Несмешная комедия

       — Мэри? Мэри, проснись! — От того, что её трясли за плечо, девочка очнулась от безобразного чёрно-белого сна, в котором тонула в каком-то болоте.        — Джустино, — прохрипела она, тут же зайдясь в кашле. Близость солёной морской воды и холодные ночи подрывали её и без того слабое здоровье.        Её брат, выглядевший из-за высокого роста старше своих пятнадцати лет, рыжеволосый парень с белым непримечательным лицом, покачал головой, наклоняясь к Мэри, сдвинул с её лба кепку и прислонил к нему руку с чёрными от грязи ногтями. Цокнул языком, потому что лоб девочки пылал.        — Она опять кашляла, — страшным скрежещущим голосом произнёс старик Фредо, один из многих, кто жил под мостом. Правда, в отличие от остальных бездомных, он почти не покидал убежища: у Фредо не было одной ноги, как и денег на протез, так что пустота ниже правого колена тяготила его и ограничивала возможность любого заработка. Как потерял ногу, Фредо рассказывал охотно, и истории были разнообразные, в зависимости от того, кто его слушал.        Не поворачиваясь, Джустино кивнул ему и, сгорбившись, трясущимися пальцами достал из кармана спичечный коробок, в котором были сырые спички и недокуренная часть сигары, которую он подобрал на площади.        Горький дым с привкусом улицы и чужих ботинок не приносил удовольствия, однако это помогало ненадолго отвлечься от проблем. Младшая сестра Джустино, Мэрилла, болела слишком часто и не могла помочь брату в поиске денег, в то время как он зарабатывал, где придётся: чистил ботинки, вытаскивал кошельки на рынке… Оказаться на улице в такое время было равносильно гибели: в стране было неспокойно, и более-менее сносно жили разве что на севере Италии — туда-то парень и мечтал уехать в надежде на то, что там им с сестрой будет не так тяжело.        Они остались сиротами полтора года назад: отец, их единственный родитель, держал свою бакалею, но в последнее время дела шли из рук вон плохо, он влез в долги и, в конце концов, разорился, а вскоре умер от воспаления лёгких. Джустино и Мэриллу хозяйка квартиры выставила через месяц: платить им было нечем, а снять дешёвое жильё и без того было много желающих.        Бродячий образ жизни не шёл Мэрилле на пользу: она часто простужалась и подолгу болела, а Джустино по неопытности заходил на чужие территории, где его несколько раз избивали. Осознав, что вдвоём им не укрепиться на улице, сироты примкнули к группке бездомных, которые жили под городским мостом: общая пища и общие заботы кое-как скрашивали тяготы нищеты.        — Мне бы тоже затянуться, — пожаловался Фредо, но парень развёл руками в безмолвном извинении — мол, уже докурил.        Джустино сел прямо на холодную землю возле сестры и озабоченно посмотрел ей в лицо.        Мэри, заботливо замотанная братом в кучу какой-то одежды на случай, если температура поднимется, высвободилась из своеобразного кокона и вытянула мокрую шею вверх. Девочке было тринадцать лет: сейчас она находилась как раз в том возрасте, в котором подростков называют «гадкими утятами». Мэрилла была далеко не красивой: короткие рыжие волосы, покрытое веснушками лицо, широкий нос и большая выпуклая родинка на лбу, не оставляющая ей шансов на неприметный облик. Худая, с острыми коленками и локтями, она скорее походила на мальчишку, чем на юную леди.        — Пароход отправляется на следующей неделе, — прошептал Джустино, потирая кончики замёрзающих пальцев.        — Так ты ходил в порт? — Приоткрыла рот девочка. Затея с отъездом в Геную казалась ей недостижимой мечтой: она настолько привыкла к серому туману под мостом, что уже почти забыла о существовании других мест.        — Даже на самые дешёвые билеты денег у меня не хватит, — парень обернулся, чтобы убедиться, что Фредо его не слышит. Джустино сильно рисковал, откладывая деньги лично для себя. — Но, я тут подумал… У тебя украшения…        — Мамины драгоценности? — Мэри понизила голос до едва слышного писка. — Ты хочешь их продать?        Драгоценности, оставшиеся от матери, которую она не помнила, девочка берегла как самое дорогое и никогда с ними не расставалась: свой внутренний карман она проверяла по нескольку раз в день на протяжении полутора лет, и никто, кроме родного брата, не знал, что она имеет небольшое богатство. Украшений было немного: золотые серьги с сапфирами, рубиновый перстень и нитка речного жемчуга — всё это было напоминанием о том, что мать, из зажиточной семьи, ради любви к отцу отказалась от прежней жизни. Даже в такое время за эти драгоценности можно было выручить неплохую сумму.        — Нет, — девочка замотала головой, отгоняя неприемлемые для неё мысли. — Отец не захотел продать их даже тогда, когда мы начали жить совсем бедно, а ты…        — И разве это привело к чему-то хорошему? — Джустино нахмурил редкие светлые брови и поджал губы. — Мы остались сиротами и живём под мостом. Какой толк от этих побрякушек!        — Джустино! — На воспалённых глазах Мэриллы выступили слёзы. — Это же память о нашей матери!        — Я помню это, Мэри, — вздохнул брат и положил руки ей на плечи. — Но поверь, что и мать, и отец одобрили бы этот поступок… Мы ведь погибнем здесь… А этих денег вместе с моими сбережениями хватит и на билеты, и на то, чтобы не умереть с голоду первое время, пока я не найду работу…        Выдержав долгий взгляд Джустино, девочка молчала, собираясь с мыслями. Потом вздохнула и достала из-за пазухи небольшой бумажный свёрток.        Брат благодарно улыбнулся, поцеловал сестру в лоб, затем поднялся на ноги и пошёл прочь.        — Тяжело твоему брату, — проскрежетал Фредо из своего дурно пахнущего угла, — ещё и с тобой возится постоянно…        Мэри вздохнула и снова завернулась в тряпьё, чувствуя озноб.