Глава 10.
19 февраля 2018 г., 20:28
Мне Вас не жаль. Вы били больно. Вы мне мертвы. Мне Вас довольно. Дубль Ган. «Мне Вас не жаль». 2016.
Он дышит. Громко, глубоко, совсем рядом. Гринд уже наклоняется ко мне… Нет. Ты убил Ярославу. Ты заставил меня уехать из Александрии. Из-за тебя все мое тело в рубцах и шрамах. И еще ты дышишь не так. Не так, как Граймс или Стен. Ты даже дышишь, как отбитый идиот. Выскальзываю из клетки его рук и вдруг становится так тошно, так противно, что дрожащая рука невольно упирается о рядом стоящее кресло, а в глазах темнеет. Собираю последние остатки самообладания. — Может, начнем? — растеряно, но без страха. Уже не боюсь его нет. Не боюсь. Вместо страха усталость. Страшная усталость ношей располагается на плечах, и не думая оттуда слезать. Мне тошно от тебя, Чедд Гринд. Ты наскучил мне. Он нервно рассмеялся, закатывая рукава рубашки. Невольно подмечаю различие, такое глупое, что заметить его мог только***
Ага. Еще бы не знала, где моя собственная больница. Держи карман шире. Костяшка указательного пальца несколько раз ударяется о дверь процедурной. Сразу же послышался приближающийся шорох одежды. Дверь распахнулась, знаком меня пригласили войти. Мужчина лет тридцати, видимо, уже был предупрежден. Поколдовав с бинтами, он очень долго разглядывал мои искореженные руки, прежде чем сменить марлевые на эластичные. Уже собиралась идти, как он сжал запястье и коленку, не давая слезть с операционного стола. — Он уже близко. Сердце пропустило удар. Не надо иметь много мозгов, чтобы понять, о ком идет речь. — Будь готова к его приходу.***
Удары гулом раздавались в этом полуподвальном помещении. Раз за разом, ударяя в этот подвешенный мешок с песком, становилось больнее не в руках, а в голове, что так тщательно сотый раз мусолила последний визит в процедурный. Ну, Граймс, где же ты? — У меня на тебя планы. — как приторно сладкий десерт после отвратительной трапезы, так и фраза, брошенная Чеддом после «облагораживания» моих рук, которым «больше не нужен сахар из граймсовой коробочки». — У меня на тебя планы. — как напоминание самому себе, приклеенное чуть ли не на лоб, когда заново училась держать в руках нож. — У меня на тебя планы. — как слабая надежда на выживание, на лучшее, на побег отсюда после нескольких недель жизни здесь в поистине спартанских условиях. Удар. Сильнее. Это всего лишь мешок, а перед тобой будет стоять целый Граймс, размерами больший похожий на медведя. Он-то точно не будет церемониться, а ты все так же не можешь заставить «грушу» покачнуться. Так ты собираешься с ним драться? Или с Чеддом, которым чуть мельче его? Да кто ты без своих стальных «друзей», с которыми уже даже справиться не сможешь? Как ты сможешь противостоять им? — Я уже перестал искать тебя в других местах. — не ожидала увидеть «Его Высочество» в самом далеком квартале Города. Застарелая злость заставляла костяшки перемотанных рук сильнее и сильнее бить по мешку. Только бы он качнулся. — Насколько мне помниться, в другие места меня не приглашали. — голос дрожит от участившихся толчков, глаза залепляет пот. Последний удар, окрыленный презрением и собственной беспомощностью, открывает шов, и на пол тоненькой струйкой сыпется песок. Нервный выдох, упор о медленно пустеющий мешок. Смогла. — Ты готова. — приговор. Поворачиваюсь к нему лицом, смахивая тыльной стороной ладони капли пота, падающие с кончика носа. — Потому что смогла мешок разворошить? Ты меня в выбивальщицы ковров готовил? Хлопок выстрела между ног растянул время донельзя. Рабой старых привычек бутафорский нож с набедренного чехла летит прямо в него. Все слишком быстро. И в следующее мгновение пистолет валяется в пару метрах от него, а сам Чедд потирает пришибленное запястье. Слишком метко. — Именно поэтому. — прокряхтел он, выпрямляясь. — Я же говорил, что он пойдет тебе на пользу. Железная дверь захлопнулась за Чеддом, а я осталась на съедение собственным мыслям. За эти три недели многое изменилось. Чедд рассказал мне, что от «судорог» я принимала убойную смесь этилового спирта с сахаром, что, собственно, эти «судороги» и вызывало. Так что Граймс вполне заслужил хорошей порки. Пластиковые пакеты в перемешку со строительным мусором, мирно покоящимся в дальнем углу, зашуршали. Сами по себе. Без ветра. Какой ветер в комнате. — Либо ты вылезаешь, либо я зову охрану. — достаточно громко, чтобы было слышно через стенку. Все эти чертовы три недели вокруг меня постоянно что-то шуршало, падало, или кто-то ходил. Возможно, к моему сумасшествию прилипла еще и паранойя. Поворачиваюсь и иду к этой куче. Пора с этим разбираться. Резкий удар между лопаток, и чья-то рука уже тащит меня к ближайшей стене. Сильный толчок, и голова бьется о бетон. — Еще один звук и сам тебе глотку перережу. Граймс. Причем, вполне реальный. Хотя в прошлый раз казалось так же. Откуда он-то здесь взялся? В Город не прорваться, особенно сейчас, когда готовится решающий удар по Александрии. «Сожгли одну, сожжем и другую» — говорил Гринд. Не надо было расспрашивать о том, что случилось за эти восемь лет. Надо было лишь сопоставить факты. Ни одного из Александрии, что была знакома мне, я не застала, зато появилась другая Александрия, во главе с товарищем Граймсом. Да еще и такое заявление «Главнокомандующего». Ребенок догадается. Но ничего, Граймс. Теперь, когда я готова дать тебе отпор, ты, как будто подыгрывая, так уязвим. Но ты слишком близко. Рука все так же упирается в ключицы, а колено больно давит на бедро. Все абсолютно так же… И твое злобное выражение лица, и вечный холод в глазах, и одна лишь собственная выгода на уме. Все так же, как и в тот день, когда ты затащил меня в багажник собственной машины. Ублюдок, гори в Аду. Рывок, и вторая рука проходится по ребрам, оставляя красные следы. Второй, и свободная нога бьет уже между твоих. Третий, и под твоим подбородком рапира, как Люсиль, жаждущая крови. — Что скажешь теперь? — голос дрожал, но внутри все ликовало. Теперь ты у меня под колпаком, Карл. В соседней комнате парочка ребят, приставленных для моей охраны. На выходе из здания еще пара. Тебе не уйти. Только если опять не в мою голову. Он лишь криво ухмыльнулся, проведя взглядом по рукам. — Ты все знаешь. Локоть придавил его горло, не выпуская оружия. — Я тебе кадык собственными зубами вырву. — шипела прямо в лицо, но он даже не моргнул. Удар коленом по солнечному сплетению, и его рука, припечатывающая меня к той же стене. — Думаешь, самая умная здесь? Удар по ребрам. Кислорода больше нет, только металлический вкус крови. Живот свело судорогой, отчаянно пытаясь захватить новую порцию воздуха. Но кажется, что мешает даже собственный язык. Удушающий кашель в примеси с кровью выбивает последнее из легких. Мир поплыл, покрываясь темными пятнами, будто я тону с тяжелым грузом на груди. Не могу вздохнуть… Удар по щеке возвращает к реальности, заставляя чувствовать ожог на лице. Грудная клетка инстинктивно поднялась принимая порцию необходимого воздуха, безвозвратно ушедшего из -за кашля. Сильные пальцы сжимают челюсть и притягивают лицо. Хрип из моего горла эхом раздается по всей комнате, но его это не смущает. Его ничего не смущает. Удары сердца противно отдают в горло. Еще секунда, и я сдохну от того, как мне херово. — Зачем ты здесь? Я молила, чтобы он не разобрал этот нечленораздельный сиплый шепот. — За тобой. Низко и глухо, как удар сердца, холодно и настороженно, без эмоций, — так по-граймсовски. Так дико. Рука ослабляет хватку. Он стоит рядом, нависая надо мной, ожидая чего-то. Он хотел чего-то. Выворачивая себя наизнанку, поднимаю взгляд. Секунда. Вторая. А мое сердце так и не бьется. В горле пересохло, а сознание начало изображать лодку. Не смотри на меня так. Не смотри на меня так, Граймс. — У меня есть к тебе деловое предложение. Он отошел на пару шагов, давая мне возможность прийти в себя. Свинцовая голова зазвенела как медный таз, когда из какой-то мебели шериф соорудил подобие стола для переговоров. Пожалуйста, свали отсюда. Под гипнозом этого ледяного взгляда я демонстративно стояла, не подавая намеков на желание двигать. Я хочу разозлить тебя. Я хочу узнать, на что ты способен. Доли секунды, и его выдает движение воздуха. Черт бы с воздухом. Я бы все равно это почувствовала. Почувствовала бы, как он нависает надо мной; чувствовала бы это горячее дыхание около уха, чувствовала бы жар его тела и холод взгляда. Даже будучи мертвой. — Сядь. Его губы будто невзначай коснулись уха. А слишком громкий вздох затерялся в его шее. В горле мгновенно пересохло. От него так же пахло корицей и порохом. — Я сказал сядь. — низко, хрипло, холодно. Еще ближе. Тело окатило мурашками, а ноги стали ватными. В следующее мгновение я уже сидела напротив Карла. — Нам больше не о чем говорить. — не поднимаю на него глаза. Карл медленно кладет руки на стул. Закатанные рукава футболки. Оголенные предплечья с вздувшимися венами. Прямо подкладывает мне их под лицо, вынуждая поднять на него глаза. Дешевая провокация. Дешевая уловка для дешевых шкур. Не на ту напал. — Я помогу тебе вернуть Город. Электроразряд по сердцу. Дыхание сперло. Инстинктивно голова поднимается, натыкаясь на его взгляд. Холодно, мрачно, споконой как целая Арктика. Пытаясь найти хоть какой-то ответ, неотрываясь смотрю. Руки начинает трясти. Грудь — бешено подниматься от тяжелых вздохов. Он замечает это. Как дикий зверь свою добычу. В одно мгновение в его взгляде что-то изменилось. Что-то проскочило. Дикое, необузданное и вязкое. Грохот перевернувшегося стола не дал опомниться. Тяжелая рука облокотилась на спинку моего стула. Он слишком близко. Не смотри на него. Иначе все твое самообладание полетит к чертям. Мой судорожный вздох. Его хриплое дыхание. Напряжение слишком высоко. От него слишком сильно несет жаром, несет дикостью, несет животной похотью. По груди в глубину декольте майки медленно скатывается капля пота. Красная тряпка для быка. — Я знаю, что ты задумала. Его губы на моей шее. Этого хватило. Хватило для всего. Рефлекторно подаюсь вперед, проходя рукой по ключицам и шее. Приглушенный рык. Рык животного. Рык Дьявола. Рык Граймса. Его колено между ног. Температура между нами становится невыносимой. Невыносимо так близко его чувствовать. Чувствовать его жар, тяжесть и рельеф мышц. Невыносимо чувствовать его желание. — Я знаю, что ты задумала. — как его слабая попытка не потеряться. Как не стыдно обманывать себя, Карл. Прогибаюсь под ним, свободной рукой проходясь по торсу, расцарапанному мною же. Он так напряжен. И от этого становится только сексуальнее. Тело прокалывают сотни игл. Дышать ровно уже не представляется возможным. Рука инстинктивно сжимает футболку на его груди. — Даже не думай сопротивляться… — скомкано, по игривому опасно. Как я люблю, Карл. Его колено только сильнее надавливает на меня, и изо рта вырывается еле слышный стон. Внизу живота приятно заиграло тепло, а тело обдало током. Притягиваю его к себе, останавливаясь около шеи. Не торопись. Сделай все правильно, Анастасия. Выдыхаю на загорелую кожу. Ответом был табун мурашек, пробежавшихся по его телу. Осторожно прикасаюсь губами к тому же месту, ожидая ответной реакции. — Не смей. На выдохе, еле слышно. Но мне уже не до слов. Прохожусь поцелуями по всей шее, переходя на ключицы. Этот запах… Готова потерять сознание только от его одного… Краем уха чувствую, как напряглись его желваки. Ты сам начал эту игру, Карл. Его рука хватает мой подбородок, резко поднимая вверх. Наши глаза встречаются, и я из последних сил сдерживаю еще один стон. Хищно, плотоядно, зло — не могла оторвать взгляда. Но слишком много последнего. Я разозлила его. Доли секунды, и он наклоняет стул, еще больше нависая надо мной, тем самым усиливая сходство с медведем. Кровожадный взгляд, белые клыки, телосложение… Жажда жервы. — Я же сказал: не смей. — зло шипел мне прямо на ухо, медленно спускаясь к ключицам, подражая мне, тем самым вызываю новую волну дрожи по всему телу. Но мое громкое рваное дыхание не останавливало его, а лишь раззодоривало. Рука медленно подняла майку. Громкий стон пришелся ему на ухо. Злостно улыбаясь, он приблизился к моему лицу. Настойчивые пальцы под майкой не давали покоя. Я готова была кончить лишь от одной такой прелюдии. Но ему этого было мало. Его язык требовательно ворвался в мой рот. Карла было уже не остановить. Громкий рык лишь породил во мне новую волну желания. Я ничего не могла с собой поделать. Я хотела лишь его. — Карл… Слабо, на выдохе. Я была уже на грани. — Я тебя не обижу.
