Flaming hearts

      Всегда считалось, что с первыми петухами было принято просыпаться у простого люда, обременённого предстоящими хлопотами и работой. Будь то кузнец, разжигающий огонь для плавки железа, или травница, собирающая вербену и полынь для продажи. Знать же вставала ближе к полудню, не спеша умывалась, надевая одежду с помощью слуг, и принимала пищу под размеренную беседу об итогах войны, её последствиях и перспективах, которые она сможет открыть.       Лютик хоть и был в глазах многих бардом, бабником или попросту болтуном, но с приобретением борделя «Шалфей и розмарин» стал чувствовать себя гораздо более уважаемо, чем могло показаться. А значит, совесть позволяла ему спать чуть ли не до обеда и тешиться в кровати сколько душе угодно.       Менестрель откинул одеяло и потянулся, широко зевая и прикрывая рот рукой. Предыдущая ночь выдалась, по его меркам, чудесной, благодаря Присцилле, которая, пребывая в неведении о его проблеме, со всей страстью отдалась ему. Поэтому настроение у него было необычайно приподнятым. Да и Геральт уже должен был решить его скромную проблему – отвязать от него мстительного мужа, а значит, этот день положит начало спокойной жизни. К тому же Лютик зарёкся больше не связываться с чересчур впечатлительными дамами не только ради своей безопасности, но и ради золотоволосой поэтессы.       Он не спеша встал с кровати, вздрогнув от прохладности пола, и подошёл к столику у окна. Взяв хрустальный графин и откупорив крышку, Лютик налил в бокал вино, ненадолго засмотревшись на то, как засверкал на солнце рубин на его перстне. Как только губ коснулась багровая жидкость, рот жадно приоткрылся, чувствуя на языке приятный вкус благородного Эст-Эста. Сделав внушительный глоток, мужчина со звоном поставил бокал на столик и, проведя по растрёпанным волосам, удовлетворённо вздохнул. Несмотря на весеннюю прохладу, он открыл окно и блаженно улыбнулся, подставляя лицо навстречу солнцу.       Лютик с праздной ленностью разглядывал прохожих, пока не почувствовал на себе чей-то взгляд. Проходящая мимо девушка с корзинкой цветов в руках, так открыто поглядывающая на менестреля, вздрогнула от неожиданности, увидев, как мужчина игриво улыбнулся ей и подмигнул, явно наслаждаясь её заинтересованностью. Любопытная горожанка тут же зарделась, но вскоре вздёрнула нос и ускорила шаг, делая вид, что ничего не произошло. Лютик лишь ухмыльнулся.       Приподнятое настроение, как и ожидалось, зародило в нём вдохновение, поэтому мужчина не смог удержаться от порыва. Слова закружились в его голове, складываясь в строки:       

– Весенний ветер треплет пряди твоих изысканных волос, И запах персика так мягко щекочет мой блаженный нос, Любовь как сладкая истома навек окутала меня, И хочется, так хочется, от всей души вкусить… Вкусить… Эм, вкусить вина!

      – Браво! – крикнул сидящий у дороги нищий и захлопал. – Денег не найдётся для ценителя вашего искусства?       Менестрель взял со стола яблоко и, долго не думая, скинул попрошайке, радуясь проявлению своей несказанной щедрости. Нищий покрутил в руке фрукт и недовольно сморщился.       – Тьфу ты, жадюга проклятый! Мне денег надо, ебанный стыд!       Лютик, сделал вид, что ничего не услышал и поспешил закрыть окно. В тот миг, когда он собирался вновь пригубить вино, раздался стук в дверь. Лютик крикнул «Иду, иду» и стал шарить руками по кровати, пытаясь найти свою одежду. Стуки стали настойчивее, словно кому-то не терпелось ворваться внутрь, поэтому, плюнув на все приличия, бард накинул на плечи одеяло.       – Что за настырный индивид, – пробормотал он и открыл дверь. – А, доброе…– не успел договорить Лютик, когда внутрь влетела Цири. Именно влетела, словно подгоняемая неведомой силой.       – Моя одежда у тебя? – нетерпеливо спросила девушка и, не дожидаясь ответа, стала метаться по комнате в поисках своих вещей.       – Посмотри в другой комнате, – ответил менестрель и поплотнее закутался в одеяло, пытаясь скрыть тот факт, что одежды на нём совершенно не было. – Я сложил её на гостевой кровати. А ты чего так спешишь-то?       Ведьмачка юркнула в соседнюю дверь и с грохотом захлопнула её, давая понять, что намерена переодеться. Она скинула дорожный плащ с плеч и принялась расшнуровывать корсет. Пальцы заметно дрожали от явной спешки, но завязки поддались, освобождая грудь от стягивающего ощущения. Следом за корсетом на пол упало изумрудное платье, и Цири с упоением выдохнула, радуясь тому, что наконец-то избавилась от неприятного сердцу наряда. Возможно, она лгала себе, и это платье приглянулось ей вчера, но осознание того, что подобное было надето на женщине, с кем гипотетически мог провести ночь Геральт, вызывало лишь отвращение. Если бы оно не принадлежало Присцилле, которая любезно одолжила его на вечер, то ведьмачка могла поклясться себе в том, что уничтожила бы его.       Цири облачилась в привычную одежду и, поправив на спине мечи, взглянула в небольшое круглое зеркало, висящее над комодом. То, что она увидела в нём, было результатом бессонной ночи: мешки под покрасневшими глазами, несвежий цвет лица и усталость во взгляде. «Чучело огородное», – подумала про себя девушка и скорчила недовольную гримасу, отчего на лбу пролегли глубокие морщины, и шрам под глазом стал казаться ещё уродливее. Тёмные тени на веках размазались, придавая ей ещё более удручающий вид.       Ведьмачка провела пальцами между прядей волос, тем самым расчёсывая, а затем убрала их в небрежный пучок. Захватив с кровати плащ, она вышла из комнаты, увидев, что завёрнутый ранее в одеяло Лютик уже щеголяет в лиловой рубашке и шароварах.       – Как прошёл вечер? Геральт договорился с тем доставучим невежей, который грозился меня убить? – спросил менестрель, потягивая из бокала всё тот же Эст-Эст и вальяжно развалившись в кресле.       – Да, – односложно ответила Цири и направилась к двери.       – И как всё прошло?       – Спроси сам у Геральта, – буркнула ведьмачка, напоследок добавив, – и передай Присцилле мою благодарность за платье.       Лютик озадаченно кивнул, но, увидев, как девушка спешит уйти, встрепенулся и взволнованно вскочил с кресла.       – Цири, ты куда? Что-то случилось? – бросил ей в след бард, стоя на пороге. Та лишь махнула рукой, даже не повернув голову в его сторону, и скрылась из виду. Лишь стук каблуков раздался на лестнице, становясь всё тише, пока не исчез вовсе.       – Ох уж эти женщины! – недоумевающе воскликнул Лютик и как ни в чём не бывало вернулся в комнату.

***

      – Свежая рыба! Свежая рыба! Сударыня, купите рыбу! Свежая, с самого Хиндарсфьялла, – торговец горделиво повертел форелью перед самым носом Цири. Та в ответ недовольно сморщилась, почуяв характерный запах рыбы, сдобренный противным ароматом тины, и поспешила отойти от лавки. Это ничуть не сбило торговца, и он продолжил зазывать других людей, коих здесь было не счесть.       После полудня новиградские доки наводнили местные горожане в поисках заморских товаров и приезжие гости, стремящиеся сбыть этот самый товар как можно быстрее, чтобы поскорее заглянуть в «Золотой осётр» или «Хромоножку Катрину». Цири могла посетить рынок на площади Иерарха, что было бы гораздо ближе и удобнее, но не стала. Воспоминания о прошедшей ярмарке были ещё свежи, да и в порту можно было тоже отыскать необходимые ингредиенты. Ведьмачка вскоре оказалась права, увидев торговца в небольшой лавке у дома перед самим портом и травника неподалёку от него. Тех небольших запасов монет хватило, чтобы купить медвежье сало и лепестки гинации. Она решила тщательно подготовиться к встрече с предполагаемым троллем и для большей уверенности вздумала сделать масло против огров. Благо это было несложно и не составляло особого труда, ведь занятия в Каэр Морхене научили её быть готовой к любым опасностям, встречающимся на пути ведьмака. Конечно, тролли отличались наличием разума и маломальской способностью говорить, но дополнительная страховка не помешала бы в любом случае.       Цири приняла решение посетить деревню Аретт и переговорить с кем-нибудь о тролле ближе к вечеру, чтобы успеть приготовить масло и набраться сил. Отсутствие нормального сна давало о себе знать, но пока что сопровождалось лишь лёгкой слабостью и сонливостью. Ночь выдалась не такой спокойной, как хотелось бы, и вместо кровати ведьмачка провела время, сидя за столом. Она много размышляла и пыталась убедить себя в том, что прошлый вечер был изумительным, несмотря на её глупую попытку поцеловать Геральта. Цири даже смогла взять себя в руки и со всей уверенностью направиться прямиком к нему, сделав вид, что ничего не произошло. И всё бы так и было, если бы не куртизанка, выходившая из двери его комнаты в тот миг. Конечно, это же Геральт. Геральт, который не упустит красивую женщину из виду и сделает то, что велит ему природа.       Ведьмачка прекрасно знала о его напряжённых отношениях с Йеннифер, запутанных – с Трисс и случайных – с другими чародейками или куртизанками. Но в этот раз, когда казалось, что расстояние между ними сократилось и что-то могло произойти, будь на то воля богов или простая капля смелости, – пелена, застилающая её глаза, рассеялась, и она ясно осознала, что никогда не выйдет из роли его ученицы и не станет для него чем-то большим. К чёрту Предназначение.       Цири стиснула зубы, чувствуя нарастающую ярость, но сразу же спохватилась – не хватало только устроить здесь очередной всплеск Силы, как в битве в Каэр Морхене с Дикой Охотой. После произошедшего Аваллак'х учил её сдерживать свои эмоции, и уроки не прошли зря. Чтобы отвлечься, девушка перевела взгляд на линию горизонта и заметила вдали уплывающий корабль. Чем больше отдалялся он от суши, тем ощутимее становилась её печаль. Она всегда хотела путешествовать. И это не то путешествие, в которое она отправилась, пытаясь скрыться от неустанного взора Эредина. Это спокойное странствие по миру без страха быть пойманной и убитой: будь то в седле верного скакуна или на корабле, бороздящем бескрайние моря. Цири отчаянно захотела оказаться на Скеллиге, снова взглянуть на величественные горы, укрытые снегами, и увидеть волны, обрушивающиеся на скалы. Она даже была готова телепортироваться туда в сию же минуту, если бы не предостережение Йеннифер о возможном отслеживании магических следов.       Ветер, дующий с моря, усилился, поднимая подолы плаща, и ведьмачка поспешила отвернуться. Люди в доках всё так же суетились, покупали и продавали, и, глядя на рыбу, которую ей пытался втюхать торговец, теперь Цири ощутила голод. Она ничего не ела со вчерашнего вечера, и мысли о еде стали настойчиво твердить о возвращении в «Шалфей и розмарин». Но сердце, разбитое без ведома Геральта, противилось этому. Упрямость или гордость повели её в «Хромоножку Катарину», и там, чувствуя себя совершенно не к месту, она быстро заказала пресную лепешку с куском вяленой свинины и как можно скорее ретировалась.       Еду Цири уминала, сидя на оставленном кем-то ящике в порту. Этого было достаточно, чтобы заглушить голод, и в кои-то веки самочувствие значительно улучшилось. Прохладный воздух взбодрил её, и она стала уверена в том, что без труда выполнит заказ и не уснёт перед ногами тролля. Оставалось только сделать масло для меча, и можно приниматься за дело. Девушка ухмыльнулась, представив, как сидит где-нибудь в переулке и химичит над маслом, пока прохожие обходят её стороной, принимая за сумасшедшую ведьму.       Солнце начало клониться к горизонту, когда Цири наконец-то встала, отряхивая плащ, и покинула доки. Чтобы удостовериться, что все ингредиенты на месте, она проверила карманы и подвесные мешочки на поясе. Нащупав необходимые компоненты, девушка с облегчением выдохнула, но спустя пару секунд замерла в напряжении. Было всё, кроме инструментов, с помощью которых готовится масло. Её походная сумка осталась у Лютика, а значит, она не сможет растолочь лепестки гинации и растопить медвежье сало в ёмкости.       – Холера, – удручающе промолвила Цири, проклиная свою забывчивость, и со злости хлопнула себя по лбу. – Надеюсь, что я не буду такой же забывчивой при встрече с троллем.

***

      Ранним утром с наступлением рассвета Геральт очнулся так же внезапно, как и заснул. Пробуждение было отнюдь не приятным, а наоборот, складывалось ощущение, что прошедшей ночью по нему пробежался табун коней, или он попросту напился, потому что голова нещадно болела. Ещё и этот сон, настолько реальный и ощутимый, что на мгновение можно было подумать, что это правда. Что он действительно перешёл черту и наконец дал волю своим греховным чувствам. «Но это был сон», – так уверял себя ведьмак, пока не услышал шорох простыни.       – Уже проснулся? – раздался женский голос, и кто-то склонился над ним, заслоняя свет от окна. – Я уж боялась, что ты не очнёшься.       На глазах почему-то была пелена, и Геральт часто заморгал, чтобы вернуть зрению ясность. Ворох светлых волос окутал его лицо, и в голову закралось сомнение о том, не Цири ли это. Но голубые глаза и чуждые черты лица дали понять, что перед ним другая девушка.       – Что ты так морщишься, не узнаёшь? – девушка приподняла бровь и отстранилась.       Мужчина прижал ко лбу ладонь и нахмурился, пытаясь вспомнить прошедшую ночь. Воспоминания мучительным роем вертелись в его голове, пока мозг не поймал начальную точку отсчёта для случившегося ночного «происшествия». Он выпил лишь один бокал вина, а дальше его судьба была вверена во власть хмельного яда. В его мыслях это прозвучало так глупо, что Геральт нервно хихикнул. Такой объём алкоголя мог свалить лишь неопытного юнца, но не ведьмака, о попойках которого можно было слагать легенды. Что-то было не так в этом вине, и чем дольше мужчина думал об этом, тем сомнительнее становился его состав.       – Ночи с тобой всегда были незабываемыми, но, поверь, вчера ты меня удивил. Будто с цепи сорвался, – ухмыльнулась Ирэн, натягивая на обнажённое тело остатки платья. – А вчера делал вид, что совершенно не заинтересован. Или это было специально для той девушки, которая тебя сопровождала?       Геральт не знал, что ответить, поэтому просто прикрыл глаза. Ситуация была абсурдной и запутанной, и всё, что испытывал он в данный момент, нельзя было описать одним словом. Он был не только смятен из-за того, что произошло, но и чувствовал вину перед Ирэн, понимая, что в который раз посмел воспользоваться ею, хотя зарекался больше не поступать так. Поправляя локоны перед зеркалом и с довольным видом поглядывая через отражение на лежащего на кровати мужчину, она даже и не могла догадываться о том, что всю эту ночь её образ был подменён, а страсть ведьмака предназначалась не ей. Для неё всё было лучше некуда, ведь любой женщине было приятно осознавать, что она желанна в глазах мужчины. Хоть и не в глазах любимого, как мечтают все юные барышни, но в глазах многих других.       – Мне нужно идти, – промолвила Ирэн, вырывая Геральта из пучины размышлений, и добавила, – но, если что, ты знаешь, где меня найти.       Девушка подошла к ведьмаку и легко поцеловала его в щёку. Перед тем, как выйти, она обернулась, награждая ведьмака тем игривым взглядом, которым одаривают мужчин женщины, желающие продолжения их неоднозначных отношений. Когда дверь захлопнулась, Геральт ощутил немалую долю облегчения, ведь забыть об этом ему хотелось больше всего. Одно только не мог понять: спокоен ли он, что Цири осталась не тронутой им, или омрачён тем, что снова вернулся на десять шагов назад.

***

      Вечером в заведении Лютика было снова шумно. «Шалфей и розмарин» наполняла атмосфера нескончаемого праздника: то и дело был слышен стук кружек, чокающихся под бравый тост какого-нибудь гостя, кто-то заливался смехом, в промежутках кашляя от того, что подавился, услышав остроумную шутку друга, звонко смеялись куртизанки, сидя на коленях дворян, и весело играла лютня в руках эльфийского музыканта. Лютик ведь в первую очередь ценил талант, а не расовую принадлежность. Тем более одним из его друзей был Золтан, бойкий краснолюд, травящий очередную байку.       – Сидим мы, значит, как-то в засаде. Я, Мунро Бруйс, Язон Варда, Фриггис Мерлуццо, Персиваль Шуттенбах и Калеб Страттон* (друзья Золтана в цикле книг А. Сапковского). Слушок прошёлся, что рядом засели дезертиры, обворовывающие возы с беженцами, вот мы и решили проявить акт альтруизма и героизма. Засели, значит, в кустах и наблюдаем, как сучьи дети попивают пойло из фляг да греют ножки у костра, пока сзади них лежит девчонка связанная и воет. Слышим, как обсуждают они нахапанное имущество и глазками всё стреляют в девчонку. Жаль-то её как было, малая совсем, а сами-то и не знаем, как к ним сунуться. Сначала хотели по-тихому, обойти со всех сторон, да и ползком к ним. А там уж затюкали бы их. Но глянул я на ребят своих и понял, что херовые из них шпионы. Дезертиров дюжина, а нас всего шестеро. Делать-то нечего, сидим и ждём, а у самих руки чешутся.       – А дальше-то что было? – нетерпеливо спросил Лютик.       – Погоди, – Золтан отпил из кружки и, вытерев усы, продолжил. – И вот видим, как один из этих ублюдков встаёт и идёт по направлению к нам. К счастью, темно было, хоть глаз выколи, и в кустах нас не было видно, да и присели мы к земле поближе. Подошёл этот тип прямо к нам, стоит перед кустом да гузно своё чешет. Не проходит и минуты, как он стягивает свои портки и начинает ссать. Я, мягко говоря, прихерел. А тишина такая, что было слышно только, как отливает этот самый мужик. Но тут Мунро как захрипел, словно боров, вскочил на ноги, да и по башке дал ссыкуну. Я уж хотел было дать ему люлей за то, что спалил нас, но, глядя на его перекошенное лицо, понял, что сверкает оно не от пота, а от брызг… Нагадил на него зассанец! Представляете?!? – тут Золтан не выдержал и, стукнув по столу, изошёлся от смеха.       – Какой конфуз… И чем это закончилось?       – Да как чем, освободили мы девчонку, перебили козлов. Мунро как вскочил, так мы все за ним и побежали. Знатно побились, особенно Мунро. Ух, он был зол, как чёрт!       Золтан снова засмеялся, и, глядя на него, Геральт не смог не улыбнуться. Он не спеша пригубил медовуху, обещанную распить с краснолюдом, но чуть не поперхнулся, когда услышал имя, которое выкрикнул Лютик.       – Цири! – приветливо помахал менестрель, подзывая ведьмачку к столу. – Цири, иди к нам!       Цири опешила, нервно поглядывая на лестницу, на которую собиралась ушмыгнуть, но, услышав возглас Лютика вновь, всё-таки сдалась. Она медленно обернулась. Сердце пропустило удар, а потом забилось, как сумасшедшее. Ноги стали ватными, ведь первое, что она заметила, было седой макушкой Геральта, казавшейся белым маяком среди моря захмелевших незнакомцев. Его плечи были явно напряжены, отчего у ведьмачки создавалось впечатление того, что её появление тяготит мужчину не меньше, чем её саму.       Цири приблизилась к столу, не решаясь присоединиться к компании, но, чтобы не показаться подозрительной, в конце концов присела на единственное пустующее место – рядом с ведьмаком. Спина вытянулась в струнку, когда она ощутила боковым зрением тяжёлый взгляд на себе. Ладони вспотели, и Цири не могла понять, хочется ей повернуться и вновь увидеть его лицо, или в обиде закусить губы и расплакаться, как девчонка. Да, он ничего ей не говорил и не обещал, может, даже и повода не давал, но в глубине души ей было горько от того, что постель ведьмака долго не пустовала. А стоило ли ей вообще обижаться? Ведь во всяком случае ничем хорошим это не закончится, да и выяснять отношения глупо. Кто она, чтобы осуждать его действия?       – Ты так стремительно убежала, что я даже не успел спросить, что за срочное дело у тебя было, – внимательно посмотрел на неё Лютик, тем самым намекая, чтобы она рассказала всё, как есть.       – Эм, ничего особенного. Ерунда, – промямлила Цири, не желая, чтобы все узнали о её планах. Тем более Геральт, который мог как всегда её не отпустить.       Менестрель помедлил с ответом, но решил не устраивать допрос и как ни в чём не бывало перевёл тему. Лишь Геральт нахмурился, чувствуя, что ведьмачка темнит. Снова. Пока Лютик и Золтан обсуждали планы насчёт будущего заведения, мужчина рассматривал руки Цири, казавшиеся слишком белыми при свете зажжённых свечей люстры. Он вспомнил, как эти руки обнимали его шею, пока его рот терзал её губы, и дыхание стало тяжёлым. Геральт отвёл взгляд, понимая, что вряд ли сможет спокойно смотреть на девушку, по крайней мере пока. Пока не забудется прошедшая ночь и не остынут столь яркие воспоминания.       – Геральт, ты меня вообще слышишь? – раздражённо спросил Лютик, перехватывая внимание на себя. – Мы тут обсуждаем моё решение о преображении данного заведения. Я хочу сделать из этого банального борделя самое что ни на есть кабаре. С танцовщицами высшего класса, а не просто куртизанками местного разлива. Ты как насчёт этого?       – Замечательная идея, – угрюмо протянул ведьмак, слишком погружённый тяготой мыслей. Но для Лютика простого одобрения было достаточно, чтобы и дальше продолжать свой фантазийный рассказ.       – Нужно лишь немного денег, усилий и людей. Я это как-нибудь решу, наверное, а Присцилла возьмётся за оформление. Мы будем устраивать представления невиданного мастерства, и сюда будут стекаться не только мужики, жаждущие полапать моих работниц, но и ценители искусства!       – Это прекрасная мысль, Лютик, – вдруг взбодрилась Цири и сжала ладонь менестреля в своей. – Я желаю тебе, чтобы всё удалось.       – Спасибо, Цири. И, кстати, название я уже придумал. Кабаре «Хамелеон», – Лютик торжественно развёл руки в стороны, уже представляя, как новая вывеска украшает вход.       – Мы тут устроим, курва мать! – возбуждённо воскликнул Золтан и радостно осушил кружку до дна. – Геральт, ты чего такой вялый, словно хрен усталый? Хе-хе.       – И правда, – закивал Лютик. – Я-то думал, Ирэн тебя вчера развеселила. Все девчата об этом только и шепчутся.       Ведьмак метнул яростный взгляд на менестреля, и тот сразу замолк.       – Ирэн? Эта хитрая лиса? – ухмыльнулся Золтан, явно не замечая реакции Геральта. – Хотя признаю, баба она что надо. Вся такая форменная, грудки есть, гузно есть. Цвётет и пахнет, как роза в саду. Эх, был бы я молодой… Вот повезло тебе, Геральт.       Цири поняла, что закипает. Рука сама потянулась к недопитой кружке Лютика, и за считанные секунды девушка осушила медовуху. Повисла тишина.       – Налей ещё, – ведьмачка уверено протянула кружку Золтану, и тот откупорил бутылку, намереваясь выполнить её просьбу.       – Цири! – Геральт впервые за вечер назвал её имя, и от этого что-то внутри неё дрогнуло. – Не смей пить эту дрянь.       – Да не дрянь это, нормальная медовуха, – пробубнил краснолюд, разглядывая тёмное стекло бутылки.       – Хочу и пью. Я уже не маленькая. Наливай, Золтан!       – Золтан, даже и не думай, – угрожающе сощурил глаза ведьмак.       – Да ну вас, курва мать. Решайте сами, кто пьёт, а кто не пьёт, – краснолюд встал из-за стола. – Я пошёл за добавкой.       Цири схватила оставленную бутыль медовухи и рьяно налила в кружку. Геральт перехватил её руку, пытаясь уберечь от необдуманного намерения. Лютик, сидевший всё это время тише воды, решил рассудить сложившуюся ситуацию.       – Цири, ну зачем тебе это пойло? Лучше вино, – промолвил он, но тут же добавил, побаиваясь Геральта, – или вообще лучше ничего не употреблять.       – Мне что-то не спится, – сердито ответила Цири, прожигая взглядом ведьмака, и попыталась вырвать руку из его цепкой хватки. – А это поможет мне уснуть.       – Может, лучше я попрошу сделать тебе отвар с ромашкой?       – Это действеннее.       – Цири…       Цири дёрнула руку на себя, чуть не разлив медовуху, и бросив «Ваше здоровье!», опрокинула кружку. Алкоголь тут же разлился по горлу, оставляя привкус горечи на языке. Девушка поспешила зажать нос тыльной стороной ладони и, зажмурив глаза, выдохнула.       – Хорошего вечера, – хрипло промолвила ведьмачка, так как горло всё ещё жгло, и, встав из-за стола, направилась к лестнице. Лютик недоумевающе посмотрел на Геральта, мол «что с ней?», но, видя в его глазах тот же вопрос, решил пойти за ней и убедиться, что та доберётся до комнаты самостоятельно.       – Я пойду за ней, – опередил ведьмак и оставил менестреля в компании самого себя.       Геральт успел нагнать Цири на подступи к ступенькам и прежде, чем та успела запнуться, подхватил под руку. Девушка вздрогнула.       – Я сама в состоянии подняться наверх, – подметила она, чувствуя, что её голос совершенно не внушает уверенности в этом. Усталость, плохой сон и недостаток в еде сыграли свою роль, и злосчастная медовуха всё-таки смогла подкосить её на удивление быстро. Намеченный план покатился псу под хвост, ведь в таком состоянии было трудно не то, что убить какого-нибудь тролля, но и здраво рассуждать.       – Зачем ты так? – спросил Геральт, всё так же удерживая её, и стал вместе с ней подниматься по лестнице. – От медовухи тебя развезло.       – Ничего подобного, – пробубнила Цири и попыталась вырвать локоть из его хватки. – Отпусти. Я дойду сама, а ты можешь и дальше развлекаться в компании какой-нибудь… Какой-то… Той самой, ага.       Геральт стиснул зубы, вспоминая Ирэн, но не подал виду. Ему по-прежнему хотелось это забыть, но присутствие ведьмачки лишь делало воспоминания ещё ярче. Как бы та не сопротивлялась его хватке, ему не хотелось её отпускать. И забота была здесь не при чём.       – Кстати, я хотела выказать сожаление о своём поведении вчера на ярмарке. Но надеюсь, это несильно омрачило весь остаток дня и не повлияло на твоё настроение, когда ты проводил время с той своей знакомой, – решила съязвить Цири, но почувствовала, что тем самым делает себе лишь больнее. – Как там её… А хрен-её-знает.       – Цири….       – Ничего не говори. А лучше не воспринимай всерьёз, – ведьмачка хотела ещё что-то добавить, но лишь ойкнула, когда на последней ступени нога оступилась мимо, и тело, следующее законам притяжения, потянуло вперёд. Геральт успел удержать её локоть и, чтобы та не потеряла равновесие, схватил её за другую руку. Цири безвольно повисла, почувствовав, как покраснели щёки от того, что ведьмак прижал её к себе. Ей было ненавистно думать о том, что он позволил куртизанке провести с ним ночь, однако жар, исходящий от его тела, и руки, так крепко сжимающие её собственные, заставляли её наслаждаться той крупицей внимания, которую он ей давал сейчас.       – Я помогу тебе дойти, не спорь, – хрипло промолвил Геральт, сильнее прижимая девушку к себе. Цири вновь хотела сопротивляться, но желание продлить эту близость, вынуждало её проклинать себя за слабость. Ей было плохо, и знала бы она, что ему было не лучше.       Они дошли до нужной двери в молчании, и ведьмачка вскоре отстранилась. Ведьмак позволил ей это сделать и увидел, что та обхватила себя руками. Неужели ей настолько были неприятны его прикосновения?       – Спасибо за помощь, – прошептала Цири и отвела взгляд. Напряжение, повисшее между ними, сводило её с ума. Ей хотелось высказаться, нужен был лишь повод.       – С тобой всё в порядке? – внезапно спросил Геральт, видя, как ту что-то гложет. Однако причиной вопроса послужило отнюдь не беспокойство, а желание узнать правду. Её расстроил прошлый вечер или она злится на него? А, может, это всё из-за Ирэн?       – Не беспокойся, всё нормально.       – Так ли это? Напиваешься и думаешь, что я не вижу, что ты что-то скрываешь?       – Всё нормально, я же сказала, – ответила Цири, чувствуя, как её трясёт. – Лучше позаботься о той девушке. Она, наверное, тебя ждёт. И пока мы ещё здесь, побудь с ней.       – С чего ты это взяла?       – Я же вижу, что ты думаешь о ней. Когда я рядом, ты напряжён и витаешь где-то в облаках, – Цири подняла глаза, и ведьмак увидел, как те пылают от гнева.       – Причём здесь вообще она? Почему ты злишься? Дай мне понять, что я сделал не так, – Геральт чувствовал, как негодование переполняет его, и эмоции готовы выплеснуться наружу. Он едва их сдерживал. – Скажи мне! Цири!       Ведьмачка вздрогнула, когда Геральт сжал её плечи и пальцы впились в кожу так сильно, словно хотели оставить синяки. Он ещё никогда не был таким, и что-то в нём пугало её и восхищало одновременно. То, как были стиснуты его губы, то, как желваки выступали под кожей и как глаза впивались в неё, не давая отвести взгляд. Он был на пределе, как и она.       – Ты глуп, если не видишь правды, – прокричала Цири, чувствуя, как мужчина всё сильнее сжимает плечи.       – Я вижу правду, но схожа ли она с твоей? – прорычал Геральт, прожигая взглядом её глаза. Те расширились лишь на миг, страшась его напора, но вскоре расслабились. Мутная поволока застелила её глаза, и она почувствовала необъяснимую слабость.       – Я не знаю, – прошептала ведьмачка и, не веря самой себе, накрыла его губы поцелуем.