюсь, на глазах появляются слезы – Младший не хочет меня услышать, а один я просто не знаю даже с чего начать… Так нас и застает Тальм, наверное, пришел все проконтролировать в своей обычной манере. - Цветочек, ну чего ты ревешь? Не надо мне тут потопов! Смотрит ласково и обнимает, а я четко понимаю, что просто- напросто не заслуживаю такого хорошего отношения! - Вы же меня совсем не знаете! Я же… я же даже не человек! Тальм хмурится, но нисколько не отстраняется, конечно, он же и не знает, скорее всего, что бывают подобные мне уродцы… - Лапка, что ты еще придумал? Миль же тоже – оборотень, а не человек, это нисколько не мешает мне его любить! А ты у нас кто? - Я… нерожденный!!! Ууу!!! – заливаюсь слезами, Тальм недоуменно на меня смотрит, потом оборачивается к мужу. - Ты знаешь, что значит «нерожденный»? - тот качает головой, тоже озадаченно рассматривая меня. - Вот видишь – мы не врубаемся, значит, это не очень важно… но все же расскажи – я жутко любопытный! - Меня создали с помощью магии, задав определенные свойства… это довольно дорогое удовольствие – сотворять живых существ, и не очень надежное – какой-то из параметров был нарушен, так что я – бракованная вещь… - всхлипы, конечно, мешают мне говорить, но каким-то чудом удается выдавить довольно длинную тираду. Слезы продолжают неостановимо течь, Старшего моя исповедь совершенно не впечатляет, он морщится и выговаривает: - Не забивай голову ерундой. Ты нравишься нам с Милем, а остальное не имеет значения. Слушай, а эти параметры – это только внешности касается или и характера тоже? - Нет, ну что Вы, душу же нельзя создать… призывают одного из недавно ушедших и вкладывают в созданное тело… - растерянно пытаюсь отстраниться, но хватка человека очень сильна, да еще и Миль встает за спиной и тоже обнимает, прижимаясь. - Ну и нечего тогда переживать – в человеке вообще самое главное – внутренность, а не внешность. Я про такую штуку еще не слышал и, вообще-то, это все очень занимательно. Вот, например: могу ли я вырастить тело «про запас», привязать душу через амулет и, в случае смерти – выйти на «жизнь дубль два»? Цветочек, а воспоминания остаются? Ты помнишь прошлую жизнь? – у Тальма глаза просто светятся от азарта, похоже, он не считает мое искусственное происхождение чем-то неприемлемым. Его вообще заинтересовало практическое применение, а не то, что я – искусственный, похоже, мужчину это вообще не волнует! Я на такую реакцию не рассчитывал… думал, ему будет неприятно: - Господин, Вам что – все равно? - Что ты опять куксишься, глупыш? Тебе досадно, что я не испытал тяжелого шока от твоего признания? Он… смеялся! Не то, чтобы надо мной, но надо всей ситуацией точно, почему-то становится обидно – я так переживал из-за всего, а он веселится! Опускаю взгляд, не хочу показывать эти дурацкие чувства. Ведь я еще даже не супруг, а уже сцены на ровном месте устраиваю! Но Тальм на удивление чувствителен к эмоциям других людей, по его внешнему виду сложно об этом догадаться настолько холодное и хищное обычно у него выражение лица. Я сначала очень его боялся, а потом понял, что под всей этой отстраненностью он очень добрый, это становится понятно, когда пообщаешься с ним немного. Он сразу понимает, что я обижаюсь, и целует, гладит и шепчет в ушко: - Только не говори, что ты в той жизни девчонкой был, а то очень похоже – они тоже всегда перед свадьбой истерят, придумывают себе проблемы и льют слезы! - Нет… я… и в той жизни тоже был мужчиной… правда, меня всегда плаксой дразнили…. - Ага! Значит, помнишь! Ну, давай, зайчик, ты мне расскажешь, и попутно переоденешься, я тебя все равно забираю супругом, всякие тупые отмазы не принимаются! Вот, если я был тебе неприятен… а так давай, поторопись! Миль и Тальм в две руки помогают мне одеться, сами они уже готовы, и Старший зовет женщин, чтобы заплести мне волосы. Пока происходит расчесывание, меня развлекают забавными историями, рассказывают о разных свадебных обычаях. Миль неожиданно начинает рассказывать, про принятые у оборотней порядки, и я с удивлением узнаю, что у них Младший муж имеет прав немногим больше, чем раб. Теперь мне понятно, почему Миль иногда испуганно сжимается или вздрагивает, если Старший недоволен. Это, конечно не останавливает оборотня во время выяснений отношений, но поначалу я все время гадал – когда же Тальм успевает колотить мужа так, чтобы я не заметил, иначе объяснить извечную опаску в темных глазах было нельзя. С течением времени, выросла уверенность, что Старший тигра не бьет, но странное поведение Младшего все же не давало мне покоя. Теперь, когда оборотень обмолвился, что его готовили именно к участи Младшего мужа, все встало на свои места – знаю я, как к такому «готовят»… Я вижу, как Тальм сжал кулаки и нахмурился, не сомневаюсь, он очень сочувствует мужу. О прошлом оборотня, как и самого мужчины, я совершенно ничего не знал, хотя Тальм пытался меня разговорить, беседовал, когда была возможность, но в основном на общие темы, не вдаваясь в прошлое. Кроме того, Тальм много времени отдавал работе - частенько задерживался допоздна, большую часть дня я был предоставлен самому себе, и меня это полностью устраивало – это дало время свыкнуться с новым положением и присмотреться к хозяевам и окружению. Уже через пару недель стало ясно, что мне необычайно повезло… Несмотря на поддержку мужей, я страшно волновался, и вся церемония видится мне словно в тумане. Большую часть я вообще не запомнил, немного пришел в себя, только когда началось празднование. После церемонии было застолье, на котором Тальм позволил присутствовать всем домашним, даже рабам, для них организовали отдельный стол. Впрочем, сделано это было скорее ради приличий – сервировка столов совершенно не отличалась. Думаю, что Старший спокойно посадил бы всех гостей за единый стол, однако на празднике присутствовали несколько придворных, которые могли воспринять это как неуважение. Вельмож притащило Его Величество, заглянувшее к нам на минутку, сам он остаться не смог, но эскорт был вынужден посидеть немного. Меня потрясло то, как ровно и дружелюбно общался король с Тальмом – словно давние друзья. Я, конечно, был наслышан о том, что Государь благоволит к Гунару и Тальму, но не думал, что настолько! Старший не предупредил меня об его приходе, это стало неожиданностью, и я чуть не окочурился от смущения, когда понял, КТО меня поздравляет. Король рассматривал меня, словно забавную зверушку, произнес какой-то банальный комплимент насчет моей красоты и везучести супруга, я молча краснел. Тальм, будто почувствовал мое желание, прижал меня к себе, обнимая: - Мой Цветочек невероятно стеснительный, – объяснил он Государю. - Но он хоть не немой? – ехидно спросил царь, а супруг тут же нахмурился. - Тай просто робкий и ранимый, я нахожу это невообразимо милым. Он и вправду такой нежный, каким выглядит, – тон голоса был подобающе вежливый, но неуловимо предостерегающий. Я даже испугался – разве можно так говорить с королем? Но тот только усмехнулся понимающе: - Да понял, понял. Супруг у тебя чудесный, шутить и язвить нельзя. Ты как всегда – защищаешь от всего… Тальм прижал меня крепче и чуть улыбнулся: - Такая уж натура! - Смотрю в этот раз браслетики тонкие? – чувствую, что это какая-то подначка, понятная им обоим. - Я бы предпочел пошире, но на руке не хватает места! Поэтому компенсировал огромными камушками и еще – цепочка с кулончиками внизу! Величество внимательно рассмотрел наши браслеты – сделаны по собственноручным эскизам Тальма, непонятно когда он успел? - А я думал, что пошутил! Тебе и впрямь такое обилие сверкания нравится? – тянет король, разглядывая ярко переливающиеся браслеты. Они абсолютно идентичны, сделаны из особого прочного сплава; в толстую, отполированную до блеска, полоску вправлены огромные разноцветные камни. Некоторые окантованы более мелкими – в произвольном порядке. По низу прикреплена цепочка, на которой болтаются золотые сердечки, ключики и замочки. Тоже, где можно вставлены камни. Похоже, Тальм обожает все блестящее… впрочем, об этом можно было бы и раньше догадаться – Старший носит невероятное количество «цацек», некоторые - полезные амулеты, некоторые просто для «красоты». Мне такой браслет показался бы безвкусным, если бы не тот факт, что это МОЙ БРАЧНЫЙ БРАСЛЕТ!!! Он прекрасен, просто потому, что связывает меня с любимым! Я не люблю камни и блеск – это напоминает о борделе и том, как меня готовили к приходу клиентов, но оба моих мужа любят, когда я вплетаю в волосы бусины, и я не стану их разочаровывать… Величество появился лишь за тем, чтобы поздравить Тальма. Перекинувшись парой фраз с ним и Гунаром (заодно попялившись немного на спутника Гунара – существо больше всего походило на ящерицу, но судя по всему, оно разумно!), король вынужден был «заняться делами». Как подарок был вручен какой-то свиток, с указанием развернуть позже. Впоследствии оказалось, что это бумаги, дающие право на определенный процент с добытых Акулео богатств – Тальм высказался насчет этого весьма одобрительно. Я-то ничего в подобных вещах не понимаю, но супруг заставил меня выслушать подробную лекцию на эту тему, заодно объяснив, что теперь погибнуть от голода нам точно не грозит, так как Лео очень удачлив. По-моему, получилось справедливо, ведь Старший спас корсара, так что доля добычи его по праву. Я жутко нервничаю на празднике – ведь впереди исполнение супружеского долга – чтобы брак считался действительным, консуммация обязательна, ну и как я?.. К тому же Тальм настоял, чтобы брак заключался и с ним, и с Мильотерреном, так что спать сегодня мне надо с обоими! Уже чувствую панику, нарастающую внутри – мысленно готовлю себя держать лицо и улыбаться… Тальм замечает, что мои пальцы подрагивают, и накрывает их ладонью, меня уже всего трясет, просто заметно пока это только на руках. Как встану – вообще не представляю – колени совершенно ватные. - Солнышко, - тихонько шепчет в ухо, так чтобы больше никто не услышал, – мы прекрасно помним про твои проблемы… не психуй! У меня есть решение – выпьешь отвар, он усилит возбуждение настолько, что ты вообще почти перестанешь соображать, и уж точно не будешь бояться. Да, я знаю про такую штуку – меня заставляли пару раз ее пить. Отвратительная вещь! Я чувствовал себя потом просто–напросто изнасилованным, хотя насилия как раз и не было, но это так мерзко, когда тело словно тебе не принадлежит… - Ты же меня любишь? – спрашивает супруг требовательно, и на это может быть только один ответ. - Да… - Ты меня хочешь? - Да! - Значит единственное, что стоит между нами – твой страх. Мы только чуть подстегнем твое влечение и развеем ненужное напряжение. Я думаю, что никаких неприятных эмоций после у тебя не останется, как считаешь? У меня еще есть варианты, если тебе этот совсем неприятен. Облегченно вздыхаю, прислоняясь к супругу – на мгновение мне почудилось, что в меня вольют эту гадость, даже не интересуясь моим мнением, и от этого все закоченело внутри, хорошо, что я ошибся… как только я мог сомневаться? Это же Тальм! Несмело улыбаюсь: - Я… уже пользовался подобным. Это был не самый положительный опыт… - Ну, в этот раз все совсем иначе, не правда ли? – он продолжает меня убеждать. - Да, конечно, но… я совершенно потеряю контроль и… - Но ты же мне веришь? – он так ласково смотрит, что я не могу не кивнуть, словно загипнотизированный его необычными фиолетовыми глазами, а супруг настойчиво продолжает. – Я не сделаю ничего неприятного, ты ведь знаешь это? И Миль тоже не повредит. Мы будем о-о-очень осторожны с тобой! Муж почти мурлычет и поглаживает под столом мою коленку, я невыносимо краснею, теряю волю и на все соглашаюсь, хотя, вопреки собственным словам и испытываю некоторые опасения. Где-то на середине шумного застолья, мужья подхватывают меня под руки. - Дальше бухайте без нас! – задорно орет Тальм и приказывает подбавить кувшинов на столы. - Я рассчитываю, что вы хотя бы к вечеру проспитесь! Завтра – выходной. Все равно ведь никто работать не сможет… Народ встречает известие о дне «ничегонеделанья» с большим энтузиазмом, и под гиканье и крики мы покидаем празднество. По пути в спальню супруги устраивают шумную возню: несут меня по очереди на руках, отнимают друг у друга, тащат вдвоем одновременно, даже подкидывают. Они намного сильнее меня, на их фоне я кажусь совершеннейшим слабаком – и ниже, и худее. Хотя Тальм, называет меня «хрупким» и «тоненьким», кажется, ему нравится моя внешность… В спальне меня размещают на кровати и, не давая опомниться, всовывают в руку бокал, мне страшно, но я гляжу в фиолетовые глаза и выпиваю все до дна. - Ангелочек, нам надо кое-что друг другу рассказать… ты далеко не все знаешь про нас с Милем, а я не хочу никаких тайн между нами тремя. И я ожидаю, что ты также все про себя выложишь, понятно? - Я, вроде уже все сказал… - пытаюсь сообразить, что вообще может заинтересовать супругов. - Нет, я все еще очень плохо представляю твою жизнь. Давай, я начну, для примера. Надо поторопиться, пока не подействовало снадобье, думаю, минут тридцать еще есть… итак: мне где- то 38 по- вашему. Иномирянин. Дубль. Родился женщиной. А? Как - женщиной? Вот уж на кого Тальм не похож, так это на тетку – жесткий, сильный, склонный всех оберегать… и – дубль? А, ну, конечно – значит, его истинная сущность сохранилась и продолжает жить! Мужья некоторое время с удовольствием любуются моим открытым ртом и глупым видом. - Там остались муж и трое детей. Когда попал сюда, сначала все было нормально, потом незаконно загребли в рабство, стал постельной игрушкой Вильгельма. - О! – ничего себе я подробности узнаю! Невозможно себе представить, что такого уверенного в себе Старшего кто- то насиловал, да это же совершенным сумасшедшим надо быть! Более всего он напоминает мне хищника, дикого зверя, такого не обидишь безнаказанно, не то, что меня… - Поэтому, мой дорогой, я тебя прекрасно понимаю. Я тебе обещаю – со временем все пройдет... Муж нежно гладит мои длинные волосы, трется о мой нос своим, заключает меня в объятия – я умещаюсь в его руках весь целиком. - А что с ним стало? С Вильгельмом? - Как что? Помер, естественно. Неприятно. Он готовил заговор, я сдал его неназываемым. Полюбовался на пытки, подержал отрубленную башку. Получил поместье и предложение работы. - Ты однажды сказал, что для успокоения надо убить обидчика, я думал, ты шутишь! – меня тогда потрясли эти слова, я долго размышлял над ними, а потом решил, что хозяин просто решил немного посмеяться. - Конечно, нет! Отличный способ, всем рекомендую! Только условие – желудок должен быть крепким! Давай, теперь ты рассказываешь про себя. Я тяжко вздыхаю, это было немного боязно, но раз уж муж поведал мне ТАКИЕ детали своей жизни, нечестно будет что-либо умолчать. - Мне двадцать лет, в том числе год в этом теле. Когда меня овеществили, я не сказал, что память осталась – иначе бы стерли, поэтому где-то полгода было потрачено на мое обучение, только затем я приступил к… обязанностям. Можно, я не буду подробно об этом рассказывать? Вообще мечтаю забыть… Меня тут же начинают целовать и успокаивать: - А предыдущая жизнь ничем не примечательна. Я – обычный крестьянский сын, умер от болезни какой-то. Лекарь жил далеко, была пора сбора урожая, семья торопилась, всем было не до меня. Я не виню свою родню – от наличия припасов зависела жизнь всех домочадцев, да и не ожидал никто, что здоровый парень загнется от простуды… - А внешне ты как выглядел? Ужасно любопытно! - встревает Миль. - Ничего особенного – невысокий, ни худой, ни толстый. Волосы русые, стригся коротко, нос… как нос. Не знаю, как описать – совершенно обычное лицо, невыдающиеся и незапоминающиеся… - Ммм… а вот как бы ты сейчас себя описал? – заинтересованно спрашивает оборотень. Я грустно осматриваю свое тельце: - Тощий, белобрысый, глаза голубые… - Ты себя недооцениваешь! Ангелочек, разве можно так себя не любить? Ты - тонкий, стройный, длинноногий, изящный! А еще большеглазый, золотоволосый и… обладающий забавными колечками! – лукаво завершает Тальм, вгоняя меня в краску. Вот не давали ему покоя мои золотые колечки – вечно он с ними игрался, да так нежно и осторожно, что мне и самому нравилось, хотя, раньше я их просто ненавидел. Клиенты грубо их дергали, выкручивали до крови, а мне приходилось улыбаться сквозь слезы и делать вид, что это возбуждает… как же мне повезло с Тальмом! За все время, что был с необычными супругами, ни один ни разу не причинил боли. Даже когда признался, что не могу осуществить соитие, меня не наказали; бывало, что орали, но не били и не заставляли делать, что не хочу. Учитывая мое особенное чувство к Тальму, достаточно было бы надавить, но и этого не было. Я, понятное дело, все равно всегда немного опасался – такая уж выработалась привычка, да и сложно забыть, что моя жизнь в руках этих людей. - Я тебе, кстати, показать кое-что хочу! Миль, поможешь? Оборотень поспособствовал скорейшему избавлению от одежд – на свадьбу были заказаны сложные костюмы, так просто их не снимешь – целая куча завязочек и пуговок в самых неожиданных местах, мне тоже помогают разоблачиться – все равно же раздеваться придется. Старший тут же впивается в меня плотоядным взглядом, а я не могу оторвать взор от проколотых сосков мужа. Правда, вместо колечек какие- то палочки, никогда таких не видел! И у Миля тоже! Похоже, они решили сделать проколы, как у меня, хотя в члене делать не стали и я их понимаю – это же больно! Я немного ежусь от полного похоти взгляда, и Миль тут же заворачивает меня в покрывало: - Не понимаю, как при такой-то профессии, ты умудрился остаться настолько стеснительным, – бурчит Тальм, недовольный исчезновением моей плоти под тканью. Я, конечно, сразу краснею – ну не виноват же я, мне и выбора не оставили… однако долго расстраиваться мне не позволяют, обнимают с двух сторон, гладят бедра и живот в четыре руки, я мгновенно возбуждаюсь, не думаю, что это действие зелья – мне безумно нравятся оба мужчины, хочется отдаться их ласкам, покориться их силе. Тальм, конечно, тянется к колечкам, не забывая и про то, что в члене – оказывается, если действовать аккуратно, манипуляции с ним тоже весьма приятны! Я начинаю слегка постанывать, Миль вовлекает мои губы в долгий поцелуй, после которого в голове начинает шуметь, а в паху тянуть, Тальм прижимается сзади. Я ощущаю его твердый член, он слегка трется им о спину, продолжая меня ласкать. - Пока ты окончательно не уплыл, кратко про себя, это важно, – шепчет оборотень, пробираясь сквозь ткань к телу, проводя руками по торсу. Старший пощипывает колечки, стону громче, – Я – младший принц оборотней, квартерон. Сбежал из дома, чтобы не пойти замуж за садиста, про наши законы я рассказывал… устроил так, чтобы меня продали в этот дом, чтобы заполучить артефакт, который может распечатать мою силу. Дважды пытался убить Тальма, хорошо, что не удалось… С удивлением взглядываю на Младшего, тот виновато смотрит, на мужа. Тальм… улыбается. Спокойно и нежно. Неужели он знал? - А потом мне пришлось жениться на поганце, для его же безопасности, – проговаривает Старший, целуя кисть Миля. Я в шоке: как можно простить человека, чуть тебя не погубившего? Мне было бы страшно находиться с подобным существом рядом. Не похоже, что Тальм боится, даже не опасается, да еще эти игры тигра! Вот ведь нервы у человека! Мои супруги еще некоторое время целуются и обнимаются – потом вновь обращают все свое внимание на меня. Я плавлюсь от ласк, целую и поглаживаю в ответ, Старший продолжает оставаться за моей спиной, выцеловывает каждый позвонок, мне даже неудобно, что я такой худющий и костлявый… - Мне так нравится твоя хрупкость, твоя беззащитная спинка и выпирающие косточки! – мурлычет Тальм, проводя по хребту подушечками пальцев. Странно, но то, что я считаю недостатками, его заводит… Довольно мурчу, целую находящегося спереди Миля, опускаюсь ниже и облизываю призывно краснеющую головку, оборотень кладет руку на мою шевелюру, ненавязчиво подталкивая меня. Насаживаюсь сильнее, прогибаюсь в пояснице, слышу хриплый голос Тальма: - Ангелочек, я же не железный… что же ты творишь, заразина? Провокационно трусь попой о его член, кажется, зелье подействовало… - Лапочка, а можно я тебя уже начну готовить, а? Согласно гукаю, не выпуская член изо рта, чувствую скользкие пальцы на собственном органе и осторожно давящий палец около входа. Наконец палец медленно в меня входит и начинает не спеша двигаться, страха почему- то нет, я все время помню, что это – Тальм. Добавляется еще один палец, неприятных ощущений никаких – я же себя готовил эти дни! Хотел, чтобы хоть со стороны физиологии не было препятствий… член мужа входит в меня легко, я сам подаюсь навстречу. Орган Миля во рту, пальцы Тальма на члене дарят наслаждение, он сам во мне… «Крышу» просто «сносит», я стону, теряюсь в удовольствии, блаженство накатывает волнами… Долго мужья не продержались – еще бы: напротив кровати развратный Тальм приказал поставить зеркало, которое на некоторое время обоих просто загипнотизировало. Хорошо, что всей челяди было предусмотрительно запрещено появляться в этой части дома, а то мне было бы перед ними очень неловко за те, звуки, которыми наполнилась комната… После сильнейшего оргазма мы валимся друг на друга и немного отдыхаем, потом я тащу обоих сполоснуться, и в бассейне нагло вешаюсь на Старшего – я бы не посмел, но снадобье изрядно раскрепощает. - Лапочка, не забывай о Миле! – шепчет мне Тальм тихонько, послушно направляюсь к оборотню. Я знаю, что Миль давно хотел взять меня, но пока я находился во власти страхов, не решался, боялся навредить. Сейчас мне море по колено, близость совершенно не страшит, обнимаю Младшего, тот меня целует. Кошусь на Тальма – мужчина облокотился о бортик и с улыбкой за нами наблюдает: - Так, мне бухла не хватает для полноты картины! – кряхтит, вылезая, шлепает босыми ногами по плитке, оставляя мокрые пятна. - Тай, ты уверен? Я знаю, тебе больше Тальм нравится… Ох, они оба такие заботливые, мне даже неловко, будто в чем- то обманываю – все же я не с одним мужиком переспал, после такого мало кто стал бы со мной так церемониться… теперь уже совершенно не хочется, чтобы он исчезал, как только я мог такого хотеть? Самому стыдно за прошлые мысли… - Ты всегда так хорошо ко мне относился. И это благодаря тебе я вообще здесь появился, если бы не это, даже представлять не хочется, что бы со мной стало…- благодарно трусь об оборотня всем телом. – А еще мы оба знаем, что ЕМУ нравится на нас смотреть! Миль фыркает мне в волосы, потом легко приподнимает и усаживает на бортик, я пользуюсь возможностью и вылизываю его соски, чуть тяну за «пирсинг» - это Тальм так назвал «палочки». Вообще, Старший использует много странных слов и выражений, теперь я знаю, почему. Но иногда его бывает сложно понять, и мужчине приходится пояснять только что сказанное. Забавным образом многие его словечки прилипают к языку, и теперь уже все его окружение изъясняется на тарабарском языке. Я знаю, что проколы не могут быть болезненными – у оборотней все заживает моментально, поэтому позволяю себе немного поиграть с необычным украшением, Миль в это время учащенно дышит и теребит мои цепочки… Утро не принесло того ужаса, что я боялся – я нисколько не сожалел о своих действиях и мужья вправду не сделали мне плохого, не было головной боли, опустошенности и ощущения грязи; зато были приятные воспоминания о весьма жаркой ночи с любимыми мужчинами, сладкая истома, разлившаяся по всему телу и стакан с целебным отваром, втиснутый в мою руку. Это совершенно необыкновенное чувство, когда два таких сильных мужчины заботятся о тебе и оберегают. Не понимаю только, чем я все это заслужил? Я – скопище недостатков, а они смотрят на меня как на сокровище. Вот и сейчас Тальм нежно гладит мои ноги, а Миль с улыбкой целует пальцы на руках: - Как ты, Ангелочек? - Хорошо… - глупая улыбка расплывается на губах и Тальм подминает меня под себя, целует долго и сладко. - А у меня сегодня дел особых нет… давайте полдня проваляемся в постели, а потом сходим на рынок. Надо Таю заказать одежду. - Но у меня же есть! – попытался я робко возразить. И правда, после того как я появился, мне пошили несколько комплектов по эскизам Тальма. Сначала, когда я узнал, что господин сам спроектировал мне наряды, приготовился к тому, что это будет нечто в высшей степени непристойное и неудобное. И был приятно удивлен, увидев результат. Мне костюмы очень нравились, ведь они были совершенно непрозрачные, никаких вырезов на попе и открытой груди, как часто бывает в нарядах для наложников, даже брюки строгие, без разрезов. Еще они были замечательно свободные – раньше вся одежда прилегала к телу настолько, что была тесна, в этой же я двигался свободно. - Тай, лапочка, той, что у тебя есть – недостаточно. Статус изменился, теперь я буду таскать тебя на балы… - ОЙ! – дальше я уже не слушал. Это же ужасно! Я же не знаю, как себя вести, и все эти люди, среди которых могут быть… нет, наверняка будут мои бывшие клиенты! - Солнышко, чего ты так испугался, на тебе же лица нет! – меня тут же гладят и целуют, настойчиво теребят, требуют ответа. - Я короля боюсь! А еще – этикета не знаю! И самое кошмарное… там… к нам же многие высокопоставленные господа ходили. Некоторые даже маски надевали… ха! как будто это помешает их опознать! И как я буду стоять рядом с вами, в то время как… я не хочу вас опозорить! Речь моя становится невнятной, руки сами собой лезут в рот, глуша всхлипы. Ну, почему я такой несуразный? Опять плачу, порчу мужьям утро своей дурацкой истерикой и остановиться не могу, как ни пытаюсь… - Хорошо, что ты об этом сказал, как-то сам я не подумал… в любом случае, мы не стыдимся тебя, да и как можно? Ты же знаешь теперь, что я и сам был на твоем месте, и Миля тоже один самоубийца успел оприходовать. Опять меня оплели руками и ногами, гладят и укачивают, как ребенка. Миль, как всегда молчит, только смотрит сочувственно, а моим успокаиванием занят Тальм. Оборотень, вообще довольно молчалив, со всеми, кроме Старшего. Когда они одни – часто обнимаются и шепчутся о чем-то часами, наверное, тигру сложно привыкнуть, что есть существо, которое его ценит. Надеюсь, что когда-нибудь он и со мной начнет разговаривать… - Это они должны стыдиться и бояться, а не ты. И, поверь мне, они будут! Использовать прекрасное тело без согласия, нанести вред бедному робкому ангелочку! Ты такой милый и ранимый, не бойся, мы будем рядом и никто тебя не обидит. И уж, тем более не волнуйся об этикете и короле: Миль тебя подучит, ты умненький малыш, все будет нормально. Величество больше не будет тебя пугать, обещаю. Ну, вытри слезки, для грусти нет причины. У него все так просто, проблем будто не существует – озвучиваю это вслух, Тальм усмехается, сцеловывает влагу с ресниц: - Их и нет, малыш. Есть вопросы, к которым надо подобрать решения, в зависимости от поставленных задач. Не хотелось бы тебя снова расстраивать, но очередной прием уже скоро. В связи с прибытием послов из королевства оборотней. Теперь уже Миль бледнеет, Старший тяжело вздыхает, целует его в висок. - Встреча с прошлым для вас обоих. Я буду рядом. Но! Неплохо бы чутка подготовиться к грядущему пиздецу и апокалипсису. Потому что вызывать каждую шавку на дуэль и кромсать на куски – моветон. Надо их по- другому прижать. Итак, Тай, мне нужно, чтобы ты припомнил и записал все имена клиентов, которые ты знаешь. Тех, кто был под масками, просто опиши, особое внимание удели родинкам, шрамам и другим особенностям – у меня есть досье на многих знатных вельмож с подробным описанием, да и компроматик найдется. Сделай это как можно быстрее. Миль! То же самое – имена, привычки, грешки. Твои обидчики сами плывут нам в руки – грех упустить. Его деловой тон успокаивает нас обоих, кроме того, очевидно, что Старший уже обдумал ситуацию и у него есть варианты решений. Уверенный тон и спокойствие действуют на нас с оборотнем – надо сосредоточиться и, отбросив сомнения и страхи, хорошенько подготовиться к «битве». Надеюсь, она будет словесной и Тальм никого не вызовет на поединок, не хочу чтобы он пострадал. После того, как мы с Милем написали, что требовалось (оборотень мне немного помог – все же пишу я еще очень плохо, а краснеть перед мужем за каракули не хочется), утро вновь становится ленивым и неспешным. Мы, все трое, много разговариваем, супруги отвечают на мои вопросы – я очень хочу узнать побольше о мире Тальма: это так необычно! Старший тихонько подсмеивается над моим почти детским любопытством. Я с удивлением узнаю, что у них осуждаются однополые браки, в то время, как у нас таких – большинство. Кроме того в его стране нет рабства и во многих других странах тоже. Вообще, он сказал, что между нашими мирами много отличий и предложил показать мне виды их городов через специальный артефакт. Я не смог сдержать воплей восторга. - Я, кстати, тоже еще не видел, – с интересом произносит Миль. Тальм достал пластину, прошептал что-то и начали появляться… я даже сначала не понял – что это? Здания были огромны – не три или четыре этажа, а столько, что не сосчитать, кроме того они блестели стеклами многочисленных окон и из-за этого казались дворцами неведомых повелителей зимы, которые, как известно, построены изо льда… - Это крупный город. Центр. На окраине дома совсем другие. Вот еще: вид сверху, чтобы вы поняли размер самого города. У меня дыхание перехватило – сколько же там живет людей? Это же гораздо больше столицы! - Да, у нас города намного многолюднее… вот, а это мой родной город – меньше небоскребов, но зато есть настоящие дворцы! Кстати, царя у нас нет, поэтому во дворец может прийти каждый и полюбоваться на убранство. Тальм в тот раз показал нам очень многое – центры и окраины, храмы, дворцы, парки, «фонтаны» - совсем не похожие на наши ручейки в домах богатых граждан – мощные, искрящиеся струи воды били прямо из прекрасных скульптур, показал «машины» и «метро», похожее на дворец. Было захватывающе интересно! Я слушал его рассказ, затаив дыхание, как бабушкины сказки в детстве. Под конец он показал домочадцев и … себя. Это действительно была женщина: не высокая, не такая яркая, как мой обожаемый супруг, но на дне совершенно обычных глаз тлел знакомый стальной огонек. Тальм смотрел на нее со странным выражением лица. - Тебе грустно видеть… их? – решаюсь спросить. - Чуть-чуть. Это мое прошлое, я скучаю без мелких и мужа… но у меня же есть вы – такие необычные и очаровательные и целый непознанный мир и невъебенная куча проблем – так что есть, чем заняться! – он задорно улыбается и хлопает меня с Милем по попе.