Часть 1. «21»
28 июля 2016 г., 22:36
«Ты раб системы, ты ненужный хлам Один шаг влево и узнаешь сам Вкус первой крови из разбитых губ Добро пожаловать в бойцовский клуб!» (с) Louna – Бойцовский клуб
В ту пору ночи были холодные и тёмные, а нынешняя ещё и безлунная. И только одинокий полуразломанный фонарь тускло, но упорно освещал часть тротуара и ближайшие к нему магазинчики, тем самым хоть как-то рассеивая тягостный мрак, царивший вокруг. Кайдзи чем-то походил на этот фонарь. Помятый и порядком уставший, он сидел на старом деревянном ящике около закрытой сувенирной лавки. Старая изношенная куртка не защищала от холода, сигареты закончились и парень уже давно бы пошёл домой, если бы не одна проблема: идти было некуда. В который раз его выгнали с очередной съёмной квартиры за неуплату. Этим вечером хозяин поставил вопрос ребром, не смотря ни на какие упрашивания Кайдзи позволить ему остаться хотя бы до утра. Впрочем, он итак проявлял к бедовому бродяге нечеловеческое терпение, однако даже у ангелов оно, в конце концов, иссякает. И когда подошёл уже шестой срок выплаты, а у Кайдзи не было денег не то что на жильё, но даже на сигареты, квартировладелец просто молча выставил парня со всеми скромными пожитками на улицу. Безжалостно. Умом Кайдзи, конечно, осознавал, что сам во всём виноват и что квартировладелец прав, но это не мешало досаде, обиде и негодованию въедаться ему в нутро, словно оголодавшим псам в кусок свежего мяса. В такие моменты он особенно остро ощущал никчёмность и пустоту собственного существования. От безысходности тупо хотелось выть, ненавидя всё и вся: как он ни бился, мир отказывался принимать его. «И за что мне всё это? Я же не какой-нибудь там подлец, ублюдок или преступник, так почему же судьба снова и снова кидает меня на обочину жизни? Конечно, я не идеален, но у каждого есть свои слабости, и всё же далеко не каждому достаётся так, как мне!» От внезапно подувшего промозглого ветра парень съёжился, и мрачное настроение охватило его ещё сильнее. Холод, одиночество, отсутствие крыши над головой — всё это начисто лишало Кайдзи сил. Казалось, вот она — последняя капля в чаше его выдержки, но не тут то было! Кайдзи резко встал и, чтобы немного согреться, начал активно разминаться, мысленно уже прикидывая, что делать дальше. Перспективы всё ещё оставались более чем плохими, однако этот парень был не из тех, кто легко сдаётся. «Главное — переждать эту ночь, а утром поищу какую-нибудь подработку», — Кайдзи растёр руки и обдал их своим горячим дыханием. «В конце концов, можно перекантоваться у ребят из шахт», — проделав небольшую зарядку, парень стал быстро переминаться с ноги на ногу. «Конечно, такой вариант я приберегал на самый крайний случай, но делать нечего. К тому же деньги за проживание я верну с первой же зарплаты!» — он помассировал коленки и немного промаршировал на месте, чтобы ноги окончательно не заледенели, хотя пальцев на них всё равно почти не чувствовалось. «Плевать! Что бы оно ни было, надо только не опускать руки, только не останавливаться. Хватит с меня нытья на сегодня, руки ноги есть, какой никакой план тоже — значит, пора двигаться дальше!» Кайдзи глубоко вздохнул и резко выдохнул. Облачко белого пара очень скоро рассеялось в тишине ночи. «Но если уж заваливаться к друзьям, то точно не без предупреждения в три часа ночи, так что хотя бы до утра прогуляюсь-ка я по окрестностям, пока, стоя на одном мечте, не замёрз на смерть в самом расцвете лет». И, закинув на плечо потрёпанную сумку, Кайдзи уже собирался двинуться в путь, как вдруг произошло нечто совершенно непредвиденное. Из тёмной подворотни пулей выскочил человек в ужасно грязной одежде и с очень злым лицом. Не то бездомный, не то наркоман. И прежде, чем Кайдзи мог заметить в его руках кирпич, человек со всего маху кинул этот кирпич в ближайшую витрину. Ночное спокойствие и безмятежность в клочья разрезал резкий звук разбивающегося стекла, а под шумок новоявленного вандала и след простыл. Кайдзи же так и остался стоять, бессмысленно уставившись на результат учинённого разрушения. Что сейчас было и, главное, зачем? Всё произошло слишком быстро, и он даже сообразить этого не успел, застыв от шока секунд на десять. И эти жалкие мгновения оказались для парня решающими. Он и предположить не мог, что совсем рядом за углом проходили двое полицейских, которые тут же среагировали, услышав подозрительный шум. И когда служители правопорядка оказались на месте происшествия, их взору предстала такая картина: молодой парень, по всем видам смахивающий на бродягу, стоит напротив разбитой витрины и как будто что-то выглядывает. Долго анализировать ситуацию мужчинам в форме не пришлось. — А ну стоять, ворюга! — грозно крикнул один из них. — А? что? Окрик заставил Кайдзи выйти из оцепенения. И, словно желая наверстать упущенное время, его разум начал работать с удвоенной скоростью. Парень молниеносно сообразил, в какое ужасно глупое и неприятное положение попал и даже сделал вывод о том, что лучшее решение при подобном раскладе — бежать, куда глаза глядят и желательно подальше, но, к сожалению, было уже слишком поздно: полицейские подошли к нему почти вплотную. — Парни, это не я! — попытался оправдаться Кайдзи, но по выражению лиц широченного мужика-шкафа справа и кудрявого нагловатого дрыща слева, он понял, что это слабое оправдание. — Прогуляешься с нами, крушитель витрин, в участке разберёмся, — противно хмыкнул дрыщ. — Ребят, я, правда, ничего не бил, просто оказался рядом, — выставив перед собой руки ладонями к собеседникам в примиряющем жесте, Кайдзи попытался даже дружелюбно улыбнуться. Он, как мог, старался скрыть нарастающую внутри бешеной волной панику, подсознательно ещё убеждая себя в благополучном исходе ситуации, но разум отчаянно твердил парню, что дело плохо, очень плохо. И всё-таки опускать руки никак нельзя: Кайдзи ни в чём не виноват, и он сможет заставить поверить в это полицию, обязательно сможет! — Но я видел, кто это сделал! — решительно продолжил Кайдзи, придавая голосу уверенность. — И даже хорошо его разглядел, так что я могу пройти с вами в участок в качестве свидетеля. — Ты смотри-ка, этот отброс ещё указывать нам будет, — кинув на амбала-напарника многозначительный взгляд, зло процедил сквозь зубы кудрявый. И тут Кайдзи с горечью осознал, что выбрал в корне неверную стратегию поведения, совершив непростительную ошибку, всю тяжесть которой ему пришлось ощутить на своей собственной челюсти, когда буквально за долю секунды здоровенный кулак амбала прилетел ему в лицо. Удар оказался такой силы, что у Кайдзи из глаз полетели искры, а сам он, не в силах удержать равновесие, рухнул на асфальт, украсив его живописными кровавыми следами и выбитым зубом. «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» — пронеслось в голове парня. Но прежде чем его мысли из бессвязных чертыханий начали складываться во что-то более вразумительное, мощный удар ногой по животу выбил из горе-дипломата остатки разума. От невероятной боли Кайдзи согнулся в позе эмбриона и закашлялся, обхватив талию. Будь у него сейчас хоть что-нибудь в желудке, оно тут же попросилось бы наружу, голова гудела, как на утро после весёлой пьянки, а чуть ниже груди будто бомба взорвалась. Удивительно, что парень ещё сохранял сознание, однако вставать он даже не пробовал. А полицейские, наблюдая мучения своей жертвы, лишь хохотали, и не думая оказывать ей какую-то помощь. По всему выходило, что бравыми и честными служителями закона они явно не являлись или быть таковыми перед каким-то жалким мусором не собирались, и если бы Кайдзи сейчас мог хоть как-то соображать, он бы в очередной раз с досадой осознал, что ему опять крупно не повезло. Но в какой-то момент копам наскучила их садистская забава. — Теперь сговорчивее будешь, засранец! — пробасил верзила, схватив Кайдзи за волосы и рывком ставя его на ноги, пока напарник вызывал других патрульных. И на пару с дрыщём он потащил едва живого парня в полицейскую контору неподалёку.***
Комната для допросов, куда Кайдзи буквально закинули, приказав сесть за стол посередине и вести себя хорошо, не являлась клеткой, но очень на неё походила скудной обстановкой и теснотой пространства. Даже маленькое оконце и то было с толстой решёткой. Отняв все вещи и заперев его здесь, полицейские на некоторое время оставили парня в покое, что позволило ему немного прийти в себя. Живот и разбитая губа всё ещё сильно болели, тем не менее, к Кайдзи вернулась способность думать, и прежде всего он порадовался, что вроде бы, серьёзных травм не получил. «Вот ублюдки! — беспомощно злился Кайдзи. — Им, походу, только дай волю кого-нибудь отделать, и пофиг виноват я или нет!» Кайдзи прошёлся языком по месту, где ещё совсем недавно был зуб, поморщившись от боли и неприятного привкуса собственной крови. «А ведь могло бы быть хуже… Реши они забить меня до смерти, никто бы их не остановил и уж тем более не наказал. Одним бродягой больше, одним меньше — обществу только спокойнее будет. Чтоб их всех! Ладно, в какой-то степени я сам нарвался, стоило молча пойти с ними в участок и спокойно объяснить ситуацию — в конце концов, там же должны быть камеры видеонаблюдения, они точно зафиксировали настоящего преступника. Так что, наверняка, к утру я уже был бы на свободе, цел и невредим, а теперь придётся ещё зализывать раны несколько дней. Да уж, не поискать мне работы завтра… Чёрт! Скорее бы уже пришёл кто-нибудь и разобрался со всей этой дрянью!» Как ни странно, желание Кайдзи исполнилось, стоило лишь его загадать. Со скрежетом дверь напротив парня открылась, и в комнату развязной походкой вошёл человек лет тридцати пяти в форме инспектора, неся с собой чёрный портфель. Роста он был примерно с Кайдзи, но явно в лучшей физической форме, о чём говорила подкачанная мускулатура, видневшаяся из-под рубашки. С размаху кинув портфель на стол, освободившейся рукой мужчина взял свободный стул, и, ловко повернув его задом наперёд, сел, сложив руки на спинке. Странный инспектор парню сразу не понравился: слишком уж непринуждённая манера раздражала, ледяной взгляд полуприкрытых голубых глаз из постоянно нахмуренных бровей будто сканировал от и до, да ещё и пугающий рубцеватый шрам во всю правую щёку. Кайдзи и сам имел шрам на лице, но не такой жуткий, как у этого типа, который по всему был больше похож на бандита, чем на полицейского, особенно если посмотреть на хаотичную причёску, зачёсанную наверх, как у какого-то панка. — Меня зовут Гриммджоу Джагерджак. Я тот, кто будет разгребать дерьмо в твоём деле, — инспектор широко улыбнулся, отчего его шрам на щеке стал выглядеть ещё уродливее. — А тебя как звать, неудачник? «Кто это тут неудачник? Это тебе крупно не повезло с таким нелепым имечком, придурок», — мысленно скривился Кайдзи. Гриммджоу всё больше приходился ему не по душе, парень буквально чуял, что ничего хорошего от него ждать не стоит, даже напротив, следует держать ухо востро. «Такой точно помогать не станет. Хотя с самого начала не следовало и надеятся, что кто-то из местных полицейских пойдёт мне навстречу. Не думаю, что те двое были исключением из группы „благородных рыцарей“. Ладно, и так справлюсь! Главное, что я ни в чём не виноват. В конечном счёте, им придётся это признать и выпустить меня. А сейчас необходимо аккуратно разъяснить суть произошедшего, лишний раз не провоцируя копа на конфликт». — Гриммджоу-сан, — вежливо начал Кайдзи, — я понимаю, что меня застали на месте преступления, и у Вас нет никаких причин мне доверять, но… Громкий смех полицейского не позволил Кайдзи договорить. — Смотрите-ка, какой присмиревший! — Гриммджоу перестал смеяться. — Ребята говорили, что на улице ты таким не был. Для глухих отбросов повторяю вопрос: Как. Тебя. Зовут? — И-ито Кайдзи, — растерянно пробормотал сбитый с толку парень, — т-там в документах есть… — Да неужели! — с издёвкой перебил полицейский. — А мне похрен, что у мусора вроде тебя в документах. Запомни одно: когда я задаю вопросы, ты отвечаешь. «Тоже мне, командир нашёлся!» — зло подумал Кайдзи, но вслух решил пока не возникать. — Я понял, — как можно спокойнее отозвался парень. — Вот и славно, — самодовольно оскалился Гриммджоу, вытаскивая из портфеля листок с ручкой. — Так ты, наконец, готов подписать признание в том, что разбил витрину и взять на себя обязательства возместить ущерб, который определит хозяин лавки? — Что?.. Нет! — вскрикнул Кайдзи, чувствуя, как его ледяными лапами стал охватывать страх, а разум вот-вот приготовился забиться в истерике. — Я этого не делал и ничего не буду пописывать! Посмотрите записи с камер наблюдения, там должно быть видно, что на самом деле произошло. Кайдзи говорил надрывно и крайне эмоционально, но по выражению полнейшей скуки на лице Гриммджоу сразу становилось понятно, что такие припадки для него обыденное зрелище. — Маленькие магазинчики практически не заводят камер, — меланхолично вздохнул он, потрепав волосы на затылке. — Тем более, когда совсем рядом полицейский участок, улицы часто патрулируются, и, случись что, мы всегда успеем словить умельцев, подобных тебе. — Да что за бред! Вы же словили вы не того. Я невиновен и не буду брать на себя чужую вину! Кайдзи прекрасно понимал, что сейчас не лучшее время дерзить и огрызаться, но ничего не мог с собой поделать, возмущение и ненависть горели в нём всепожирающим пламенем, а ужас от осознания того, что его сейчас заставят выплачивать огромный штраф и, возможно, посадят за решётку, парализовал всякие потуги мыслить здраво. «Он же не посмеет… Не посмеет меня вот так запросто сделать из меня преступника!», — разносился в мозгах парня отчаянный крик, перекрывая всё остальное. Но как бы громко не кричал его разум, до служителя закона прямо напротив Кайдзи, он докричаться всё равно не мог. — Ты начинаешь меня порядком бесить, ничтожество, — в глазах инспектора заплясали недобрые огоньки. Встав со стула и отодвинув его на достаточное рас стояние, Гриммджоу резким движением схватил Кайдзи за затылок и жестко приложил лицом к столу. — Мне ничего не стоит вырвать из тебя любое признание, — вкрадчивый голос полицейского над самым ухом Кайдзи звучал ровно и спокойно, от того казавшись ещё более угрожающим. — Есть великое множество методов. Например, зажигалкой пожечь твои пальцы. Просто и быстро, боль адская, и на руки без слёз потом не взглянешь. Или веселее будет превратить тебя в подушечку для булавок! Это весьма болезненно, а если ещё знать нужные точки, ты вообще пожалеешь, что родился на свет. Но марать руки об такую шваль, как ты, из-за несчастной витрины слишком уж напряжно. Так что предлагаю тебе выбор, оборванец: либо ты, будучи хорошим мальчиком, добровольно подписываешь признание в хулиганстве, отделываясь слабым наказанием и штрафом, либо после нашего с тобой серьёзного разговора ты будешь готов подписаться под чем угодно и попадёшь за решётку лет на двадцать, уж я об этом позабочусь. И никакой адвокат не будет париться, чтобы тебя вытащить. Почувствовав, как отброс под его рукой весь обмяк, Гриммджоу, довольно хмыкнув, убрал руку, перестав его удерживать. Однако даже после того, как давление исчезло, Кайдзи не спешил принимать прежнее положение, он так и остался лежать на столе, прислонившись щекой к лакированному дереву. Парень чувствовал себя совершенно разбитым, он не хотел демонстрировать слабость перед циничным негодяем над ним, но из глаз уже во всю катились предательские слёзы. «Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок! Так он раскрывает преступление, значит, за счёт тех, кто слабее и не может себя защитить! Двадцать лет! Да быть не может — это же безумие! Засадить невинного человека на такой большой строк просто ни за что, неужели так можно? И не будет никакой управы на этих продажных копов? А если я не соглашусь подписать все эти липовые бумажки, то меня просто забьют или запытают до смерти, и закопают где-нибудь на свалке, как обычный мешок с помоями?! Нет! Я не хочу! И в тюрьму я не хочу! У меня не остаётся выбора, придётся признаться в хулиганстве, взять на себя чужую вину и радоваться, что легко отделался… Ну почему, почему со мной всегда происходит какая-то фигня?!» Наконец, усилием воли Кайдзи заставил себя сесть прямо, утереть слёзы и взглянуть на Гриммджоу. Тот, как и в чём не бывало, наблюдал за ним с нагловатой ухмылкой. — Хорошо, я признаюсь в том, что разбил витрину, — опустив красные от слёз глаза, произнёс парень убитым голосом. — Но можно мне хотя бы сначала почитать то, под чем я расписываюсь. — Да пожалуйста! — ухмыльнулся инспектор, пододвигая к Кайдзи листок с заранее подготовленным текстом. — Соплями не заляпай. Дрожащими руками Кайдзи осторожно взял признание и постарался сосредоточиться на том, что там написано. Иероглифы, как назло, расплывались и не желали складываться во внятные предложения, а когда парень среди прочего зацепил взглядом сумму ущерба, то на душе стало совсем тоскливо. — Тебя что, читать в школе не научили? — раздражено бросил полицейский, разминая плечо. — Давай уже заканчивай разглядывать бумажку с закорючками и быстрее подписывай! Я хочу ещё успеть перекинуться с ребятами в «21» до конца смены. Последняя фраза мощным электрическим разрядом пронеслась в мозгу Кайдзи, отмечая несказанно важный факт: Гриммджоу, не только нечистый на руку полицейский, но ещё и игрок, и сегодня играет он в «21» — любимую игру Кайдзи. Этого было вполне достаточно, чтобы в кратчайшие сроки прикинуть план спасения. Через непроглядную тьму безысходности вдруг прорвался луч надежды, и Кайдзи почувствовал себя пленником на дне глубокого колодца, которому внезапно протянули верёвку. Перед самым падением в морскую пучину, у оборванного арестанта появился шанс выжить, и он ни за что не собирался его упускать! Плевать на то, что шанс был очень маленький, почти призрачный, словно бумажный журавлик, едва виднеющийся вдали. Плевать, что ради этого журавлика придётся выпустить из рук здоровенную синицу. Плевать, что степень риска по высоте сравнима с горой Фудзи, Кайдзи и не в таких передрягах умудрялся одерживать верх, и сейчас не проиграет. Только не здесь, только не напыщенному мерзавцу напротив. — Повтори-ка, что ты сказал, — неожиданно твёрдо произнёс Кайдзи. — Говорю, поторапливайся давай! — Не это, а то, что было после. — Однако, — насмешливо хмыкнув, сощурился Гриммджоу. — Уж не собираешься ли ты предъявить мне обвинение в незаконных азартных играх? — Нет. Хочу лишь предложить сделку. Кайдзи взглянул инспектору прямо в глаза и загадочно улыбнулся. Из-за разбитой губы его улыбка выглядела устрашающе. — Как насчёт того, чтобы сыграть? Если выиграю я — ты меня отпустишь, а если выиграешь ты… Я подпишу все признания, которые потребуешь. Проговорив все условия, парень затаил дыхание, ожидая, что ответит инспектор. Если коп спасует, всё окажется бессмысленно, хотя Кайдзи был практически уверен, что такого не произойдёт. «Этот гад слишком гордый. Ещё тогда, прижав меня к столу, он во всей красе продемонстрировал свою грёбаную гордость. Он не откажется. Точно не откажется… Ну же, давай, говори, что решил, чего тянешь?» — А у тебя, оказывается, всё-таки есть яйца, — соизволил ответить Гриммджоу. — Я согласен. Парень облегчённо выдохнул, а полицейский молча достал из портфеля колоду карт и без лишних просьб, кинул её Кайдзи на проверку, доказывая, что всё пройдёт честно и чисто. — Играем в «21», и пусть будет семь сдач. Тогда тот, кто выиграет четыре раза, считается победителем. — По рукам, — кивнул Кайдзи, внимательно изучая карты и осматривая украдкой комнату на наличие скрытых камер. Их вроде не было, да и карты казались в порядке, и всё же мысленно парень дал себе зарок действовать максимально осторожно, ведь на кону ни много ни мало, а его свобода. — Инстанция закончила проверку? — съязвил Гриммджоу, усаживаясь обратно на стул, но теперь в правильной позе. — Может, уже начнёшь тасовать и раздавать. — А ты не будешь? — удивился Кайдзи. В отличие от навострившего все органы чувств парня, этот тип вел себя на удивление беспечно. — А зачем? — хмыкнул полицейский. — Только лишняя морока, а если посмеешь со мной мухлевать, очень сильно пожалеешь. — Больно надо! — тасуя карты, Кайдзи презрительно поморщился. «Самоуверенности через край — сразу видно, что он меня ни во что не ставит. Хотя мне это только на руку. С его наплевательским отношением, мне даже хитрить не придётся. Смотри же у меня, мразь, и не таких обламывали! Ты даже не представляешь, с кем связался. Я выиграю и собью с тебя всю спесь».***
Но, несмотря на боевой настрой, вдумчивость и аккуратность, Кайдзи никак не мог одержать верх. В который раз Гриммджоу хоть и не собирал заветное число, и, тем не менее, в конечном счёте всегда оказывался к нему ближе, чем прославленный игрок в самые опасные игры. Так парень и моргнуть не успел, а нахально расслабленный полицейский выиграл уже третью сдачу подряд. И имел все шансы выиграть четвёртую. «Плохо дело! — сделал неутешительные выводы парень, нервно глядя в свои карты. — Если я сейчас проиграю, это будет концом, а карты, как назло, дрянные! Валет, две тройки и двойка. В общей сложности восемнадцать. Отстой! Вероятность, что мне выпадет ещё одна тройка или двойка очень маленькая, а если будет перебор, то это в любом случае проигрыш и можно надеяться разве что на ничью, если у Гриммджоу тоже большее число. Хотя это вряд ли. За три сдачи он никогда не брал лишку, значит, скорее предпочитает недобрать, чем перебрать. Оно и понятно, но этому подлюке везёт, как демону, и его недобор всегда девятнадцать или двадцать, тогда как у меня либо перебор, либо эти дурацкие восемнадцать. А ведь на первой сдаче и у Гриммджоу оказалось восемнадцать…, но умудрился же я тогда раскрыться на семнадцати!» — Эй, спящая красавица, просыпайся! — бросил едкую шуточку Гриммджоу, отвлекая Кайдзи от невесёлых рассуждений. Он уже отложил свои карты, показывая, что больше брать не будет и теперь ожидает только хода оппонента. — Бери ещё карту или раскрывайся. Однако Кайдзи его будто не слышал, он продолжал сидеть, уткнувшись в свой «веер», то и дело неуверенно протягивая руку к колоде и в последний момент её отдёргивая, словно только что почти коснулся оголённого электрического провода. — А я-то чуть не подумал, что ты занимательный тип, — произнёс инспектор с нотками разочарования в голосе, — но ты, похоже, обыкновенный тормоз и простак. — Я ещё не проиграл, — ледяным тоном напомнил Кайдзи, — и ещё не сделал свой ход. Имей терпение, раз согласился играть. — В конец оборзел, отброс вшивый, — презрительно присвистнул Гриммджоу. — Насекомое имеет дурость мне дерзить, хотя у самого весь расклад на лице написан. — Да неужели! — передразнил манеру полицейского Кайдзи, складывая все свои карты в одну стопку. Неуклюжим блефом типа чтения мыслей и прочей фигни его уже давно не запугать. — И какое же сейчас у меня число выходит? — Восемнадцать, чтоб тебя! — не задумываясь, выдал полицейский, откровенно застав парня врасплох. «К-как?! Я где-то пропустил скрытую камеру?! — Кайдзи оказался не на шутку шокирован, но отчаянное положение живо заставило парня взять себя в руки. — Нет. Даже если она всё-таки здесь есть, я держу карты очень близко к себе и разглядеть их никто кроме меня не смог бы. И замешать колоду тоже невозможно, ведь все сдачи размешивал и раздавал я. Так как же тогда? Может просто угадал? Нет. Невозможно. Тогда может я действительно как-то себя выдал?.. А ведь точно! Я, правда, слишком долго мялся над ходом, и тут яснее ясного, что у меня число близкое к двадцати одному: если бы было девятнадцать или двадцать, я, скорее всего, давно бы раскрылся, а если бы семнадцать, то, боясь повтора первой раздачи, взял бы карту. Всё просто и ясно, а я идиот! Позволил себя ошарашить такой простой уловкой, и правда, как какой-то простак. Но… что теперь? Если он знает, что у меня восемнадцать, то, наверняка, у него опять девятнадцать или двадцать. Тогда выбора нет, нужно брать ещё одну карту, была не была!» Но как только Кайдзи собрался потянуться к колоде, Гриммджоу вдруг заговорил: — Ладно, фиг с тобой, дурень, — произнёс инспектор, и неожиданно перевернул свои карты. От удивления Кайдзи чуть со стула не упал: там выходило семнадцать. — Это сдача за тобой. Надеюсь, ты всё-таки чего-то да стоишь. Победа! Кайдзи наконец заработал выигрыш, но вместо радости он испытывал неприятное рассеянное недоумение. Парень совершенно перестал понимать, что происходит. «Что, мать его, за хрень с этим мужиком? Если бы я сейчас взял карту, победа была у него в кармане. Ведь из-за этой угадайки я был уверен в том, что у него большее число и так бездарно попал в его ловушку… Почти попал, если бы он не слил свой выигрыш, намеренно и глупо. Зачем? Всему виной нетерпение? Вряд ли — слишком просто. Или же надежда, что я чего-то стою? Нет, ублюдочный коп и так запросто дарит мне шанс — совсем смешно. Тогда очередная уловка? Но в чём она заключается?» Кайдзи, словно заворожённый, уставился на раскрытые карты Гриммджоу. Он даже не заметил, как на лице его противника появилась едва заметная одобрительная полуулыбка. «Король, пятёрка и тройка. В общей сложности семнадцать, — не обращая ни на что, кроме карт, внимания, рассуждал парень. — Рискованное число. Довольно далеко от двадцати одного, при том, что риск перебора невысок. В первый раз я раскрылся на семнадцати, надеясь на то, что этот наглый придурок с нахрапа перегнёт палку, но он явно относится к игре серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. И, в отличие от меня он не надеялся, он намеренно хотел заставить меня перебрать карт. Устранить всякий риск за счёт слабости противника. Мы по-разному использовали один и тот же приём, только если я поначалу действовал от балды, прощупывая почву, скотина рядом со мной, выверяла каждый шаг, ловко скрывая свою осторожность за грубой расслабленностью. Умно, ничего не скажешь. Но почему же тогда он внезапно отказывается от победы, когда я почти попался? Почему? Не просто же так. Быть такого не может… Что же вы значите, король, пятёрка и тройка?.. Кстати именно тройки мне и не хватало до двадцати одного…» От внезапно пришедшей в голову догадки Кайдзи чуть воздухом не подавился. «Стоп! Ну конечно! Я ведь мог выиграть и без этого слива!!! Что если бы я не попался, а разгадал его тактику и оставил бы свои восемнадцать? К тому же оставалась ещё малая вероятность, что я вытяну двадцать или даже двадцать одно. Во всех этих случаях он тоже проигрывал, но поражение выглядело бы в корне по-другому… Вот же хитрожопый ублюдок! Я на какое-то время подумал, что он прошляпил абсолютный выигрыш и практически упустил понимание его стратегии! Этого он и добивался. Даже не дожидаясь, подействует ли его первая ловушка, он тут же поставил вторую. Вовсе не нетерпение или глупость, а мгновенный удар! Когда противник думает, как увернуться от одного хука, в него уже летит другой, незаметный, словно тень. Сволочь! Что ещё от тебя ждать?! — злоба магмой закипела внутри парня. — Ну всё, теперь как не скрывайся, а я найду твою слабость. Я достану тебя! Учти, Гриммджоу Джагерджак, что и матёрый хищник в один прекрасный момент может стать добычей. Ты осторожнее сапёра, обезвреживающего бомбу, и в то же время скорее удавишься, чем покажешь это врагу. Но ты не знаешь, что я уже разгадал тебя. А даже если знаешь, ни за что не признаешься. От того ты настолько легко согласился со мной играть, от того сбросил карты, хотя почти победил, и от того же падёшь! Тебя погубит твоя гордыня». — Ну что, сыграем, выскочка, — слабо рассмеявшись, еле слышно прошептал Кайдзи. — Чего ты там бормочешь? — нетерпеливо застучал пальцем по столу Гриммджоу. — Достал уже вечно тормозить. Тасуй карты и раздавай! — А ведь ты оказался прав, — не реагируя на грубость инспектора, спокойно произнёс парень, — у меня действительно вышло восемнадцать. — Мозг у тебя, похоже, вышел. Проехали же давно. Будешь раздавать или нет? Казалось, чем дальше, тем больше полицейский бесится, однако Кайдзи знал, что это напускное, что сейчас коп внимательно следит за ним, пытаясь разгадать его задумку. — Не спеши, две лишние минуты нам погоды не сделают, — бесстрастно продолжал парень, даже не думая брать карты. — Почему бы нам не взять перерыв, перекурить, например, у тебя случаем нет сигаретки? — Бля, ты что нарываешься? Давно не получал?! Не еби мне мозги и либо играй дальше, либо бери ручку и расписывайся там, где я тебе скажу. Гриммджоу угрожающе приподнялся и исподлобья грозно взглянул на Кайдзи, но парню было всё равно. — Гриммджоу-сан, а Вы знаете одну интересную игру под названием «Карта И»?.. — К чему ты клонишь, оборванец? — …В этой игре есть две карты: Раб и Император. Раб — это отчаянный человек, тот, кто на самом дне, а Император — это тот, кто на вершине. И, кажется, с самого начала понятно, на чьей стороне сила, но императору всегда следует помнить, что отчаянный раб имеет намного больше свободы, поэтому в той игре Раб бьёт Императора. — Намекаешь на то, что я император, а ты раб, и сейчас мне будет плохо? — опираясь руками на стол, Гриммджоу наклонился совсем близко к лицу Кайдзи и в упор взглянул тому в глаза. — Ну попытайся, мусор. Бывший должник десяти миллионов спокойно выдержал этот взгляд. — Когда мы последний раз играли, ты сказал, что расклад карт у меня на лице написан. Значит, это по лицу ты догадался, что у меня восемнадцать? — Ну не по заднице же! — хмыкнул инспектор и выверенным движением принял прежнее положение. — Прекращай уже тянуть кота за яйца и выкладывай, что ты там надумал. — Ничего особенного, просто предлагаю тебе ещё одну сделку, — пропустив мимо ушей все колкости бесцеремонного копа, хладнокровно продолжал парень. — Действительно, чего тянуть, если можно разобраться прямо сейчас? Как насчёт небольшой импровизации? К примеру, я достану из колоды ещё одну карту, и вместо восемнадцати у меня выйдет новое число. Если для тебя достаточно взглянуть на моё лицо, чтобы определить это число, то и поставить все свои три выигрыша ты не сдрейфишь. А я же поставлю против твоего свой выигрыш. Сейчас наш счёт 3-1, значит, эти ставки решат всё. — Ах ты псина подзаборная, — сложив руки на груди, промурлыкал Гриммджоу, не скрывая нарастающего удовольствия от предвкушения хорошей стычки. — Ты начинаешь меня приятно удивлять. — Так ты согласен? — А то как же! «Отлично, — про себя порадовался Кайдзи, — рыбка угодила в сети! С другой стороны, куда ж ей ещё деться? Только с виду кажется, что Гриммджоу очень весело, но на самом деле я застал его врасплох, подловил на собственном блефе, и ублюдку ничего не остаётся, разве что играть роль до конца. Конечно, он ничего не может прочесть по моему лицу, но у него не было выбора и пришлось принять сделку, иначе бы он потерял маску, за которой старательно скрывал свои слабости. Теперь же ему не на что рассчитывать, за исключением надежды выкрутиться благодаря какой-нибудь моей ошибке. Да вот только хрен ему!» Как можно более спокойно и непринуждённо, Кайдзи потянулся к карточной стопке, но вместо того, чтобы взять одну, вдруг отложил верхнюю половину колоды и вытянул карту из нижней части, не глядя, положив её перед собой. С ехидной ухмылкой Гриммджоу молча наблюдал за ним острым взглядом, даже не думая возражать. Такое безразличное поведение противника Кайдзи немного раздосадовало. «Жаль, что сделать что-то неожиданное и сбить копа с толку не вышло. Или этот гад просто настолько хорошо держится? Пофиг! Главное, мне самому чем-то себя не раскрыть. На первый взгляд, всё кажется просто, но расслабляться нельзя. Конечно, теперь не нужно следить за игрой и сосредоточиться на контроле эмоций намного легче, тем не менее тот тип следит за мной очень пристально, подмечая каждое неосторожное движение. Так что аккуратно, нужно вести себя предельно аккуратно». С бесстрастным лицом Кайдзи едва приподнял карту, и, быстро взглянув на её значение, вернул в прежнее положение. «Валет червей. Попадись мне эта карта в прошлой игре, точно бы проиграл, а теперь она должна стать моим спасением, мостом через пропасть!» От начала и до конца игрок оставался невозмутимым. По крайней мере, он очень надеялся, что так оно и выглядело или хотя бы смотрелось со стороны. Однако у человека напротив был такой вид, будто он без труда видит парня насквозь. С другой стороны, отвечать он не спешил. — Ну что, увидел на моём лице комбинацию? — процедил Кайдзи, после полуминутной паузы. Внутренне парень весь напрягся, ожидая очередной подлянки, но… — Не-а, — как ни в чём не бывало, пожал плечами Гриммджоу. — Понятия не имею, что у тебя там за карта. — Что? — поначалу даже не понял Кайдзи. Парень никак не ожидал, что полицейский так легко признает поражение. — Так я… победил? Гриммджоу ничего не ответил, он лишь вытащил из кармана ключи и, повертев их в руках, направился к двери, демонстративно открыв её нараспашку. — Ты заработал свою путёвку на волю, отброс. Можешь валить. Однако Кайдзи не двинулся с места. Он попросту не мог поверить в случившееся и только удивлённо таращился на открывшийся выход, словно на неведомо откуда взявшийся магический портал. «Чего-о?! Он вот так легко сдаётся и готов меня отпустить? Да быть этого не может! Наверняка, здесь сокрыта очередная уловка. Что-то не так, но что? — Кайдзи в уме стал прокручивать все произошедшие с начала спора события, и внезапно его мозг пронзила необычная догадка. — А ведь он же… он же до сих пор не признал поражения! Гриммджоу не ответил неправильно напрямую, лишь сказал, что не знает комбинацию, а это по сути ничего не значит. Игра продолжается! И ход с якобы освобождением — банальная попытка заставить меня потерять бдительность, чтобы потом как бы невзначай выведать истину. Решил сыграть в хорошего полицейского? Не покатит! Я не спущу с тебя глаз ни на секунду!» И только будучи уверенным в том, что разгадал хитрость копа, Кайдзи встал со своего места и пошёл к выходу. Но когда до него оставалось всего ничего, полицейский вдруг резко закрыл дверь и загородил парню проход. — Ты чего?! — ошарашенно вскинул брови Кайдзи, чуть отпрянув. На самом деле парень был готов к чему-то подобному, но решил как можно дольше косить под дурачка, притворяясь удивлённым и напуганный. Ведь сейчас для него было крайне важно скрыть все свои настоящие чувства. — И что, это всё? — как будто скучающе поинтересовался Гриммджоу, засунув руки в карманы брюк. — Что, всё? — настороженно нахмурился парень. — Так просто уйдёшь, даже не потребовав никакой компенсации? — Я тебя не очень понимаю… Кайдзи почувствовал неприятный холодок во всём теле. Гриммджоу даже не пытался выведать заветную комбинацию, да и вообще говорил так, будто бы та игра — уже пройденный этап, и от этого уверенность парня в понимании задумки инспектора разом обратилась в хрупкий карточный домик, который может обвалиться от дуновения слабого ветерка. — Совсем не жалко гордости и избитого лица? — всё также продолжал Гриммджоу. — Просто сбежишь, поджав хвост, как побитая шавка? «Вот же ублюдок, чего он добивается этой провокацией?!» — в голове Кайдзи застрял неприятный вопрос, карточный домик всех его предположений окончательно рухнул и теперь он совершенно не представлял, что ему ждать от хитрого засранца рядом с ним. — Даже если бы я и хотел тебе отомстить, — сердито произнёс Кайдзи, теряя хладнокровие. — У меня нет никаких шансов, все преимущества на твоей стороне, а я в тылу врага и… — Чушь! — бесцеремонно перебил инспектор. — Всё, что ты промямлил — несусветная хрень. Ты ведь хочешь отомстить? Здесь и сейчас! — Да, — смело признался Кайдзи, — вот только свобода мне намного дороже. Так что выпусти меня уже, раз уж мы договаривались. — Подождёшь, — полицейский спиной облокотился на дверь. В его глазах отразилось нечто настолько пугающее, что парень невольно вздрогнул: как будто бы он только что взглянул в глаза разъярённому льву, готовому вот-вот броситься на добычу. — Теперь моя очередь предлагать сделку. — И чего… ты хочешь? — Ещё раз сыграем. В ту же игру: ты возьмёшь из колоды любую карту, посмотришь на неё и положишь на стол, а я буду угадывать. Если проиграю, ты получаешь сто штук иен, если выиграю, ты валишь ни с чем. — Так не пойдёт! — Кайдзи сжал кулаки, едва сдерживая бешенство. — Получается, ты рискуешь деньгами, а я ничем, при том, что вероятность твоей победы: один к пятидесяти четырём — да даже пятилетний малыш не поверит в подобный бред! Не держи меня за дурака! Я отказываюсь! — Трус, — уничижительно процедил полицейский сквозь зубы. — Что… — возмущённо выдохнул Кайдзи. — Что ты сказал?! — Я сказал, что ты жалкий трус. Свобода твоя дороже значит, а нахрена свобода рабу? Твоя жизнь — мусорная яма, но как только выпадает хороший шанс выбраться из неё, ты его проёбываешь, потому что дрожишь от страха, прячешься за вероятностями, остерегаешься подвохов, которых нет. Слабак! Ползи отсюда обратно в свою канализацию, убогое насекомое, я тебя больше не держу. И с выражением крайней брезгливости на лице Гриммджоу отошёл от двери на достаточное расстояние, чтобы путь для Кайдзи оказался полностью свободным. Но парень почему-то не торопился воспользоваться предоставленной возможностью уйти. «Это провокация! Это грубая, нахальная провокация!» — отчаянно убеждал он себя. Тем не менее, как Кайдзи ни пытался прийти в невозмутимое состояние и сделать хоть шаг навстречу столь желанной свободе, слова Гриммджоу задели его слишком сильно. «Это провокация, но… да как он посмел?! Это я-то трус?! Я слабак?! Я убегаю?! Да что за фигня! Если он предлагает новую игру, значит, в прошлый раз проиграл! А выставляет всё так, словно это я пришибленный неудачник, которому с королевской милости дают право уйти. Но это право я выиграл сам! Вырвал победу своими собственными силами! Так почему же тогда всё выглядит наоборот? Будто бы я ничего не стою… Бесит! Бесит, бесит, бесит! Нет уж, я не позволю! Не позволю тебе так просто думать, что ты победил!» — А ты правда заплатишь, если я выиграю? — всё ещё стоя перед дверью, тихо спросил Кайдзи, глядя куда-то в пустоту. Вместо ответа Гриммджоу, издевательски ухмыльнувшись, подошёл к столу, достал из нагрудного кармана пачку банкнот, отсчитал от них несколько и небрежно кинул их на стол. Увидев деньги, Кайдзи совсем раззадорился. Он окончательно перестал взвешивать за, против и вообще что-либо. Его сердце словно превратилось в вулкан, извергающий раскалённую лаву азарта, которая растекалась по венам и распространялась по телу. От самой макушки до кончиков пальцев ног парня охватила приятная дрожь предвкушения. — Я… тогда я согласен на сделку, — сглотнув, произнёс Кайдзи немного дрожащим голосом. Потом он подошёл к столу и, снова сев напротив полицейского, сгрёб все карты, вместе с отложенными ранее джокерами, в охапку. Тасовал он их, как никогда в жизни, тщательно аккуратно, и при этом настолько быстро, насколько мог, чтобы у Гриммджоу не было ни малейшего шанса что-нибудь заметить. «Один к пятидесяти четырём, у него всего один шанс из пятидесяти четырёх! Я непременно выиграю!» Закончив перетасовку, Кайдзи осторожно достал из середины колоды карту и, взглянув на неё также быстро, как и в прошлый раз, положил на стол, испытующе посмотрев на копа. — Что смотришь? — едко поинтересовался полицейский. — Думаешь, я не догадываюсь, что у тебя выпала та же карта, что и тогда? — Это ещё ничего не значит, — непринуждённо бросил Кайдзи, пытаясь следовать собственным наставлениям быть пофигистом. — Пока ты не знаешь, какая именно это карта. — А может и знаю. — Если это так, что ж ты до сих пор не сказал правильный ответ? — Кажется, кто-то сам совсем недавно предлагал не торопиться, — Гриммджоу сел в позу Кайдзи, скопировав даже его голос и выражение лица. — «Две лишние минуты нам погоды не сделают». Получилось очень похоже. Кайдзи, однако, даже бровью не повёл, лишь внимательно следил за движениями полицейского. Глядя на этого уравновешенного молодого человека, никто бы и подумать не смог, что под оболочкой равнодушия царит настоящая буря. «Вот же гад! — буйствовал про себя парень. — Да он просто глумится надо мной! Хочет выбесить, чтобы я потерял контроль над ситуацией. А выкуси! Ничего у тебя не выйдет». — И что теперь? Всю ночь будешь думать? — ледяным тоном спросил Кайдзи. — Это десятка червей, — уверенно, не на секунду не сомневаясь в своей правоте, ответил Гриммджоу. С улыбкой превосходства на губах Кайдзи перевернул карту. Под рубашкой скрывался валет червей. — Шах и мат, господин полицейский! Почувствовав вкус победы, парень сразу же расслабился, и даже сокрушающая ненависть к своему мучителю в нём сменилась на некое подобие уважения к достойному сопернику. — Твоя внимательность удивительна: несмотря на всю мою настороженность, ты определил, что карта с прошлого раза повторилась, и что её значение оказалось крупным, даже угадал масть, но ты не Бог, ты не можешь ни предусмотреть всё, ни прочитать мои мысли. Ты подошёл близко к истине, тем не менее, с самого начала шансов угадать было очень мало. На миг лицо Гриммджоу исказила гримаса злости, но очень скоро оно приняло своё обыкновенное хамовато самодовольное выражение, и Кайдзи смены настроения приметить не успел. — Неплохо, отброс, — хмыкнул полицейский, непринуждённо откинувшись на спинку стула. — Можешь забирать бабки, они твои. «Наконец-то ты отступаешь, Гриммджоу!» — не без удовольствия отметил Кайдзи, собираясь взять свой выигрыш, но внезапно его что-то остановило. Будто током, парня прошило странное чувство, инстинкт самосохранения, ощущение опасности! «Погоди-ка! Всё взаправду настолько просто? — нахмурился он. — Этот тип столько раз почти что сталкивал меня в пропасть, а теперь так легко отдаёт победу? Слишком подозрительно. Да и по нему не скажешь, что он подавлен поражением. Здесь точно скрыт какой-то тайный смысл! Но в чём же тогда дело: как ни посмотри, всё чисто. Тогда ради чего он поставил настолько крупные деньги на такой маленький шанс выигрыша, если не имел козыря в рукаве? Гриммджоу ведь не из тех, кто раскидывается тысячами на благотворительность, напротив, бесчестный коп сам что хочешь отнимет, выдрав с мясом, если потребуется… Выдрав с мясом… Лёгкие деньги… Полицейский… Чёрт! Я снова едва не свалился с обрыва в небытие. Вот же дьявол!» — Ублюдок! — опустив голову, Кайдзи засмеялся, нервно и неестественно. — Компенсация, отмщение, возмездие — да ты просто издеваешься надо мной! Парень прожёг инспектора яростным взглядом. — С самого начала ты никогда не оставлял попыток меня достать. Не одним способом, так другим! Признание — это фигня по сравнению с тем, если бы меня, например, повязали с ворованными деньгами, ещё лучше, при свидетелях. И тут уже никаких выбитых силой расписок не надо, мне ведь потом ни за что не доказать, что я деньги выиграл, тем более у полицейского. В такой ситуации это будет выглядеть самым херовым враньём на свете. Преимущество полностью на твоей стороне. Идеальная подстава! — Ну ты и параноик, — удивлённо вскинув брови, протянул Гриммджоу. — В теорию заговора случаем не веришь? Или в нашествие инопланетян? А, может, в силу проклятий… — Заткнись! — Кайдзи резко встал, раздался противный скрип быстро отодвинувшегося стула. — Хватит с меня твоих бредней. Я ухожу. Больше никаких сделок. Деньги можешь оставить себе, их я не возьму. Парень твёрдо зашагал к выходу, но стоило ему поравняться с полицейским, как тот крепко схватил его руку, не давая двинуться дальше. — Да стой ты, паникёр! — бросил инспектор. — Если тебя не устраивает ставка, так бы сразу и сказал. — Прекращай делать вид, что не понял, о чём я, — Кайдзи с усилием дёрнул руку, пытаясь вырваться. — Дело не в ставке. Вырваться не получилось, полицейский только сильнее сжал хватку, пристально посмотрев на запястье парня. — Не гони. Шрамы на твоих пальцах говорят сами за себя. — И что же они тебе говорят? — Что ты любишь играть по-крупному. Хитро прищурившись, Гриммджоу отпустил, а точнее откинул руку Кайдзи, неожиданно достал из кармана перочинный нож и, на ходу вытащив лезвие, всадил его в стол. Удар был с виду не таким уж и сильным, но заострённый донельзя металл вошёл в дерево, словно в масло. От необычного зрелища Кайдзи так оторопел, что на какое-то время даже забыл о своём стремлении покинуть злосчастный участок. — Давай ещё раз сыграем. Та же игра, те же условия. Но раз деньги тебя не устраивают, я поставлю на кон пальцы левой руки. На секунду Кайдзи показалось, что он ослышался, настолько странным, нелепым, безумным было заявление полицейского. — Да ты псих! — вскрикнул Кайдзи, не в силах побороть охвативший его ужас. — Не буду я тебе пальцы резать! — Успокойся, — с иронией в голосе произнёс инспектор. — Если ты, чучело взлохмаченное, и в этот раз сорвёшь куш, я сам себе их отрежу. — А если я проиграю? — Уйдёшь ни с чем. — Да… Да что ты несёшь?! Тебе надо к врачу! Я не пойду на такое! — с каким-то мистическим страхом метался Кайдзи. «Он демон, а не человек!» — бешено крутилось в голове парня. Он совершенно не понимал, что движет его противником, зачем ему это, ведь Кайдзи в случае проигрыша ничего не грозит. Насколько надо быть двинутым, чтобы предлагать подобные соглашения? — Не пойдёшь?! Разве! — искренне изумился инспектор, не теряя, однако, своего уверенного, не терпящего возражений наглого тона. — Тогда почему ты до сих пор здесь? У тебя же была возможность свалить из этой дыры. Но ты остался. Потому что всем своим существом стремишься к борьбе. Жаждешь расквитаться, уничтожить врага, разодрать его на мелкие клочки. Так какого хера ты ломаешься, как застенчивый ботаник, когда тебе даётся шикарный шанс! Не представить картины веселее: полицейский сошёл с ума и отрезал себе пальцы! Никаких больше уловок, только игра. Удача или провал, третьего не дано. «А ведь он прав! — внезапно осенило Кайдзи. Неистовый испуг, ещё совсем недавно пробиравший его до костей, вдруг уступил место злобе, ежесекундно нарастающей всё больше, пока на глазах у парня не выступили слёзы невыносимого гнева. — Я что, забыл, с кем имею дело? Побои, ненависть, страх, отчаяние — всё, через что он заставил меня пройти не может быть просто так! Я нашёл его слабость, поймал, одолел. Даже если бы он что-то задумывал с деньгами, теперь это перестаёт быть важным. Шанс победы Гриммджоу остаётся слишком маленьким. Свирепый монстр, упиваясь могуществом и властью, сам загнал себя в угол. Его когти впились в камень, который они не в силах раздробить, и вот-вот обломаются. А ведь это очень больно…» При мысли о ставке полицейского в сознании Кайдзи вдруг так живо возникло воспоминание из прошлого, как будто бы это было вчера или даже несколько часов назад. Всего несколько часов с тех пор, как он играл с Хёдо и проиграл ему. Ставкой тогда были его пальцы, и якудза не повременили отрезать свой выигрыш. Вся процедура прошла быстро. Почти мгновенно она пролетела для каждого, кроме самого Кайдзи. Парень же, с тех пор, как шестёрка председателя привёл в действие адский механизм, словно попал в стократно замедленную съёмку: с чудовищным страхом, бессильный, чтобы хотя бы закрыть глаза, он наблюдал как миллиметр за миллиметром, издевательски постепенно нож движется к его плоти. Казалось бы, нет ничего хуже этого разрывающего на части ожидания безумного страдания, но самое жуткое ждало Кайдзи впереди. Боль, нестерпимая, сводящая с ума, невероятная боль завладела каждой клеточкой тела парня, когда лезвие, без труда разрубив тонкий слой хрупкой кожи вгрызлось в мясо, с каждым мигом проникая всё дальше и дальше. Кость, встретившаяся на пути стального орудия, тоже была без труда уничтожена, и с омерзительным лязгом дьявольское остриё завершило своё садистское дело. Кайдзи казалось, что его руку подожги изнутри, и от испепеляющего жара она сейчас либо расплавиться, либо взорвётся. Невыносимая агония. Оглушающий крик дикого мучения раздавался по всему залу, пробираясь даже в коридор, и всё никак не мог стихнуть. Минуты превратились в часы. Кровь текла ручьём, заливая стол, и хоть на самом деле её было не так много, парню чудилось, что из него вытекло не меньше литра. Помощь, конечно, подоспела быстро, но для Кайдзи прошла целая вечность, прежде чем его личный ад на земле закончился. «И Гриммджоу придётся испытать то же самое, даже хуже… — возвращаясь в реальность, мрачно заключил парень. — Но он это заслужил! Он заслуживает наказания, и он его получит! Я соглашусь на игру! У него нет шансов. Нужно сделать всего один шаг к победе. Всего один шаг, и я сокрушу его! А потом сокрушу и… Хёдо!» Но как только Кайдзи вспомнил о председателе, его словно парализовало: перед глазами, как живой, возник образ главы корпорации Тэйай. Старик ехидно улыбался своей мерзкой садистской улыбкой и противно посмеивался, в предвкушении кровавой расправы. Он ждал, он жаждал крови, смерти, леденящего душу ужаса. И к тому самому ужасу Кайдзи, в тот момент Хёдо был отражением его собственных чувств. — Нет!!! — закричал Кайдзи, отгоняя наваждение. — Нет, нет, нет! — Эй, ты чего? — недоумённо спросил Гриммджоу, ожидавший совсем не такой реакции. — Я отказываюсь! — не унимался парень, жмурясь от накативших слёз, но не ненависти, а какой-то вселенской досады на мировую глупость. — Не буду я тебя сокрушать! Ты просто долбанутый, у тебя адреналин все мозги съел, но я не воспользуюсь этим. Устраивая казнь, я сам стану палачом. А мне этого не надо! Мне не нужна ни твоя кровь, ни твоя боль, и я не позволю желанию отомстить заставить меня забыть о том, чего я хочу на самом деле. А хочу я просто уйти отсюда. Действительно, я сам всё начал, но я же и говорю: хватит! Меня задолбало! Дай мне, наконец, свалить, если ты мужик и держишь обещание! Кайдзи утёр слёзы рукавом куртки, ожидая очередной провокации, колкости или насмешки от полицейского. Но к его изумлению, инспектор не только не стал измываться, а вообще не проронил ни слова. Его лицо вдруг стало сосредоточенным, а взгляд проницательных глаз задумчивым и даже грустным. Словно не Гриммджоу вовсе, а какой-то другой человек молча подошёл к двери, открыл её и кивком указал парню на выход. Словно кто-то другой, рассудительный и уравновешенный, вернул Кайдзи вещи и проводил до самой улицы. Впрочем, уже без разницы. Ничего не имеет значения по сравнению с той живящей радостью, которую парень испытал, когда глотнул свежего воздуха после долгой, напряжённой игры чуть ли не со смертью в душных застенках полицейского участка. Просто счастливый уже от того, что жив, Кайдзи, не теряя времени, быстро пошёл от зловещей конторы куда подальше, но тут его громко окликнули. — Эй, заморыш! — раздался за спиной парня голос Гриммджоу. — Чего ещё? — не ожидая ничего хорошего, Кайдзи нехотя развернулся, и стоило ему это сделать, как в парня молнией полетел какой-то предмет. Среагировав раньше, чем сообразил, Кайдзи на лету поймал его и с удивлением обнаружил, что это пачка сигарет, к которой шнурком привязан брелок с ключами. — Не понял! — выдохнул парень. — Ты же вроде как спрашивал сигаретку, — как ни в чём не бывало, пояснил инспектор. — А ключи? — По твоему ободранному виду сразу видно, что ночевать тебе негде. Остаток ночи и день можешь перекантоваться у меня, адрес на брелоке. Жильё холостяцкое, так что не обессудь, аптечка на кухне, в нижнем ящике справа от двери. — С какого перепугу такая щедрость? — Ты меня знатно повеселил сегодня, — пожал плечами полицейский, — а я не люблю оставаться в долгу. — Почему я должен тебе верить? — насторожился Кайдзи. — И не боишься ли ты, что я сейчас пойду и обчищу твою квартиру? — Да брось ты, тупые вопросы задаёшь. Гриммджоу рассмеялся, но заметив, что Кайдзи не спускает с него внимательного взгляда, перестал и продолжил говорить, облокотившись на фонарный столб. — Я в своей жизни повидал много так называемых «героев», «рыцарей без страха и упрёка», бескорыстных защитников мира и прочей швали. Все они говорят много всего красивого о чести, справедливости, душе. Но как только им подворачивается возможность расправиться с врагом, они разом забывают свои благородные принципы, со всех ног кидаясь стирать противника в порошок. И лишь тогда, когда их пасть сомкнётся на шее недоброжелателя, эти ребята вновь, как ни в чём не бывало, становятся добрыми и правильными. Да только в жопу такую правильность. Добро должно быть с кулаками, но не без головы. Каждый в какой-то степени жаждет крови — глупо это отрицать. Те, кто всё-таки отрицают — подлецы. Но есть те, кто просто прикрывает свою жестокость и кровожадность благими намерениями: всякими возвышенными мотивами борьбы за права слабых, угнетённых и далее по списку. И такие типы меня особенно дразнят… — А меня бесят, — пробормотал Кайдзи, отвечая скорее на собственные мысли. — Ударь или ударят тебя, столкни или столкнут тебя, убей или будешь убит. Но если уж решил убивать или сталкивать, не извиняйся, не притворяйся, что причинять вред другим нормально: какие бы не были причины, это всегда будет плохо. — Вот поэтому ты и заслужил нормальный ночлег, бродяга, — хмыкнул Гриммджоу. — С виду простак простаком, а характер имеешь покрепче, чем у многих. Но Кайдзи не услышал, он только сейчас очнулся от своих раздумий. — Твои слова вообще ничего не объясняют, — наконец отозвался парень, но уже с меньшим сомнением в голосе. Сам не до конца понимая почему, но после загадочных слов Гриммджоу Кайдзи совершенно перестал подозревал его. Напротив, парень вдруг увидел в этом необычном полицейском нечто такое, за что ему хотелось доверять, несмотря на всё произошедшее ранее. Наверное, можно назвать это родственной душой или просто взаимопониманием. Тем временем Гриммджоу закатил глаза и тяжело вздохнул, как человек, до смерти уставший доказывать очевидный факт. — Задолбало уже с тобой тут задницу морозить. Если не веришь мне, можешь выбросить всё в ближайшую мусорку и идти куда шёл, твоё дело, — презрительно сплюнув, полицейский лёгкой походкой направился назад в участок. — Стой! Я… — Кайдзи растеряно замялся, силясь подобрать слова. — Спасибо! В ответ инспектор, не останавливаясь и не оборачиваясь, показал неприличный жест средним пальцем. — Странный тип, — усмехнулся Кайдзи. Немного погодя, парень закурил сигарету из подаренной пачки, и уже прикидывал лучший маршрут до указанного на брелоке адреса. Но стоило Кайдзи немного пройтись, как последствия пережитых приключений дали о себе знать — на парня навалилась дичайшая усталость. В какой-то момент парень даже подумал, что до места жительства Гриммджоу не дойдёт и точно упадёт в обморок куда-нибудь в кусты по дороге. К счастью его опасения не оправдались. Отчасти от того, что жизнь давно сделала горе игрока довольно выносливым, отчасти потому, что дом инспектора, как оказалось, был недалеко. Хотя до аптечки Кайдзи всё-таки не добрался — едва переступив порог квартиры полицейского и прошагав пару метров, парень, без сил рухнул на пол и так и заснул, даже не раздевшись.
