Несмешная комедия

       — Жаль мне тебя, жаль, Буратино, прольёшь ты горькие слёзы, — Ачиль, возвышаясь над Джино на специальной декорации, каждый спектакль произносил эту фразу.        Он всегда говорил негромко, но так проникновенно, что у Мэри по спине бежали мурашки. Этой фразы говорящего Сверчка она всегда ждала — казалось, что она была ключевой. Не для спектакля, а для жизни актёров. Мэрилла думала, что печальное высказывание, вырванное из контекста постановки, когда-нибудь станет для всех пророческим. Может быть, поэтому Ачиль произносил его с такой печалью в глазах, которая совсем неуместна в комедии? У Мэри складывалось впечатление, что он знает намного больше остальных, и поэтому находила роль «пророка» Сверчка для него как нельзя подходящей.        — Почему? — звонким и чистым голосом, не похожим на тот, которым он говорил в обычной жизни, вскричал Джино, шутливо потрясая кулаками и заговорщически подмигивая зрителям.       — Потому, что у тебя деревянная глупая голова…       Наблюдая из-за кулисы за происходящим, Мэри тяжело вздохнула. В последнее время дела у театра шли хуже некуда. Они три года торчали на одном месте — гастролировать, когда в стране разруха, было бы убыточно и неразумно. Люди, наверное, выучили эту комедию наизусть: на спектакль ходило мало народу, в основном для того, чтобы показать его маленьким детям. Соответственно, прибыль (от продажи билетов и от краж) на представлениях была крайне низкой. Актёры жили за счёт своей преступной деятельности, а театр ждал закрытия, но Карабас всё медлил: он считал, что актёрский муар создаёт хорошую репутацию и прикрывает неприглядные вещи, которые творятся в его стенах и за пределами. Актёров эта позиция смешила: они здесь так давно, что горожане, конечно, обо всём догадались. Играть последнее время было тошно и невыносимо, но Карабас приказывал делать это, и ослушаться его представлялось невозможным.       Мэри обернулась к Пьеро, которому обязательно нужно было в каждом представлении напоминать, когда его выход, потому что он всегда пребывал в глубокой задумчивости, однако тот, заметив её взгляд, нахмурил тёмные брови, выделявшиеся на выбеленном лице, и кивнул. Мими, стоявшая слева от Мэри, чуть слышно усмехнулась и взяла её за руку. Мэрилла сжала пальцы девушки в ответ и прикрыла глаза. За это время, кроме Мими и, разумеется, благодаря Мими, не узнал её тайну, хотя порой было тяжело скрывать: к примеру, Космо уже не раз завистливо возмущался, почему у Руфино в его шестнадцать до сих пор отсутствует необходимость бриться…        — Пора, — шёпот Мими прервал мысли Мэри, и они снова отправились на сцену.        Вяло аплодирующие зрители смотрели на актёров, вышедших на поклон, с нескрываемым равнодушием. Дети иногда смеялись, вскакивали со своих мест, звали Буратино или Артемона, но их родителей всё это раздражало. И, вероятно, дело было не в спектакле с простым и проигранным до дыр сюжетом, а в том, что бедняцкая жизнь на фоне общего упадка в стране, разрываемой конфликтами, не предвещала ничего хорошего, и забыть об этом было нельзя даже во время спектакля.       — Где Рико и Фабио? — Джино, когда зрители начали брести к выходу из шатра, из жизнерадостного Буратино тут же перевоплотился в строгого лидера уличной компании. — Они уже должны были вернуться!        — Они же подготовили декорации перед уходом, — верный Космо попытался успокоить своего друга.        — Плохое у меня предчувствие, — бросил Джино, хмурясь.        Не придав значения услышанному разговору, Мэри направилась к своему фургону. После спектакля она чувствовала себя опустошённой и хотела отдохнуть, к тому же, Джино опасался теперь выходить в город после представления, и свободный вечер был вполне заслуженным.       Ещё год назад Мэрилла перестала ждать. Когда истёк год, о котором говорил ей Джустино, она продолжала надеяться: экспедиция ведь могла и затянуться. Она бегала в порт, чтобы спросить у людей, знает ли кто-нибудь, когда вернётся пресловутый пароход, но никто не мог ей ответить. Мэри просила Космо, чтобы тот попытался узнать у «своих» уличных хороших знакомых, но и у тех не было информации. Все будто забыли о странной экспедиции. Что случилось с Джустино и жив ли он? Девушка мучилась от подобных мыслей почти каждую ночь, пока однажды не поняла, что ждать бессмысленно. Её жизнь продолжалась уже столько лет без участия брата, и должна продолжиться без него и дальше. Одиночество уже не щемило её сердце, девушка привыкла к своей роли и достойно исполняла её.        С помощью участия Мими Мэрилле до сих пор удавалось скрывать ото всех то, что она девушка. Мэри привыкла к Руфино и жила в его шкуре, чувствуя себя спокойно: подруга подсказывала, как себя вести и в каких ситуациях следует быть осторожной, чтобы не выдать правду. Она старалась сделать так, чтобы Мэри встречалась с девочками как можно реже, и в особенности — с Коломбиной и Алисой. Тайна оставалась тайной, хотя быть в напряжении нужно было каждую секунду.       Вернувшись в фургон, Мэри застала там Пьеро. Молодой человек лежал на своей постели и смотрел в потолок, почти не моргая. Не обратив внимание на вошедшего, он что-то бормотал себе под нос, жестикулируя руками, будто объясняя что-то самому себе. Мэри вздохнула. От того, что делают с ним клиенты Алисы, обладающий хрупкой душой парень застрял в придуманном маленьком мирке, наполненным безумными стихами и безответной любовью к Мими, и в этот мирок он не пускал никого. Укрываться от неприятной реальности в собственных мечтах Мэри считала проявлением душевной слабости. Она злилась на Пьеро — за то, что он не может постоять за себя, за его моральную немощность и за его любовь к Мими. Мэрилла испытывала к Пьеро нежные чувства: да, она любила его, но понимала, что этим самым она рискует выдать себя и погубить. Сердце её сжималось, когда уставший и разбитый Пьеро возвращался под утро, порой она не могла на него смотреть, потому что слёзы душили её. В такие минуты она думала о том, что было бы, будь у них шанс на счастливую жизнь…        — Стихи сочиняешь, Пьеро? — Мэри говорила как можно грубее, чтобы не возникало вопросов, почему у шестнадцатилетнего парня не ломается голос. От долгих разговоров постоянно болело горло.        Вздрогнув, Пьеро обратил внимание на соседа:        — Руфино, — нараспев протянул он, — я бы хотел выступить в нашем театре со своими стихами… Что думаешь?       Мэри удалось подружиться с этим странным созданием, насколько это было возможно. Она терпеливо выслушивала его нудные речи или то, как он декламирует стихи своим плачущим голосом, и парень ценил такое участие, а Мэри была рада моментам их близкого общения.        — У здешней бедноты наверное, не осталось даже тухлых яиц, так что тебя просто побьют, — усмехнулась Мэри, падая на свою постель и подпирая голову руками.        — Неужели всё так плохо? — черты Пьеро исказила обида.        — Никому неинтересно слушать про твои душевные страдания, — вздохнула Мэри, — гораздо смешнее смотреть, как тебя колотят на сцене… Для людей наблюдать, как страдает какой-нибудь чудак — настоящая отдушина и возможность забыть о своих бедах.       Пьеро хотел было возразить, но тут вбежал Космо. Вид у него был крайне взволнованный: горящие глаза, растрёпанные кудри. Ни дать ни взять собака, уставшая от бега за хозяйской тележкой.        — Руфино, — выдохнул он, подбирая руками бока, пытаясь отдышаться. — Там Рико вернулся… Пойдём…       Мэри покосилась на Пьеро, но тот словно превратился в фарфоровую статую. Нехотя поднявшись с постели, она пошла вслед за Космо. В душе поднималась тревога.        — Что произошло? — спросила Мэри, дотронувшись до его рукава, но тот лишь отмахнулся, мол, всё сейчас увидишь.       На деревянной лестнице перед фургоном Карло и Джино сидел Рико. Его было не узнать — лицо распухло и представляло собой один сплошной кровоподтёк, нос был сломан и разбит, глаза заплыли и превратились в щёлочки, выглядывавшие между двумя толстыми блинами. Увидев его, Мэри невольно вздрогнула, хотя за несколько лет в театре она видела много некрасивых вещей. Пострадавшего Рико окружили девочки во главе с Алисой и Джулиано, а рядом с ним сидел Джино, пытавшийся разобрать речь, произносимую его беззубым ртом.        — А где Ачиль? — спросила Мэри у Мими. Ей показалось странным, что он не пришёл посмотреть на то, какая беда случилась с его товарищем. Пьеро это можно простить, но…        — Не знаю, — лицо Мими было бледным, как молоко. — Фабио погиб. Его убили.        — Что? — Мэри показалось, что её сердце на секунду остановилось.        Рико пытался что-то сказать, но было совершенно ничего не понятно, и от этого стало жутко: ещё вчера вечером уходил здоровый крепкий парень, и вот теперь… Не в силах больше сдерживаться, Рико разрыдался в голос, издавая хриплые вопли и размазывая слёзы по безобразному лицу.        — Отведи его, — почти не раскрывая рта, Джино посмотрел на Джулиано, и тот кивнул. — Алиса и Мими сделают всё, что нужно.        Джулиано подошёл к Рико и хотел помочь ему подняться, но стоило ему прикоснуться к его руке, как тот завопил от боли. Мужчина присел, позволив Рико обхватить его за плечи менее покалеченной рукой, осторожно обнял его за талию и встал. Девочки последовали за ним, желая помочь. Когда Мэри смотрела, как Рико уводят, то еле сдерживала слёзы. Да, Рико и Фабио обижали её и однажды сильно избили, но сейчас Рико было жаль.       Джино всё ещё сидел на ступенях, отсутствующим взглядом смотря перед собой. Произошедшее шокировало его. Обхватив себя руками, он еле заметно покачивался из стороны в сторону.        Мэри и Космо, оставшись с Джино, одновременно шагнули к нему.        — Не молчи, друг! — Космо тряхнул его за плечи.        Словно очнувшись, парень поднял на Космо глаза, затем посмотрел на Мэри и поджал губы. На нём не было лица.        — Нам конец, — его голос звучал бесстрастно, будто за эти несколько минут он успел всё осознать и смирился.        — Кто убил Фабио? — не выдержала Мэри. — Куда они ввязались?       Джино понизил голос:        — Помнишь, Руфино, когда я только обучал тебя, то говорил, что работать мы должны исключительно на своей территории? Это закон.        — Конечно, — шёпотом ответила Мэри, — они зашли к чужим?        — Ты помнишь Джузеппе? — пропустив вопрос «младшего», Джустино обратился к Космо.        — О, да, — Космо скривился, вспомнив что-то неприятное. — Карабас еле с ним договорился, когда мы сюда приехали.        — Я знаю его давно, — невесело хмыкнул Джино. — Мой папаша имел с ним дела… кхм, в прошлом. Неважно. Так вот, Джузеппе решил, что теперь и этого мало.        — То есть как? — Космо непонимающе смотрел на Джино.        — Я не очень понял, что там произошло, — Джино пожал плечами. — Скорее всего, парней спровоцировали на драку, причём на нашей территории. Полагаю, что их ждали, и это было сделано специально. Это были люди Джузеппе. Фабио они прирезали, как свинью, а Рико отправили к нам в качестве последнего предупреждения…        — До этого ведь всё было нормально… — пробормотал кудрявый, опустив голову. — Чем мы помешали?        — Тебе ли не знать, — Джино посмотрел на него снизу вверх, — что в голодный год собаки будут воровать друг у друга кости. Им нужна территория, а мы мешаем. Думаю, недолго наш театр просуществует.        — Что теперь будет? — Мэри прижала руки к груди. Ей хотелось спрятаться.        Джино набрал в грудь воздуха.        — Ачиль пошёл к Карабасу. Он должен решить всё миром. Но Джузеппе ведь не дурак — нас он к себе не возьмёт, учитывая, какой Карабас опасный человек, а если — мир, то сколько он продержится?        — Да и пойти-то некуда, — заключил Космо. — Разве что ждать?       Все трое молчали. Чувство пустоты и неизбежного конца нависло над ними. Никакие мысли не приходили на ум. Нужно было что-то придумать, найти какое-то решение, но если уж Джино считал, что это бесполезно, значит, так оно и было…        — Ты можешь поплакать, — наконец произнёс Джино, глядя на Мэри. — Тебя никто не осудит. Мы бы тоже поплакали, если бы помнили, как это делается.       Мэри закрыла лицо руками и зажмурилась. Слёзы полились из её глаз, но она не смела издать ни звука. Ей представлялось, что она падает на дно глубокой ямы. Неужели их всех убьют? Если её дорогой брат жив, то он никогда не узнает, что случилось с ней…       Время тянулось издевательски медленно. Джино ходил по двору туда-сюда, молча кусая губы, а Космо и Мэри сидели возле его фургона и наблюдали за ним, боясь встать и куда-нибудь уйти. Они сами не знали, чего ждать. То, что произошла катастрофа, было понятно сразу. Но вдруг она потянет за собой шлейф?       Из фургона Алисы никто не выходил. Джино сначала хотел проверить, как там дела, но в последний момент остановился — наверное, он боялся узнать, что случилось самое плохое. Пока не знаешь правды, то ещё можешь надеяться на лучшее.       Мэри дрожала от страха, который был каким-то нечеловеческим — такого она не испытывала никогда раньше. Опасность стала её постоянным спутником за время бродяжничества, но до этого часа не была такой близкой.       Сидеть почти без движения было холодно. Мэри спрятала лицо в поднятый воротник куртки; сжавшись, она стала похожа на озябшего воробья. Чувствуя свою слабость перед происходящим, она печалилась, но не смела дать волю слезам снова. Беда повисла в воздухе, пугая своим безмолвием.       Через несколько тяжёлых часов ожидания вернулся Ачиль. Джино бросился к нему, как к маяку в темноте, но тот остановил его, молча выставив руку вперёд, и направился в фургон Алисы. Джино уронил голову на грудь и так и остался стоять посреди двора. На город опускался неласковый, пасмурный осенний вечер. Ветер усилился, разбушевался, поднимая с земли пыль.        — Иди спать, рыжий, — шепнул Космо, положив Мэри руку на плечо. — До утра вряд ли будет толк от того, что ты здесь сидишь. Я побуду с ним.        Мэри хотела спросить, насколько всё плохо, но, кажется, всё было понятно. Она сильно устала от ожидания и непрерывного потока страха, и возражать Космо сейчас не хотелось.

***

       Утро было недобрым, оно наступило, забрав с собой остатки эфемерного сна. Мэри немного полежала с закрытыми глазами. Было удивительно тихо. Тишина была пугающей — казалось, что не осталось никого… Будто её снова все оставили, позабыв, посчитав ненужной, или по другой печальной причине.       В фургоне никого не было, даже Пьеро, что было странным, потому что когда он ночевал здесь, то спал до позднего утра. Мэри поспешила одеться и выйти на улицу. Там было очень шумно, происходило нечто непонятное; все актёры столпились во дворе: Джино, Космо, Ачиль, девочки, над которыми возвышалась Алиса, чуть поодаль стоял Пьеро. На земле стояли несколько чемоданов. Джулиано, беспрестанно потирая свою лысину, чувственно что-то говорил Алисе, держа её за руку, но та лишь поджимала губы и молчала.        — Куда все уезжают? — подбежав к Пьеро, Мэри дёрнула его за рукав.        — А? — Пьеро оторвал печальный взгляд от группы людей, и посмотрел на Мэри, — Рико умер.       Мэри вздрогнула. Всё-таки произошло самое страшное…        — А к чему чемоданы?        — Алиса с девочками уходят…        Сердце будто проткнули насквозь. Неужели… это конец всему? Как же так?        — Руфино! — расталкивая ребят, к Мэри рвалась Мими.        Девушка выглядела уставшей, потому что не спала всю ночь. Она была бледной, а глаза заплаканными, с распухшими от рыданий веками. Мэри стало до ужаса стыдно, что она позволила себе уйти спать, когда была нужна ей и всем остальным. Мими схватила её за руку и повела за одну из построек, скрываясь от посторонних глаз.        — Что случилось, Мими? — шёпотом, сдерживая рыдания, спросила Мэри.       Мими взяла её лицо в свои ладони, пронзительно печально посмотрела ей в глаза и крепко обняла.        — Алиса сказала, что нам здесь делать нечего, и мы уходим, — выдохнула она в рыжие волосы.        — Куда? И где Карабас? Он знает? — Мэри очень хотелось верить, что всё это можно предотвратить.        — Алиса ходила к нему, — прохрипела Мими, закрывая глаза. На слипшихся от влаги длинных ресницах висели капельки слёз. — Она разговаривала и с Джулиано… У Карабаса слишком много забот, чтобы удерживать её… Может, так и лучше… Алиса сказала, что знает место, где нам всем будет хорошо, и мешкать не хочет…        — Останься со мной, Мими, — Мэри взяла её за обе руки, — если и ты меня покинешь, я останусь совсем одна…        — Я не могу, Мэри, не могу, — она заплакала. — Мы ещё встретимся, я тебе обещаю…        — Неужели? — рыжая недоверчиво посмотрела на неё. Сейчас она отдала бы всё, чтобы Мими осталась.        — Я чувствую, что так будет, — она прижала её руку к своей груди. Пальцы окунулись в приятное и уютное, почти материнское тепло. — Мне так жалко уходить, Мэри… Я полюбила тебя всем сердцем. Не забывай меня, пожалуйста…        — Не могу поверить, что ты уходишь, — Мэри закрыла глаза рукой, и губы её задрожали.        — Мне правда пора, — Мими ласково обняла её за плечи снова. — До свидания, рыжеволосый…       Алиса гордо, выпрямив спину и сжимая в руке свой чемодан, прошагала за ворота. Девочки нестройным рядом потянулись за ней, растворяясь в пелене слёз. Мэри смотрела им вслед, моргая часто-часто и сгоняя влагу с глаз, но она снова подступала, застилая взгляд. Её мир разваливался. Дыхание перехватывало от боли. Хотелось упасть на колени и разрыдаться.        — Как крысы, — фыркнул Ачиль, подозрительно косясь в сторону Мэри, — убегают, чуть запахло опасностью.        — Заткнись, — Космо скрипнул зубами.        — Джино, — громко позвал парня Джулиано, и от звука его голоса ребята резко вздрогнули, — мы с Карло похороним Рико. Ты с нами?        — Справитесь, — буркнул Джино.       Он повернулся к остальным, потирая кончик своего длинного носа, и неожиданно бодро произнёс:        — Парни, у меня есть пара бутылок рома… Зачем его беречь, если есть повод — надо выпить, пока мы ещё живы! Пьеро, тебя тоже касается!       В фургоне Джино и Карло воздух стал пропитан спиртовыми парами, кажется, можно было опьянеть, просто сделав глубокий вдох. Парни пили кружку за кружкой, большими глотками, изредка перебрасываясь неловкими фразами. Пьеро почти дремал, подперев лоб ладонью, Ачиль сверкал своими нездоровыми глазами по сторонам, а Мэри, робко обхватив пальцами кружку, изредка делала крохотные глотки, лишь смачивая язык в роме. Хотя Джино и Космо вели себя вполне спокойно, девушке было не по себе: она пыталась улучить момент, чтобы уйти. Она чувствовала себя неуютно: понимая, что хитрый Джино затеял это, чтобы напоить и разговорить Ачиля, она хотела услышать сведения, но боялась неизвестности и того, что может выдать себя.        — Ачиль, дружище, — бросив короткий взгляд на Космо, громко произнёс Джино, — мудрый ты наш Сверчок… Дождёмся ли мы от любимца Карабаса хоть пары слов?       Хмельной Ачиль растянул губы в самодовольной улыбке.        — Всё закономерно, — он расхохотался от того, что почувствовал себя хозяином ситуации. — Вам привет от нашего Арлекина.       Мэри вскинула брови. О чём это он?        — Что? — Космо поставил кружку на стол, и часть её содержимого расплескалась через край, залив деревянную поверхность.        — Да не о тебе речь, глупый, — Ачиль презрительно посмотрел на Мэриллу. — Я о Ренато. Вы же не поверили, что его убили в пьяной драке?        — Так он жив? — на лице Джино отразилась эмоция, внешне похожая на радостное удивление.        — Он Рико нам в качестве привета и передал. За то, как с ним обошлись… — Ачиль блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь собственной речью, — у них с Алисой дела пошли слишком хорошо, и Карабас решил от него избавиться. Ошибся, конечно, что дал уйти живым… Он вернулся, спелся с Джузеппе, захотел отомстить, забрав часть прибыльного дела в виде девочек, а также вернуть своих дружков… Рико и Фабио оказались глупы, не согласились, вот и весь рассказ. С бывшими друзьями он расстался легко. Но это ещё не конец.        Мэри мало что поняла из путаной речи пьяного Ачиля, но тут у Пьеро, который сидел рядом с ней, случилась настоящая истерика: он, словно очнувшись от слов Ачиля, затрясся и забился в рыданиях, издавая протяжные вопли.        — Нам стоит его бояться? — Джино наклонился к Ачилю через стол.        — У тебя есть сомнения? Этот человек к самому чёрту в друзья напросится! — тот фыркнул.        — Уведи его, — шепнул Космо Мэри, указав на Пьеро взглядом. — Ещё паники не хватало сейчас.        — Да уж оставайся с нами, куколка! — расхохотался Ачиль.       Мэри хотела сказать ему, что нехорошо так обращаться с душевно раненым человеком, как увидела, что он смотрит вовсе не на Пьеро.        — Закройся, Ачиль, ты пьян, — медленно проговорила Мэри, чувствуя, как внутри у неё всё дрожит.        Он опустил голову, отчего сальные чёрные волосы сползли на лицо.        — Даже пьяный я вижу тебя насквозь.        — Отстань от него, — Джино нахмурился, посмотрев в сторону Ачиля. Он пытался переварить сказанное им ранее, и эта перепалка его раздражала. Однако речь Ачиля он прервал всё-таки подозрительно резко.        — Космо, — Ачиль усмехнулся одним уголком рта. — Про Пьеро я ничего говорить не буду, он не в себе всегда был, но ты… Неужели ты не заметил, что с тобой бок о бок спит девчонка?        — Ты слишком много выпил, — ответил Космо, но тут же, словно проверяя его слова, повернул голову в сторону Мэриллы, которая уже держала Пьеро за плечи. Взгляд у Космо был растерянный.        — Что ты плетёшь? — Джино вскочил на ноги. — То сказочка про Ренато, то обижаешь рыжего… Советую тебе замолчать!        — Я говорю правду, — наглый взгляд скользнул по Мэри и остановился на её лице. — Да неужели вы всё это время не замечали! Это просто худая нескладная девчонка! За три года можно было понять!        Мэри сделала шаг назад. Сердце бешено прыгало в груди. Что, если Джино и Космо поверят этим сумасшедшим путаным речам?        — Ачиль, ты несёшь всякий бред, — голос её подводил и сильно дрожал. В такой ситуации очень сложно было сохранить самообладание.        — Мими-то всё знала, — он хитро прищурился. — Поэтому опекала тебя. А эти дуболомы злились и ревновали… Я не такой глупый, и вижу дальше своего носа! Да ты даже сейчас готова разреветься!        — Если ты не заткнёшься, я тебе врежу! — Джино уже вышел из себя.        Стало тихо. Ачиль самодовольно смотрел на ребят, усмехаясь.        Не говоря ни слова, Мэри дёрнула Пьеро за руку, заставив его встать, и вытолкнула за дверь. В голове не было ни одной мысли — она просто встала и вышла, надеясь, что за ней никто не пойдёт. Отбиваться ей было нечем, идти — тоже некуда. Не чувствуя саму себя, она повела Пьеро к их фургону.        — Я хочу умереть, я хочу умереть, — бормотал бледный парень, утирая слёзы длинным рукавом.        — Прекрати, — Мэри раздражённо толкнула его. — Все же как-то держат себя в руках…        — Ты ничего не знаешь! — Пьеро неожиданно остановился и вцепился в её плечи. В этот момент пелена сумасшествия словно растворилась, освободив его разум — взгляд стал чистым и блестящим от слёз.        — Ренато жив, — добавил он шёпотом. — Так и знал, что всё не так, как сказала Алиса…        — Ты боишься его? — Мэри быстро осмотрелась по сторонам. Ребята почему-то за ними не пошли.        — Ещё бы, — парень скривился и задрожал. — Это благодаря ему я стал… таким.        — Хорошо, что Алиса не додумалась взять меня с собой, — едва слышно добавил он.        — Что он сделал? — девочке тоже передался его страх. Она почувствовала, как паника всё разрастается до немыслимых размеров, переполняя её тело.        Пьеро кивнул в сторону их фургона и быстрым шагом направился к нему. Мэри поспешила за ним.       Как только дверь закрылась, парень продолжил:        — Этот человек появился неизвестно откуда, — его зубы отбивали дробь, — он быстро сдружился со всеми. Признаюсь, что и я имел к нему расположение. Даже рассказал, что моё детство прошло в притоне… Ренато был талантливым мошенником, с ним дела у театра пошли в гору. Он вместе с Рико и Фабио начал помогать Джино в его «делишках», нашёл для Алисы новых девочек, а потом и желающих ими попользоваться… Думаю, что он влез в каждый угол и был в курсе всего…       — Это он… определил тебя к Алисе? — шёпотом спросила Мэри.        — Всё гораздо хуже, — Пьеро посмотрел куда-то в сторону. — Я плохо помню, как всё было, не могу назвать подробностей… Как-то он попытался ко мне пристать, а я сказал, что люблю Мими… Ренато запер дверь и избил меня. А после нашёл «желающих» и для меня, объяснив, либо я соглашаюсь, либо ухожу отсюда. А идти было некуда… Те, кого он находил, были со мной очень грубы, будто Ренато дал им такую рекомендацию… Часто он и сам делал это со мной, но так, чтобы никто не узнал. Он издевался, и я не видел человека злее и жёстче… Потом он начал крутить роман с Мими, и с ней поступал также, как и со мной — я понял это по её глазам…        — Какой ужас! — слёзы катились по щекам Мэриллы. Почему никто не остановил Ренато?        — К счастью, он был здесь недолго, — продолжил Пьеро. — Карабас считал, что он слишком тянет одеяло на себя. И правда, если бы всё продолжилось чуть дольше, может, и Ренато был бы вместо Карабаса… Как-то Ренато не вернулся в театр, и Алиса рассказала, что он погиб в пьяной драке. Карабас запретил обсуждать это всем, хотя те, кто знал его не так, как мы с Мими, были подавлены. Алиса отказывалась говорить об этом, в городе ничего выяснить не удалось. Пришлось смириться… А теперь — это… Если Ачиль не лжёт, а я уверен, что он не лжёт, то нам грозит опасность. Ренато не забыл ни о чём и пришёл мстить. Его злая душа готова спалить здесь всё до тла…        — Но что мы ему сделали? — пролепетала Мэри.        — Он любит власть, — Пьеро опустился на постель, не в силах больше стоять на ногах. — Ренато не успокоится, пока не будет так, как он хочет. И если он объединился с Джузеппе, будет что-то страшное.       Мэри сглотнула ком в горле и села на край постели парня. Джузеппе побаивались все актёры, но Карабас тоже обладал какой-никакой властью… Неужели он не защитит их?        — Что она сказала тебе? — Пьеро, приподнявшись на локте, заглянул Мэри в лицо. — Что сказала Мими?        — Пообещала, что мы ещё увидимся, — девочка обняла себя руками, чтобы унять дрожь, которая передалась ей от Пьеро, словно зараза.        Внезапный грохот прервал их разговор. Джино и Космо ввались к ним: они были пьяны и шатались, но стояли на ногах.        — Руфино! — громко произнёс Джино с чересчур серьёзным видом. — Я прошу тебя встать!        Мысленно девочка пожелала себе исчезнуть в этот самый миг, но всё же поднялась на ватных ногах. Голова тряслась, словно у плохо скреплённой куклы-марионетки.        Парни приблизились к ней.        — Скажи, рыжий, — Джино дышал ей в лицо алкоголем, — врал ли Ачиль про тебя? Ты тот, за кого себя выдаёшь?        Мэри молчала, опустив глаза.        — Либо ты говоришь, как есть, либо на счёт "три" я сниму с тебя штаны, — негромко проговорил Космо.       Все ходы закончились. Что тут можно было сказать?        — Нет, — голос прозвучал пискляво, противно. — Не врал.        — Не может быть! Да чтоб меня… — Джино расхохотался.       Космо продолжал смотреть на Мэри во все глаза.        — Столько времени… А ты обхитрила нас всех, Ру…       — Мэри, — тихо сказала девочка. Губы предательски дрожали. — Я… я не могла скрывать это всю жизнь, но… Иначе было бы куда хуже… Я… я так сильно боялась…        — Что теперь будет? — она подняла глаза на Джино. Её удивляло, что они не злятся и не кричат.        — Я знаю, что твой брат устроил тебя сюда через Алису, — он словно не услышал вопроса, — и, раз ему в голову пришла мысль выдать тебя за мальчика, то он очень умён.